Опираясь бедрами на мой стол, мы, все главы отделов, смотрим на стенд.
Я, Хамов, Ландыш. У окна с сигаретой — Рогов.
Кто-то... дорисовал мне здесь информации. И это явно эпизод.
— Что думаете?
— Я думаю, надо посмотреть камеры, — Рогов.
— Смотрят, но ничего не найдут. Он не тупой.
В кабинет тихо заходит Красавин. Хмурый...
— Доброе утро.
Сложив руки на груди, тоже смотрит на стенд.
— Это может быть подражатель. Сталкер раньше не делал так, — Ландыш поправляет очки. — Это что-то новое и странное.
Несмотря на забавную фамилию, майор Ландыш не забавный. Крайне тяжелый и тираничный. Нарциссичная рептилия. Но с уникальными скиллами.
— Да, действительно. Изюм в том, что чтобы подражать надо знать дело Сталкера. А доступ к нему максимум у десятка человек. Статистически очень маловероятно, что в системе так близко функционируют три...
А, ну себя считать конечно не буду.
— Два, — поправляюсь, — психопата.
— Настолько маловероятно, — кивает Хамов, что предлагаю исключить эту версию. Это не подражатель. Это "он".
Хамов, не смотря на фамилию, человек вежливый. Вежливый, хладнокровный манипулятор. Паук!
Я же — кошка-социопатка. Они оба работали еще с отцом, потом пришла я. Меня поддержали его коллеги. Он был уважаемым человеком.
У нас тут единственный теплокровный из мужчин — Рогов. Вот он может и поорать и пожалеть. И даже воспылать...
— У тебя все нормально, Гордеева? — склоняет набок голову Рогов, глядя на меня пристально.
— Плохо выгляжу?
— Да. Уставшей.
— Устала... - пожимаю плечами.
— Если напишешь "на отпуск" я подпишу.
— Некогда. Видишь, что творится?..
Делаю шаг к стенду, разглядывая прилепленную не мной фотку. Там мужчина. Сфотографирован так, что лица толком не разглядеть. Сзади, при повороте головы.
— Он жив на фото. Почему?
— Может, это шантаж? Тебе нужно что-то сделать, чтобы он остался жив? — предполагает Хамов.
— Или это намек на будущую жертву. Он играет с тобой. Ждет ход! — Ландыш.
— Жаль, что он не в курсе, что я туповата... - недовольно вздыхаю я, разглядывая.
— Не кокетничайте, Василиса Васильевна. С кем же еще играть?
— Не понимаю хода. Интересно, важно ли кто это? — смотрю ближе.
Красавин, встаёт рядом, смещая меня плечом. Прищуриваясь, всматривается.
Удивленно распахивает глаза.
Начинает отдирать.
— Эй! Стоп! Это улика! — хватаю его за руку. — Дактилоскопии еще не было.
— Отпечатки вы на ней вряд ли найдёте, товарищ майор, — срывает. — Ухо.
Загружает на телефоне фотку.
— У нашего Парфюмера порвано ухо. Я составлял ориентировку. На фото паспорта не видно практически. Но его работодатель, Ольга Васильевна, отметила это как примету. На этом фото Сталкер показывает тебе рваное ухо.
— Здесь что-то написано, — вытягивает из его рук фотку Хамов.
"Это тебе подарок, потому что вчера ты была умницей..." — читает вслух вкрадчиво. — Здесь адрес.
Лицо мое вспыхивает.
— Бесит, да? — с подъебкой смотрит на меня Красавин.
— Да-а-а... Поехали, Красавин! — выдергиваю из рук фотку, передаю Ландышу. — На экспертизу почерка возьмите.
— Гордеева, стоять! — рявкает Рогов. — Только с силовиками!
— Обеспечьте, товарищ полковник.
— Решетову звони напрямую. Он тебе в течение часа подгонит. Без них чтобы не смела заходить! — в спину мне. — Красавин! Ты слышишь?
— Так точно, товарищ полковник.
Я уже бегу по ступенькам к машине, разговаривая с Мраком. В тезисах объясняюсь.
Красавин, держа в руке мой плащ, догоняет.
— Давай за руль...
Кручу азартно в пальцах сигарету.
— Ты понимаешь, что происходит? — злюсь я. — Он его нашел быстрее, чем я!
— Просто у него ресурсов больше. Он ведь в курсе, "что ты делала прошлым летом". Это же намек был, да? Откуда знает? Исповедовалась своему Мраку?! — зло.
— Нет. Мрак не в курсе.
— Кто в курсе?
— Ты... - смотрю на его профиль.
— Ну это точно не я!
— Нет, не ты, — веду пальцем по его виску за ухо. — Ты мне таких подарков не даришь...
Уворачивается от моих пальцев.
— А может, и "ты"...
"Иди на хуй, короче..." — читаю по губам.
Обидчивый какой!
— Рапорт подпиши!
— Не психуй. Телефон свой сдай на проверку, там может быть прослушка. Ты же его сдаёшь, когда в архив заходишь, м?
— Пару раз.
— Вот... А рапорт...
Достаю его истерику из сумки.
— Я с формулировкой причины не согласна.
Рву пополам. А потом еще пополам.
— Я напишу другую, — тяжело сглатывает, глядя на дорогу.
— С ней я тоже не согласна.
— Я. Не. Хочу! Я этот пиздец прикрывать не буду. Либо ты переосмысливаешь, либо нам не по пути.
— В системе есть человек, который знает, что ты прикрыл меня. Ты это осознаешь?
— Да.
— Еще не поздно написать "докладную" на меня. Отсоединить себя от этого всего.
Нет, Красавин никогда не сделает так. Он — "рыцарь".
— Отъебитесь, товарищ майор.
Ну... немного хамоватый рыцарь! Но тоже можно понять.
— Если вдруг... Сталкер решит меня слить, то ты мне тогда "поверил", понял?
— Понял, — ворчит.
— Ты за мои решения отвечать не должен. У тебя будут свои решения. Я тебя не подставлю. Но и ты веди себя адекватно, без дурацкого героизма.
Подъезжаем к дому одновременно с автобусом силовиков. С их старшим я давно знакома. Не первый раз работаем.
Жмем руки. Киваю на подъезд.
Живой или нет?