Перенесемся в Москву. Самое начало восемнадцатого века. Возле Кремля, напротив Воздвиженского монастыря снова появляются три фигуры. В каждой из них по два метра роста и ведут они очень важный разговор.

– Иноземных ученых, архитекторов, мастеров и художников приглашаем, обучаться за границу посылаем детей боярских, но не худо бы и в России начинать свое обучение, закладывать свои университеты. – Петр Алексеевич задумчиво смотрит вдаль, поверх стен монастыря.

– Вот-вот, – весело кивает вторая высокая фигура, это Меншиков. – Именно! И потом эти иноземные олухи будут к нам приезжать учиться.

– Университеты – это хорошо. Не столь простое это дело, но начинать с чего-то надобно уже сейчас, – задумался Петр.

– Хорошо бы создать школу, в которой будут учить грамоте, арифметике, вежливому обхождению и другим наукам, – говорит третья фигура. Это Яков Вилимович Брюс. – Ваше величество, я вас прошу – заложим камень под навигатскую школу, – предложил Брюс. – Вы, Петр Алексеевич, говорили, что главная ваша цель – построить Русский флот. А кто будет служить на этих кораблях? Сейчас вы посылаете юных олухов учиться за границу, а можно и сюда учителей пригласить или даже здесь найти.

Петр был мечтатель и морская душа, поэтому он сразу же загорелся мыслью, что можно сынов дворянских и иных чинов в России морскому делу обучать. Да, нужна школа, в которой будут учить гардемаринов и мичманов геометрии, черчению, лоции, морскому делу и артиллерии.

– Ай да Яков, ай да Брюс! – Петр посмотрел на него внимательно, потом стянул парик с головы Брюса, обнажив лысую голову, и похлопал по гладкой макушке. – Вот человек – ума палата!

Петр не любил ничего откладывать, если пришла дельная мысль, надо немедленно ее начать воплощать. Если сердце от чего-то захолонет, и в голове начнут стучать молоточки – никто с ним не спорь, не возражай, он уже не остановится. Брюс называл это его состояние иногда «греза», иногда «мечта», и он не выходил из этого состояния до тех пор, пока не выскажет хотя бы товарищу своему, Брюсу, которого он ценил как весьма знающего и способного человека, свою новую мысль.

– Твое желание построить школу чертежных, навигацких, артиллеристских наук я одобряю. И где же ты хочешь это сделать? – спросил государь.

Ученый отвечал уверенно:

– Есть одно место, у Сретенки, там бежит, как безумный, широкий ручей, врывается в Садовое кольцо и продолжает бежать дальше по Мещанской улице и дальше ниже, ниже. Это называется Самотека. Там стоит Сухарева башня. С ее широкими первыми ярусами она похожа на корабль, самое подходящее место. Вот бы ты выделил там место под школу. И крепка, и широка, а наверху самой башни поставим телескоп и другие приборы для наблюдения за небесными светилами. Нижнюю часть увеличим, еще надстроим, если надобно будет. Леонтия Магницкого возьмем учить арифметике, для других наук тоже подыщем подходящих учителей, а те, кто писать и читать не разумеет, будут обучаться грамоте по грамматике Смотрицкого. Согласны, ваше величество?

– Согласен-то я согласен, – отвечал Петр. – Ну а если наши юнцы, недоросли, олухи царя небесного учиться не захотят, то им нужна будет строгость и дисциплина. Мне ведь нужны артиллеристы и навигаторы, инженеры и архитекторы. Чтобы в сих науках преуспеть, нужно прилежание и усердие. Ты, Яков, любишь ведь и пошутить и посмеяться, а детям нужна плетка и строгость.

– Будет вам и плетка, будет вам и строгость, – отвечал Брюс. А еще будет радость. Что это за недоросли, которые не умеют ни посмеяться, ни пошутить. Я люблю, чтобы люди умели понимать шутку.

Сказано – сделано. Петр отдал распоряжения, вскочил на коня и, только земля из-под копыт полетела. Его уже ждали другие дела.

А тем временем был заложен первый камень в новое дело – не только Навигатской школы, но и в создание системы образования в России. Это было самое начало. Пройдут годы, и из первых учеников Навигатской школы вырастут настоящие гардемарины, славные дела которых мы знаем по елизаветинским временам.

Спустя какое-то время Петр проезжал мимо Навигатской школы. Купец Сухарев выделил деньги на строительство, и школа уже приняла первых учеников. Петр решил зайти в школу Брюса, проведать своего друга и посмотреть на юных школяров.

Всем им было от десяти до пятнадцати лет. Они еще верили в сказки, но уже знали и правду жизни. Они не спускали глаз с царя, а он, подмигнув Якову Брюсу, сказал:

– Ну-ка, дай им задание.

Тот спросил:

– Что вы любите больше всего?

Один смелый ответил:

– Играть, конечно! В лапту, в бабки, в побегалки.

Трубецкой, бывший вместе с царем, проворчал:

– Им бы только игрушки да побегушки.

А Брюс продолжил этаким хитроватым голосом:

– Игра – это тоже учение. Кто не умеет играть, тот не выигрывает ни в грамоте, ни в битвах, ни в жизни. У меня есть дядя в Шотландии, так он уже несколько лет строит калейдоскоп. Немалого ума человек, но не выходит еще. Вот я вам дам сейчас кое-что, – полез в карман и достал оттуда цветных стеклышек, – берите и сочиняйте.

– И-з-о-б-ре-тать – вот чем должны заниматься и взрослые и дети, – сказал Петр. – Вот человек – ума палата. Все соображает, все сочиняет, все использует. Он же был у Ньютона, учился у него. А вы учитесь у Брюса. Похвастай, Яков Вилимович, как ты спас русских солдат от плохого живота. Шведы вот не знали, как бороться с этой напастью, постоянно бегали за кустики. Наверное, воду пили из луж.

– А все очень просто, попробуешь воду процеживать через разные минералы – то через один, то через другой. От правильного камня вода станет хорошая, чистая. Пей да дело разумей. Можно и в бой. Камень называется «шунгит». В северных краях я нашел. Так мы лечили наших солдат.

Трубецкой удивился, он никогда такого не слыхал:

– Ну, Яков, ты действительного голова!

– Яков Вилимович, а что ж ты не похвастаешь главным своим изобретением?

– Каким?

– Да чудеса устраивать. Я же объявил генеральные ассамблеи. Хватит сидеть на печи да на лавке. Собирайтесь, играйте в игры, танцуйте, разговаривайте. Я уже утвердил, чтобы не носили сарафаны да платья древние, а чтобы обряжались, как в Европе, бороды брили, парики носили. И вот на одной из ассамблей Брюс сделал так, что все подумали, что вода подступает к ногам. Визг стоял, как на базаре. Бабочки наши опасались подолы своих платьев замочить, – захохотал он.

Это была поразительная история. Петр собрал всех на ассамблею, дамы были очень нарядные. И вдруг из воды появились целые столбы воды, они заливали платья дам, волосы. Дамы раскричались, просили немедленно прекратить это безобразие. А Яков Вилимович, который знал и магнетизм, не уставал поражать публику. Поднял две руки, сказал что-то на шведском языке, и вода утихла, опустившись вниз. Брюс дал еще одну команду, и вода как будто схлынула.