Саунд: Пикник — Фетиш

Терраса по периметру закрыта уличными шторами. Но часть из них открыты. И видны огни Москвы в просвет между зданиями.

Играет “Пикник”...

На улице прохладно. Я сижу в куртке. Василиса в великоватом ей темно-синем теплом халате. Словно сняла его с мужского плеча. Под ним — японское кимоно с традиционной линией воротника. На нем ветка сакуры.

Между краем террасы и столиком стоит высокая газовая горелка. От нее идет тепло.

— Изначально я выбрал двенадцать персонажей. Засветились со своими рукоблудными косяками за последние пятнадцать лет. Тщедушные, небогатые, все как вы завещали, товарищ майор, — улыбаюсь ей. — Потом начал исключать...

Рассказываю ей всю логическую цепочку.

Василиса, не перебивая, с удовольствием ест.

Тунец у нее в сервировке, практически "от Мишлен". Тёмный, сочный, сырой, только обсыпан специями и обожжен кулинарной горелкой.

Вокруг него несколько разнокалиберных суши. И маленький резной графинчик с мутной жидкостью.

Она ест аппетитно, смакуя, ловко орудуя палочками. Так, словно это вкусно. Но я пробовал, это отвратительно. Острая сырая рыба.

Забыв, на чем остановился, перевожу взгляд на край террасы. Там огромная клеть.

— Это для кого? Для медведя?

— Как получится. Не отвлекайся, — облизывает опухшие от острого губы.

— Седьмого я исключил, потому что он работает в лакокрасочном цеху. И у него не может быть сохранено обоняние. А мы ищем "парфюмера".

— Мхм... - кивает.

Выпивает рюмку мутного напитка. С кайфом облизывает губы.

Начинаю чувствовать приступ голода от ее смакований. Дама умеет получать удовольствие!

Делаю глоток кофе, засовываю сигарету в зубы.

— Осталось по старой традиции трое. Один из них имеет отношение к "ладану".

— Кто? — подаётся вперед с интересом. — Какое?

— Фокин. Родители — сектанты. Втягивали детей в свои религиозные таинства... - морщусь я. — Он потом на учёте состоял у "психа".

— А почему я его не знаю?

— А ты всех знаешь? — поднимаю бровь.

— Заочно, в основном да.

— Может быть, потому что он не Московский?

— Мм... значит, приезжает на вокзал. Потом на метро. Адрес есть?

— Есть.

— Проживает по адресу?

— Запрос местным ментам отправил.

— Предупредил, чтобы не спугнули?

— Обижаешь... - ухмыляюсь.

— Возьми с полки пирожок, Красавчик. Хорошая работа. Жаль, что мимо, — задумчиво.

Встаёт, подходит к краю террасы, ставит локти на перила.

Пялюсь на изгиб ее тела от туго затянутого пояса к бедрам. Тянет к ней...

И я тоже как "парфюмер" подхожу сзади, вдыхая запах. От ее халата пахнет мужским парфюмом.

Опять настроение испортила!

— Ты замужем? Нет, я знаю, что официально — нет. Я про... реально.

— Кто еще двое? — разворачивается.

Смотрим друг другу в глаза. Все личные зоны нарушены. Чувствую, как колотится сердце в горле.

— Надо этого проработать.

Смотрит мимо меня, не замечая.

— Он медик? Ветеринар? Парикмахер, может?

— Нет. Профессиональный безработный.

— Это не он...

— Откуда ты знаешь?

— Еще не поняла, просто знаю.

Смотрит расфокусированно вдаль.

Щёлкает пальцами, прикусывая губу.

— Я промазал с версией?

— Ты помог мне придумать альтернативную. Мой наставник говорит, когда кто-то рядом генерирует бред, критика позволяет исключить информационный шум из задачи и увеличить диапазон решений.

— Нихера не понял.

— Заводи тачку. Мы едем на охоту.

— А я могу услышать версию?

— Ее пока нет.

Рассматриваю.

Лестница с подсветкой на второй. Ступени обиты ковролином. Ее долго нет.

— Василиса?

— Тишина.

— Василиса!

Рядом с лестницей дверь из мутного стекла, за ней горит свет, ничего не видно.

Меня подзуживает в эту дверь заглянуть. Я делаю пару шагов к ней...

— Товарищ майор... - сглатываю стучащее в горле сердце. — Тук-тук...

Медленно давлю на дверь.

Какая красивая спина! Над ней качественно поработали. И тату вдоль позвоночника. Иероглифы. Японские.

Надевает через голову корсет.

Разворачивается.

Встречаюсь с ней взглядами. Застегивает ширинку на брюках. Затягивает шнуровку, глядя мне в глаза.

Ох, мать моя...

Пялюсь, застыв.

— Япония — это какой-то фетиш?

— Япония — это культ смерти и извращений в сексе.

— Воу-воу... полегче.

— Красавин, ты читал сказку "Синяя борода"?

— Нет...

Делает несколько ленивых кошачьих шагов ко мне, встаёт в упор. Меня размазывает от возбуждения...

— Это самая важная для тебя сказка, — говорит мне в губы. — Будешь открывать двери, которые не стоит открывать, окажешься персонажем сказок братьев Гримм. В оригинале.

Это где постоянно кого-то расчленяли, варили в масле и ели?

— Это типа, я буду Красная Шапочка, а ты Волк? — шепчу, ухмыляясь, ей в губы.

Гордеева щёлкает зубами.

Мои глаза закрываются и...

Ловко увернувшись от поцелуя, отворачивается.

— Машину иди, заводи, капитан, — холодно.

А может, сначала потрахаемся? У меня вся кровь в член ушла. Нихера не соображаю.

— Так какая у нас версия? Или... мы просто покататься?

Надевает приталенный пиджак.

— Плохой выбор. Под него кобуру не спрячешь.

— Я руками убью.

— Это какая-то отдельная компетенция — быть брутальнее мужиков? — усмехаюсь я.

— Это, Красавин, сексуальная ориентация — быть брутальнее всех. Итак, версия.

Бросает мне в руки тот самый пакет с пробниками.

— Здесь не просто нота ладана. Здесь нота католического ладана. У всех ароматов. Это нельзя поймать носом в людном месте или на улице. Это надо слушать изолированно и очень внимательно. Чтобы другие запахи не мешали. Или — знать наверняка.

— Ммм... и?

— Он им их лично продал. Таких женских парфюмов очень мало. Все — "ниша". Семь-восемь ароматов...

— Он консультант?

— Да.

— Продаёт, потом сталкерит?

— Да! И жертв было больше. Не все заявили. И машина у него может и есть, да только если покупательницы едут на метро, он ее бросает. Я хочу, чтобы он продал это мне.

Распускает волосы.

Пойдем.

По дороге звонит кому-то.

— Это я, Гордеева. Доброго вечера. Выйди в интернет прямо сейчас. Найди мне все парфюмерные бутики и отделы, которые работают до одиннадцати. Прозвони каждый. Уточни, есть ли у них консультанты мужчины. И скинь адреса тех, где есть. Значит, сделай это прямо в душе. Это нужно прямо сейчас. Единственная форма личной жизни у моих стажеров — доставлять мне удовольствие. Ясно? Прекрасно.

Открываю ей дверь, подаю руку на фразе "доставлять удовольствие". Опять врезаемся взглядами. Сжимаю пальцы.

"Словно вниз головой летишь...".

Сажусь за руль. У нее пьяные глаза и опухшие губы... Мне тесны джинсы и не дышится ровно.

Вот откуда такие мощности у миловидных блондиночек? Парадокс! Япония, мать ее...

— У вас еще один стажёр? — хриплю я.

— Рыбка Молли, — оскаливается недовольно.

— А кто такая Рыбка Молли?

— Елена Рыбакова, твоя коллега.

— Лена?! Не...не... погодите, Василиса Васильевна! Каким боком она-то к вам? — оттягиваю нервно ворот. — Она же как следак никакая.

— Подпол навязал. Как и тебя.

Да, блять...

Искоса смотрит на мою кислую мину.

— Ты трахнул Рыбку Молли?

Дыа! Еле ноги потом унес.

Закатываю глаза.

Гордеева иронично и недобро усмехается.

— Сочувствую…