Любому маршруту свойственна избыточность. Избыточная неотличимость от других дорог, избыточная исключительность. Текст – это маршрут автора, способ подойти к самому себе и различить себя для своего взгляда и, возможно, для взора остальных людей, назначенных событием встречи читателями. Риск сойти за многое другое, вместе с тем и риск переписать ожидания.

Покидая края киберпанка, площадь пустыни меж полюсов Вавилона и Борсиппы, незримый зиккурат, удерживающий россыпь букв, мы остаемся около фаусина. За пределами всех точек назначений остаемся с самими собой. Хороший текст, как мне кажется, готов быть уязвимым, превзойденным, прервавшим свой голос. Так читатель обнаружит себя под бескрайним небом, когда структура текста, по которой тянулось восхождение, перевернется, выпуская и давая – не ставя – выйти на землю. Без истин в пригоршнях, без уверенности, гарантированной длящейся речью высказывания, озвученного во внутреннем диалоге. Но слова не заканчиваются, не завершается и мысль. Текст может быть отголоском цифрового канона – философа или мыслителя, с ним – микросдвигом в восприятии, руиной, что истлевает, чтобы оставить читателя на вверенном ему пустыре. Славно, когда текст готов быть превзойденным. И что удерживает человека на краю возникшего фаусина, на краю исчезновения в живом трепете Ничто? Поэзия, помогающая различать немыслимое.