Вика.
Проснулась я одна, от звуков ремонта, доносящихся снизу. Схватив одежду, разбросанную по полу, прошмыгнула в ванную и оделась. Клим, наверное, уже внизу, разбирается со строителями. Сунув телефон в карман, обнаружила там деньги.
— Хм, не помню, чтоб брала их с собой, — промелькнула мысль.
Приведя себя в порядок, пошла на поиски своего неандертальца. Каково же было мое удивление, когда Максимова нигде не оказалось. Мужики сказали, что когда пришли, его уже не было.
— Вот дура. Неужели надеялась, что будет по-другому. Деньги он, похоже, тебе в карман сунул. Рассчитался за ночь, так сказать. Идиотка, — костерила я себя на все лады, пока вызывала такси.
Деньги оставила в шкафу, в той комнате, где мы провели ночь.
— Дашка, заплатишь за такси? Я сейчас приеду к тебе, — сдерживая рвущиеся наружу рыдания, спросила сонную подругу.
— Не вопрос, жду, — сонно ответила мне она.
Пока ехала в машине, поток слез грозил затопить все вокруг. Таксист по дороге поинтересовался что случилось. Я сказала, что это личное. Рыжова ждала меня у подъезда, и едва я вышла, протянула деньги водителю. Обняв меня за плечи, повела к себе домой.
Усадив за стол на кухне и щелкнув выключателем электрического чайника, села напротив.
— Рассказывай, — тихо попросила она.
— Что рассказывать. Дура я. Всегда думала, что мозги есть, а с Климом связалась — последние растеряла, — отвечала ей в перерывах между всхлипываниями.
— Ну, не такая уж и дура. Перед таким мужиком мало кто может устоять. Что произошло? Переспала?
— Да.
— И как? Понравилось?
— Понравилось. Было приятно и почти не больно, — поток слез, наконец-то, закончился. Но всхлипы еще присутствовали.
— Чего ревешь тогда?
— Он меня бросил. Оставил одну, голую на надувном матрасе в строящемся доме. Я проснулась, его нет, внизу мужики уже копошатся, думала, что он с ними вопросы решает, а Клима и след простыл. В кармане деньги нашла. Видимо, рассчитался за ночь и ушел в закат.
— Да погоди ты, может он на работу уехал, а тебя будить не хотел?
— Серьезно! Ты чья подруга, его или моя⁈ Неужели нельзя было позвонить или написать хоть короткое смс? — обиженно воскликнула я, — Может, еще эта курица как пророчица накаркала.
— Какая курица? Курицы не каркают, а кудахчут. Каркают вороны, — поправила меня эта любительница зверей.
— Даш, какая разница, кто из пернатых. Альбина, бывшая спальная подстилка Максимова. Я ее вчера малость приложила, так она своим ядом все балетки заплевала.
— Что ты сделала? Ты дралась⁈ — подруга в шоке округлила глаза.
— Нет, защищалась. Мадам меня за волосы схватила, я ей доступно объяснила, что со мной так нельзя, — фыркнула я.
— Ну ты Рэмбо! — усмехнулась она, встав и налив чай в кружки, — Давай уже с самого начала, а то я ничего не понимаю, — поставила чай передо мной и, достав из шкафа вазу с конфетами, придвинула ближе ко мне.
Я и рассказала. Все, с приезда Альбины и до моего бегства со стройки.
— Вот кобель, подготовился. Матрац-то там откуда взялся? — удивленно подняла брови Даша.
— Слушай, я даже этому значения не придала. Ведь когда в первый раз там были, его и в помине не было, — задумавшись, ответила ей.
— Я тебе так скажу, подруга — забей. Свалил мужик и ладно. Главное, чтоб как Юльке мозг не выносил, а остальное переживем. Вы хоть предохранялись?
— Да, он в резине был.
— Ну и хорошо. Нет, ты конечно можешь еще раз об утерянной девственности всплакнуть, но думаю она того не стоит. Живи дальше. Нужна будешь, сам явится. Нет, значит и не надо, — выдала умную мысль Рыжова.
— Ох, Дашка. Спасибо тебе. Чтоб я без тебя делала? — неуверенно улыбнулась я.
— Что, что. Шла бы пешком или воспользовалась деньгами, которые оставил тебе Клим, — улыбнулась она мне.
— Родители мои тебе не звонили?
— Нет. Ты давай, холодный компресс на лицо, у меня там еще патчи хорошие есть. Приводи себя в порядок, «Плакса Миртл»[2], — хохотнула она и увернулась от конфеты, которой я в нее кинула.
— Дашка, с тобой даже пореветь нормально нельзя. Все в шутку переведешь.
— Чего-сырость-то разводить. Не первый и не последний козел на нашем пути. Прорвемся, подруга! Не дрейфь, — тепло улыбнулась мне она.