Парфюм у жертв был разный. Но, на всякий случай, я заскочил в парфюмерный магазин и взял пробники. И по дороге — кофе.

Постучав в кабинет Гордеевой, приоткрываю дверь.

— Можно?

— Заходи.

Большой кабинет. Необычный.

Стена отделана пробкой и превращена в оперативную инсталляцию. Фоточки, иголочки...

Гордеева перед ней медленно крутится в кресле.

Кобура на белой блузке смотрится как уздечка. Ей идёт...

Отдаю кофе и сигареты.

В центре инсталляции — фотка в капюшоне без лица. От него красные шерстяные нити в разные стороны. Много фоток, пометок к каждой на липких стикерах, иголок с разноцветными шариками. Куски карт.

— Хорошая аппликация! — хмыкаю я.

— Сама горжусь... Один гениальный профайлер научил.

— А это кто? — показываю на мужской портрет от руки.

— Один мой старинный приятель. Всё никак не можем встретиться.

— Наш Парфюмер, что ли?

— Нет. Парфюмер — "учился там, где этот преподавал", — вздыхает она. — Изощренный, умный, аккуратный.

— Умнее Гордеевой? — дразню её я.

Переводит на меня ядовитый взгляд.

— Чем порадуешь, маленький мой?

Ах ты...

Отдаю ей три пакетика с пробниками-бумажными полосками.

— Парфюм жертв. Название подписал. Все — разные. Мимо...

Достаёт и, закрыв глаза, крутится на кресле, вдыхая каждый по очереди. Потом снимает крышку со стаканчика кофе. Вдыхает его запах. И продолжает "дегустировать" пробники.

— А ну-ка иди сюда... - манит меня пальцем.

Сгребая по-хозяйски полувер на моей груди, тянет к себе. И втыкаясь носом в мою шею громко, глубоко вдыхает. Сокращаюсь от мурашек по телу.

— Оу! Полегче, моя Госпожа...

Я ещё от фантазии с трусиками не отошёл.

Отталкивает в грудь.

— Хм. Не мускус.

Зависает, перебирая пальцами в воздухе.

— А вслух можно?

— Везде одинаковая нота, — вытаскивает сигарету. — Не узнал?

— Я вообще не почувствовал ничего одинакового.

— А ты почувствуй, — отдаёт мне пробники.

Но вместо этого, я, присаживаясь на стол, вбиваю в гугл названия и ищу состав.

— Ладан?.. - подсказывает она.

— Точно! — читаю.

— Как интересно, — оживляется она, подскакивая с кресла.

— О чем тебе говорит ладан?

— Ну, не знаю... Религиозный?

— Как вариант. Еще!

— Просто нравится запах. Или что-то личное.

— Тоже вариант! Ещё... Ещё — восток. Амбр, сандал, ладан — это база восточного парфюма. Или психотравма прожита в церкви...

— Что это нам даёт?

— Это материализует и детализирует образ. Он становится плотнее. И сразу вопрос — где он мог унюхать своих жертв? Приблизиться на столько и не вызвать подозрений.

— Да где угодно! — фыркаю я.

Недовольно всовывает мне в руки карту города.

— Будь как витаминка, Красавин! — с сарказмом.

— Полезным? — усмехаюсь я.

— Бинго.

На карте три точки. Места нападений.

Высунувшись в окно, курит.

Красивая задница у тебя, майор!

— Василиса Васильевна, а как ты майора получила? За какое дело?

— Это дело засекреченно, капитан.

— А правда, что у тебя полномочия, как у фейсов?

— Правда. Я внештатно вхожу в команду. Ещё есть вопросы?

— Тьма!

Присев за её стол, туплю над картой.

— Передвигается он либо ногами, либо на метро... Но нападения слишком далеко друг от друга, — рассуждаю я. — Но близко к станциям. Он в метро их выбирает? Там можно стоять близко в час пик.

— Скорее всего.

— Запросить записи с камер выхода из метро. Найти эпизоды, где выходят наши жертвы, отследить, кто идёт за ними. Он должен быть там.

— Работай.

Работаю...

От неё сложно отвести взгляд. Не то, чтобы она по особенному красива. Красивая, да. Но взгляд притягивает не это. Что-то другое. Она — персонаж! Очень детально нарисованный. С просвечивающейся историей. Увлекательной! Не проходная барышня.

— Василиса? — заглядывает лысый немолодой мужик.

Бросаю взгляд на погоны. Майор. Ландыш? Хамов рисуется как-то иначе.

— Заходи, Виктор.

Да, " Виктор Павлович Ландыш", припоминаю я.

— Ну что ты зациклилась на нём? — следит за её взглядом. — Его же положили при захвате.

— Это... был... не он.

— Но экспертиза...

— Да. Экспертиза подтвердила. А мои демоны — нет. Им я доверяю больше.

— Ждёшь следующую партию?

— Жду.

Осуждающе качает головой.

— Таблеточки тебе бы пропить, Гордеева.

— А я пью, Виктор Палыч, ты не сомневайся. Ты по какому делу?

— А вот посмотри девочек.

Отдаёт ей фотки.

— Эту с двумя подружками затащил в подвал какие-то зэки. Порезали. Вот этих — насмерть, она выжила. Одинакового мужского материала на них не найдено. Сексуального насилия не было. Чего скажешь? Кого искать?

Василиса смотрит на фотку. Ухмыляется.

— Не было зэков. Это она...

— Вменяемая?

— Да.

— Спасибо.

Ландыш уходит.

— Вот так одного слова Василисы Васильевны достаточно, чтобы обвинить пострадавшую девочку? — поднимаю я бровь. — Хреновая практика, майор.

— Любая практика хороша, если даёт результат. Я — даю, капитан, — провокационный взгляд мне в глаза.

— Я надеюсь, процесс хотя бы не строят на твоём слове?

— Процесс регламентирован. Но когда знаешь что искать, найти легче.

— Ну с чего ты вот взяла, что это она, а? — раздражаюсь я.

— А я тебе покажу. Не гарантирую, что увидишь.

— Давай!

Она раскладывает передо мной фотки трёх девчонок лет шестнадцати. Закрывает стикерами их лица, оставляя только глаза.

— Ты с ними поговори теперь, капитан. В глаза посмотри. И просмотри этот эпизод, — втыкает со смаком она виртуальный нож в виртуальную жертву, — глядя ей в глаза. Одна из них покажет...

Уходит.

— Дичь какая-то!

Достаю сигареты, и вслед за Гордеевой нарушаю указ "в кабинетах не курить.". Высовываюсь в окно, наблюдая, как она спорит о чём-то с подполковником Роговым на стоянке.

Психуя, он машет на неё рукой, и садится в свою тачку. Уперев руки в бока, под пальто, Василиса, задумавшись смотрит ему вслед.

Бросает взгляд на меня. Показывает на часы, напоминая мне, что работа не ждёт.

Но, какая это к чёрту работа? Гадание по кофейной гуще!

Падаю за стол. Смотрю в глаза одной девочке.

— Давай...

Это ж фотка просто... И фотка молчит. Перевожу взгляд на следующую, кареглазую.

— Ну?

Пытаюсь представить девочку, втыкающую нож в другую. Не работает твой метод, Гордеева!

Перевожу взгляд на последнюю.

Тяжёлое веко, чуть пустоватый взгляд хрустально голубых глаз! Грустный ангел...

С таки же туповатым, остекленелым взглядом, ангел вбивает нож в плоть со специфическим звуком.

Да ну...

Сдергиваю её фотку со стола, отлепляя стикер с лица. Некрасивая... Подбородок утоплен в лицо, губы тонкие, бледные, зубы кривоваты. Улыбка заискивающая, одними губами. Мышка серая. Рассматриваю и подружек. Ярче, взрослее, миловиднее...

— А за что ты их, м? — смотрю в глаза мышке.

— Нашёл? — стоит в дверях Василиса.

— Эта? — показываю ей фотку.

— Эта... - благосклонно кивает.

— Всё равно — хрень это. Случайное попадание.

Бросаю на стол фотку.

— Я на обед. Составишь компанию?

— Некогда мне...

Как хочешь.