Мальтийское посольство началось в 1697 году, через три месяца после того, как царь Петр отправился в свой первый, легендарный визит по Европе – Великое посольство. Борис Петрович истратил на европейскую дипломатическую миссию огромную по тем временам сумму – 20 500 рублей. Современники спорили, свои или царские деньги тратил в путешествии боярин Шереметев. В любом случае по возвращении из посольства Шереметев был щедро награжден Петром.
Маршрут европейского путешествия Бориса Петровича был таков: Польша, Австрия, Италия, Сицилия, Мальта. Шереметев получил аудиенции у польского короля и саксонского курфюрста Августа, императора Священной Римской империи Леопольда, папы римского Иннокентия XII и Великого магистра ордена св. Иоанна Иерусалимского Рамона де Переллос-и-Рокафул.
Военная цель визита Шереметева на Мальту была следующей: привлечь рыцарей, «славных в воинстве кавалеров», как называл их Петр, к совместным действиям против турок («мореходных противу неприятелей Креста Святого военных поведений»). Кроме того, Шереметев должен был постичь секреты военного искусства мальтийских рыцарей. Орден святого Иоанна Иерусалимского рассматривался Петром как потенциальный союзник в борьбе с Турцией. «Роль сего острова в будущих войнах с турками, – говорил Петр, – зело велика».
…Судно приближалось к берегам Мальты, этого неприступного со всех сторон каменного острова. Секретарь, который вел дневник этого путешествия, по фамилии Курбатов, записывал события каждого дня, написал даже о легенде, которая ходила вокруг этого острова. Всего две-три улицы выходили к морю, и остров был закрыт каменными оградами со всех сторон. Рядом были турки, Османская империя, которые то и дело умыкали местных девушек. Как-то одна из них, самая красивая, вышла по улочке к морю, омочила ноги в воде и собиралась уже возвращаться, как турки ее схватили и увезли к себе. Море было то гладкое, как синий шелк, то зеленое, как майская трава, то оранжевое в лучах заката. Казалось, путешествие подходит к концу, но на последних днях поднялась такая буря, что ветер рвал паруса, волны заливали на палубу, и только дружная команда во главе с Борисом и его братьями, Владимиром и Василием, сумели противостоять разбушевавшейся стихии.
Борис Петрович прибыл на Мальту 1 мая 1698 года, и оказался встречен уже на подходе к гавани Ла-Валетты семью рыцарскими галерами. В рыцарском замке Ла-Валетты Шереметеву был оказан торжественный прием, впервые человек из северной страны явился на сей остров, лежащий посреди Средиземного моря. Шереметев вручил Великому магистру «Любительскую грамоту» Петра I. В этой грамоте царь писал «славным в воинстве кавалерам» о своих войнах с крымским ханом и турецким султаном. Между прочим Шереметев заметил, что прибыл на Мальту к рыцарям, дабы «видев их храброе и отважное усердие, большую себе восприятии к воинской способности охоту».
…Шереметева встретили люди в темных масках и красных накидках и провели по коридору, который был украшен рыцарскими доспехами, разными знаменами, оружием и копьями. В конце длинного коридора открылся зал, в центре которого восседал Великий магистр ордена святого Иоанна Иерусалимского Рамон де Переллос-и-Рокафул. Ему был представлен русский посланник генерал Борис Шереметев. Магистр был приветлив и задавал немало вопросов о стране, из которой прибыл путешественник. Огромная невиданная страна, в которой никто еще не бывал и никто еще не видал ее пространство. Шереметев охотно описывал Россию, Магистр, вероятно, считал нужным еще познакомить смелого путешественника с рыцарями Круглого стола. Свидание было назначено на следующий день. Это был зал рыцарей. Рыцари сидели вокруг этого стола, конечно, задавали вопросы о неведомой далекой стране, о нравах ее и обычаях. Все это было торжественно, незабываемо, но Магистр назначил еще одну встречу.
Теперь его интересовал уровень культуры в неведомой России. Что является основой Русского дома, русской жизни? Борис Петрович вспомнил Домострой, книгу, которая была почти у всех. В которой муж означался главой, хозяином, и все домочадцы должны были ему подчиняться. Магистр выслушал подробности, сделал несколько шагов по комнате и сказал: «Нет, у нас, рыцарей, другие законы. Мы сражаемся на поединках во имя Прекрасной Дамы. Это не жена, это не невеста. Это, конечно, из королевского рода. Когда происходит битва рыцарей на ристалище, красавица сидит высоко на балконе, и лицо ее почти закрыто. Рыцари сражаются за победу. Нет, дорогой Шереметев. Они не женятся на этих принцессах, они их просто обожают, поют им песни, посвящают стихи и готовы сражаться за них еще много раз». Все это, вероятно, поразило нашего Бориса Петровича. Оставшись один, возможно, он вспомнил свою Дунюшку Чирикову. Какая же из нее принцесса, за которую сражаются рыцари? Она скромная, тихая, она рожает детей, воспитывает их, она снимает сапоги своему мужу, когда он возвращается домой. «Ах ты, мой воробушек», – вздохнул Борис Петрович.
Вероятно, тогда с Шереметева сняли мерки – размеры ног, рук, плеч и т. д. Церемония требовала, чтобы для него был изготовлен специальный костюм по его размеру, металлический, блестящий, а также черный плащ с алой подкладкой, спускавшийся с плеч до пят.
Когда был готов костюм для нашего Шереметева, он снова предстал перед Магистром в зале рыцарей. И было торжественно объявлено, что с разрешения папы римского позволено было православному Борису Петровичу быть посвященным в рыцари.
В ордене Иоанна Иерусалимского было несколько отделений. Шереметев выбрал себе орден госпитальеров – это значит, что отныне Шереметев клянется быть внимательным к раненым и больным, получившим пристанище в госпиталях. Кроме того, он получил знаменитый мальтийский крест – белого цвета, эмалированный. Сколько раз Борис Петрович рассказывал об этом незабываемом дне, орден он привез с собой. На большие празднования вся фамилия собиралась вокруг него, он надевал сам орден, плащ с алым подкладом и выходил к гостям на некоторое время в таком виде.
Вполне возможно, что Павел Петрович, наследник Екатерины Великой, увидав этот орден или просто узнав о нем, размечтался стать рыцарем и тоже иметь такой орден. Но особое впечатление на него произвел рассказ о рыцарских возлюбленных Прекрасных Дамах. И его избранницей стала Анна Лопухина. Он увидел ее в Звенигороде, в дни своей коронации, и был так очарован, что темным вечером прямо из коронационного зала умчался с нею в Звенигородский парк.
Секретарь Шереметева, Курбатов, зарисовывал и записывал все о том путешествии: каков прием, какова крепость, стены ее. Записал он и слова Магистра рыцарского ордена: «От сего знамени, висящего на хоругвях наших, враги Креста Господня и всего христианского мира впадают в страх и ударяются в бегство». Удачей стал визит на Мальту… Правда, на обратном пути корабль попал в «морской рокош» – поднялась буря великая, и с трудом удалось выбраться. А потом все стихло, море стало как укрощенный зверь. Славно думалось, должно быть, в той тиши о новом ордене иоаннитов, или госпитальеров, который получил Шереметев. Заветы избранного ордена были близки православию, мыслям Дмитрия Ростовского о милосердии, о помощи бедным, больным и раненым.
Весьма успешным оказалось Великое посольство Шереметева. Как только он вернулся в Москву – явился к государю, и опять у них состоялся разговор. Царь даже называл своего сподвижника почетным словом «боярд».
– Входи, входи, Борис Петрович! Отчет твой прочитал. Ха-ха-ха, да ты галант, генерал! Комплименты оказывал королям и дамам… Что скажешь?
– Думаю, теперь число сторонников наших, государь, прибавилось. Глядеть на нас будут с бо́льшим почтением… А я…
– Похвально! Зело благодарен тебе, Борис Петрович!
– Дипломатия – достойное занятие, – заметил Шереметев, намекая на то, что хорошо бы ему теперь служить по дипломатической части.
Петр хлопнул рукой по столу и отрезал:
– Дипломатия закончилась! Карл XII ведет себя дерзко! Воевать с ним станем!
Шереметев с трудом сохранил непроницаемое лицо.