Баран ринулся на нас, когда Хромов всё ещё возился с кобурой. Я видел, как его пальцы скользят по клапану, как он возится с ними, пытаясь открыть. И одновременно краем глаза — как баран опускает голову, как напрягаются его лопатки под свалявшейся шерстью.

Я среагировал почти автоматически — рванул Хромова за рукав, прямо на себя.

Крупнотелый офицер никак не мог ожидать от меня такого шага. Он не удержал равновесие, споткнулся о собственные ноги и толкнул меня плечом в грудь.

Мы рухнули в пыль. Я приложился спиной так, что из груди вышибло воздух. Хромов навалился сверху, тяжёлый, неуклюжий, и я едва успел дёрнуть его в сторону, когда мимо, в паре десятков сантиметров от нас, пронеслось что-то тёмное, мощное.

Баран промазал, но, пробежав несколько метров, остановился, мотая рогатой головой так, будто он был и не баран вовсе, а настоящий бык.

— Твою мать! — выдохнул Хромов.

Я оттолкнул его, перекатился на бок. Баран, пробежавший мимо, остановился метрах в пяти от нас и уже успел развернуться. Он стоял, низко опустив голову, смотрел на нас из-под шишковатого, крепкого лба.

— Лежите, — сказал я сквозь зубы. — Не двигайтесь.

Хромов не слушал. Он шарил по поясу, хлопал себя по бокам, лицо его становилось всё багровее.

— П-падла… — просипел он. — Где мой пистолет?

Я быстро огляделся. ПМ валялся в пыли, едва ли в полуметре от меня. Да только мне совершенно не хотелось, чтобы капитан устроил на заставе настоящую пальбу, а парни решились шашлыка. Ведь сейчас, даже прострели он животное, у личного состава не будет ни сил, ни тем более времени, чтобы возиться с мясом. Да нет. Пускай еще поживет.

Ну, в добавок, хотелось бы уберечь мягкие места Хромова от больших рогов. Нет, я искренне считал, что быковатому капитану не помешала бы легкая взбучка, чтобы тот спустился с небес на землю. Но во избежании лишних вопросов к нам от его начальства, лучше бы поберечь его тушку. По возможности, конечно.

Баран начал пятиться, пригибая голову к самой земле. Я видел, как он выбирает момент — сейчас рванёт снова.

— Тихо, — сказал я.

— Да где он⁈ — Хромов уже вскочил на одно колено, вертел головой, и баран, заметив его резкие, активные движения, среагировал на них — он замер, напрягся, готовый снова пойти в атаку.

Я подполз к пистолету, схватил и, пока Хромов смотрел на барана, отбросил его под стену склада. ПМ звякнул о доски, сложенные под стеной, да там и остался.

Баран рванул.

Я остался лежать, вжался в пыль, чувствуя, как она скрипит на зубах. Хромов вскочил. Глупо, по-человечески глупо — побежал, но куда там. Баран ударил его рогами в мягкое место с такой силой, что капитана едва ли не подбросило в воздух. Хромов пошатнулся, не устоял и грохнулся на руки и так и остался стоять на четвереньках.

Но баран не отступал. Он, будто бы прилип к заднице Хромова и бодал того снова и снова, заставляя капитана орать и ужасно ругаться матом.

Я понял, в чем дело, только после третьего удара, когда затрещала ткань хромовских штанов.

Баран, видимо, зацепил рогом карман брюк и изо всех сил бился, стараясь высвободить свой рог. И у него, к слову, получалось. Баран в очередной раз мотнул головой. Снова захрустело, и я увидел, как между головой барана и пятой точкой Хромова натянулся немалый такой лоскут ткани, запутавшийся на рогах животного.

Баран решительно не понимал, что происходит. Хромов тоже решительно не понимал, что происходит. Однако в желании освободиться баран, кажется, оказался решительнее капитана. Он мотнул головой еще раз, а потом отклонился всем телом и снова боднул Хромова прямо в яркое пятно голой кожи.

— А-а-а! Сука! Убери его! — взвизгнул Хромов.

Баран, чувствуя сопротивление, бодал его снова и снова. Каждый удар приходился в то же самое место, и капитан взвизгивал, пытался отползти, но баран не отпускал.

Я видел лицо Хромова — красное, перекошенное, в пыли и слюнях. Глаза у капитана стали круглыми и даже какими-то бешеными.

— У-у-у-б-е-е-р-и-и-и! — заорал он, то ли приказывая, то ли моля о помощи, но в следующее мгновение баран боднул его последний раз.

Последний, потому что капитан охнул, не устоял на всех четырех конечностях и упал на живот, закрывая голову руками.

Баран застыл, тяжело дыша, и начал медленно поднимать голову.

Я понял, что последний раз будет не последним — сейчас баран начнёт бить лежачего.

Тогда я вскочил, подбежал к животному, вцепился в рога, запрыгнул верхом, упираясь в землю ногами и сжимая его косматые бока.

Баран рванулся, закрутился, решил было отступить, я стиснул его сильнее, навалился всем весом. Баран не выдержал. Я почувствовал, как он оседает к земле.

— Чего встали⁈ — заорал я бойцам, которые застыли у землянок. — Хватайте его!

Услышав мой офицерский тон, они почти сразу рванулись к нам.

В этот момент животное уже совсем выбилось из сил. Оно просто легло, поджав ноги. Сделало это быстро, практически упало, да так, что я не удержал равновесие и грохнулся набок, увлекая за собой барана.

Баран сдавленно, сипло заблеял, задрав ноги.

Тут подоспели бойцы. Кто-то схватил барана за ноги, кто-то за рога, навалились все вместе. Баран пытался вырвать копыта, зло, остервенело блеял, но мы удержали. Я почувствовал, как его стаскивают с меня, как чьи-то руки подхватывают меня под мышки. Рядом возились бойцы, кто-то закричал: «Верёвку давайте!»

Один из парней тотчас же рванулся куда-то к землянкам. Двое других помогали подняться бесконечно матерящемуся капитану.

— Тихо, тихо, я говорю, — строго сказал я бойцам, вырывая у них руки и поднимаясь на ноги, — я сам.

Бойцы отступили. Хромов же тоже был на ногах. И тоже отпихивал от себя пытавшихся помочь бойцов. Но отпихивал их зло, с яростью. Будто это и не баран, а они изорвали ему штаны.

— Стреножить его! — скомандовал я, когда чуть-чуть отдышался, — и давайте сукина сына обратно в загон. Хватит. Погулял уже.

Барана связали найденной где-то грубой веревкой, поволокли к загону. Он вырывался, но его держали, и вскоре всё стихло.

Я отряхнул колени, поправил китель и ремень. Обернулся к Хромову.

Он стоял, покачиваясь. Лицо красное, пыльное, на лбу царапина. А сзади — огромная дыра. Штаны висели клоком, и через разорванную ткань виднелись семейные трусы — смешные, в какой-то горошек. Лоскут материи словно хвост болтался у него на заднице, держась едва ли не на одной нитке.

Бойцы, что остались с нами, оглядывались, прятали улыбки. Кто-то не выдержал, хмыкнул.

— Чего встали⁈ — заорал Хромов, дёрнувшись, но тут же заметил, что ногам свободно, и принялся закрывать брешь в своей обороне руками и обрывками собственных штанов. — Пошли вон! Пошли вон, говорю! Ах ты мля… Что уставились! А⁈

Бойцы разбежались. Я подошёл ближе, глянул на дыру.

— П-падла… — Хромов вертелся, выгибался, стараясь получше осмотреть масштабы трагедии, — да что ж это, сука, такое⁈

— Ничего, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Бывает.

Хромов попытался прикрыть дыру рукой, но это выглядело нелепо — он махал локтем, вертелся, а штаны всё равно сползали. Плюнул, выругался сквозь зубы.

Я оглядел собравшихся вокруг бойцов. К тому же уже вернулись те, кто заточил барана в его узилище.

Пограничники стояли, словно бы не совсем понимая, что им делать. Хромов, кажется, уже не обращал на них никакого внимания, полностью поглощенный дырой в собственных штанах.

— Ну чего вы смотрите? — строго сказал я, стараясь задавить улыбку, — офицерских трусов, что ли, никогда не видали?

Хромова от моих слов как молнией прошибло. Он поднял голову, зло зыркнул сначала на меня, потом на остальных.

— Свободны, — приказал я. — Нечего тут смотреть.

Солдаты помедлили пару мгновений, но потом принялись расходиться, пряча улыбки и смешливо перешептываясь.

Хромов, провожая их взглядом, грязно выругался.

Спустя пару секунд вдали со стороны КП донесся топот многочисленных сапог. Мы с Хромовым обернулись. Когда увидели, что к нам бегут трое вооруженных пограничников, приехавших вместе с особистами, Хромов немедленно повернулся, пряча от них тыл. Капитан смешно вытянулся по струнке, схватившись за задницу.

— Товарищ капитан! — кричал первый, держа наготове автомат, — мы слышали крики! Майор Градов отправил проверить, что стряслось!

— Не убиваю я вашего капитана, — улыбнулся я. — И никуда не сбегаю. Живой он, видите? И в добром здравии.

Я глянул на пыльного, растрепанного и очень помятого Хромова, давно потерявшего где-то свой кепи.

Бойцы глянули на него тоже. Потом принялись озадаченно переглядываться.

— Все хорошо, товарищ капитан? — спросил один из них, крепкий и широкоплечий старший сержант. Видимо, командир отделения, осуществлявшего охрану.

Хромов, все еще нестройно дыша, глянул на меня. Потом выдохнул.

— Нормально все. Селихов говорит правду. У них сбежал Баран. А я… Я помогал ловить.

Солдаты переглянулись еще более озадаченно.

— Так нам… — начал было старший сержант, но Хромов его перебил.

— Отставить… Хорошо все… Доложите майору, Селихов под моим надзором. Все, свободны.

Помявшись еще несколько мгновений, бойцы развернулись и направились обратно к КП.

Только когда они отдалились на достаточное расстояние, Хромов снова попытался рассмотреть дыру. Принялся ощупывать свои рваные брюки.

— От сука… — бормотал он, примешивая что-то невнятное.

— М-да… Не хило вас зацепило, — заметил я иронично.

— Мать твою… — бурчал Хромов, осматривая большой лоскут. Потом он глянул на меня. — Значит так, Селихов. Идем щас к тебе в каптерку, выдашь мне новые штаны. Потому как…

— Никак нет, товарищ капитан, — суховато сказал я, отрицательно мотнув головой.

Хромов уставился на меня с настоящим изумлением. Потом зло нахмурился.

— Как это, «никак нет»?..

— Так это, — пожал я плечами. — Весь комплект одежды учтен. Я сейчас вам выдам, а у меня потом кто-то из бойцов останется без штанов, значит?

— Да у тебя этого тряпья, — Хромов потряс лоскутом, — в каптерке должно быть навалом!

— Было б навалом, — хмыкнул я. — Я б с вами поделился. Но со снабжением, к сожалению, проблемы. Застава далеко, места тут глухие. Это боеприпасов и оружия, или, скажем, тушняка у нас навалом. А формы ровно столько, сколько заставе надо. Новая — лишь по запросу.

— Ну так запросишь потом! — разозлился Хромов.

Я вздохнул.

— А если завтра кому-то новые штаны подавай? Так он будет привоза две недели ждать?

— Селихов…

— Ну а вот дам я вам, а вы вернете? — хмыкнул я.

Хромов округлил глаза.

— Чего?..

— Вернете, говорю?

Капитан, будто бы позабыл о собственных брюках и даже приоткрыл рот от удивления.

— Вот. Не вернете, — констатировал я. — Вам не до чужих штанов будет. Так что, обижайтесь не обижайтесь, а не дам.

— Селихов, — Хромов покачал головой, — ты меня не зли. Я приказываю — выдать мне штаны! Ты меня понял⁈

— Товарищ капитан, — я вздохнул. — Ну во-первых, вы мне не начальник. Во-вторых, это не приказ. Это самоуправство. Так что уж извините, но нет.

Хромов сплюнул. Подтягивая штаны, неуклюже подошел ко мне.

— Селихов, ты че козлишь? Тебе что, штанов жалко?.. Ну чего я тебе такого сделал, а?

Я не отвел взгляда. Даже бровью не повел. Просто пожал плечами и совершенно буднично сказал:

— Я не люблю, товарищ капитан, когда меня пытаются гнуть. А вы пытались. Тогда, в день нашей первой встречи.

Хромов не выдержал моего взгляда. Опустил глаза. И это его движение показалось мне даже каким-то виноватым.

— Так я работал, Саня, — сказал он, подтягивая штаны. — Работал жеж. Такая у меня служба. Ну как ты не поймешь?

— Еще скажите, — я хмыкнул и скрестил руки на груди, — что вам такая ваша «служба» не нравится.

Хромов нахмурился. Лицо его сделалось темнее тучи.

— И чего мне прикажешь? — сказал он уже не так напористо и гораздо грустнее, — ходить в обрывках?

— Вы можете попросить помочь, — хмыкнул я.

Хромов, кажется, чуть не подпрыгнул от возмущения. Он выпучил на меня изумленные глаза и даже приоткрыл рот.

— Чего?..

— Я не настаиваю, товарищ капитан, — пожал я плечами, — но скоро наряды вернутся. Так вас в порванных штанах увидели пять человек. А продолжите так ходить, увидит ползаставы.

Хромов очень, ну очень горько и тяжело засопел. Повременил немного, словно бы решаясь что-то сказать, и все же сказал, да так, будто выдавливал каждое слово, словно оно было тяжелым камнем:

— П-помоги, пожалуйста.

— Чего-чего?

— Помоги, пожалуйста, Селихов, — громче сказал он. — Не хочу я тут с голым задом ходить…

Я вздохнул. Сделал вид, что задумался.

— В каптёрку пойдёмте, — предложил я. — Штанов вам не обещаю, но нитки у меня есть. Хоть зашьёте, пока посторонних глаз нет.

— Да как тут зашьешь⁈ Ты глянь на это!

— Все лучше, чем как сейчас, — пожал я плечами. — Ну идете или нет?

Он посмотрел на меня. Взгляд у Хромова был тяжёлый, злой. Но в то же время и какой-то обреченный.

— Хорошо. Веди, — буркнул он.

Мы пошли. Он придерживал штаны, я шагал впереди, вел. Когда мы почти дошли до моей каптерки, краем глаза заметил Искандарова — он стоял за углом землянки узла связи, курил, смотрел на нас. Спокойно так, будто ничего не случилось. Будто ждал.

Хромов его не заметил.

Я не удивился, когда увидел, что Искандаров здесь, а не на допросе вместе с Градовым. Что уж точно умел делать этот майор КГБ, так это выкручиваться из непредвиденных ситуаций так, как ему было нужно.

К счастью для него, так умел и я. В баране, и как бы это смешно ни звучало, в рваных штанах Хромова я увидел возможность. Возможность поговорить с Искандаровым. И я собирался ею воспользоваться.

Я открыл дверь каптёрки, пропустил Хромова вперёд. Он прошёл, огляделся, сразу забился в угол, за ящики с ветошью — чтобы от окна не видно было. Снял штаны, сел на табурет, в одних трусах. Потом покривился от боли, привстал и ощупал ягодицы. Но все же опустился на место. И стал оглядывать дыру на своих штанах. Потом тихо выругался матом.

Нитки я достал из тумбочки, протянул ему. Белые, толстые, катушка почти пустая, с воткнутой в нее иглой. Он взял, покрутил в пальцах, буркнул что-то неразборчивое.

Потом капитан вдел нитку в иголку — долго, сощурившись, тыкал концом нитки в маленькое ушко, матерился сквозь зубы.

— А еще у тебя тут свету не найдется? — спросил он раздраженно.

— Могу подставить керосинку. Но толку больше не станет.

— Ай… — Хромов отмахнулся.

Потом начал шить. Грубо, торопливо, стежки выходили кривые, крупные, нитка то и дело путалась.

— Вот уж тоже мне… — выдохнул он, — нашли чем заняться — барана на заставу притащить. Да еще такого злобного.

— Нынче не приходится выбирать баранов, — пожал я плечами.

— Этому барану тут не место! — проворчал он, не поднимая головы. — Расстрелять скотину — и всё. Чего держать на заставе такое опасное животное?

Я сел на ящик напротив, прислонился спиной к стене. Смотрел, как он мучается с иголкой. Иголка колола палец, он шипел, вытирал кровь о грязные трусы.

— Это заставское хозяйство, товарищ капитан, — сказал я спокойно. — Мы тут пытаемся существовать автономно, насколько можем. Стрелять заставское имущество — совсем не дело.

— Наглая скотина он, а не заставское имущество! — Хромов поднял голову, зыркнул на меня. — Чтоб он подавился, этот баран! Чуть не зашиб, сукин сын!

— Ну, тут вы преувеличиваете, — я усмехнулся. — Подумаешь, штаны. С кем не бывает?

Он хотел что-то ответить, но иголка впилась в палец. Он выругался, сунул палец в рот. Потом вдруг замер. Опустил штаны на колени. Лицо его вытянулось, побледнело под слоем пыли.

— Пистолет! — выдохнул он. — Где пистолет? Я его там, у склада…

— У меня, — я достал из кармана ПМ, протянул ему. — Подобрал, когда барана вязали.

Он схватил Макаров, повертел его в руках. Достал магазин, проверил. Потом, не возвращая его на место, передернул затвор и щелкнул в холостую спусковым крючком. Торопливо вставил магазин и вернул пистолет в кобуру. Потом посмотрел на меня. Взгляд у него был тяжёлый, но я не отвёл глаз.

— Спасибо, — буркнул он наконец.

— Больше не теряйте, товарищ капитан.

Он отвернулся, снова взялся за иголку. Стежки пошли ещё чаще, ещё торопливее. Нитка то и дело путалась, он дёргал, рвал, начинал заново.

Он возился долго. Потом поднял брюки. Критически осмотрел. Выглядели они не сильно лучше, чем раньше.

— Нитки белые! — вдруг сказал он. — Шов издали видать будет. Других нет?

Я поднялся. Подошёл к двери.

— У меня в землянке, в тумбочке, кажется, чёрные были, — сказал я. — Я сейчас гляну.

— Давай, — буркнул он, не оборачиваясь. — Только быстро. И чтобы ни ногой больше никуда. Я за тобой слежу.

— Само собой, товарищ капитан, — хмыкнул я и вышел, притворил дверь.

Вечерело. Через тридцать минут начнут возвращаться очередные наряды. Нужно было торопиться.

Я сделал несколько шагов к офицерской землянке, где жил, но не пошёл туда. Свернул за угол каптёрки.

Искандаров уже был там. Стоял, прислонившись спиной к стене, курил. Потом он кивнул на закуток между узлом связи и соседней солдатской землянкой. Мы аккуратно перешли туда. Место там было поспокойней — никаких посторонних глаз. Никаких посторонних ушей.

— Лихо ты от него отделался, — улыбнулся Искандаров. — Я все думал, как ты это сделаешь? Способ нашелся весьма экстравагантный.

— У меня были идеи, — ответил я, — но когда убежал баран, пришлось импровизировать.

Искандаров усмехнулся. Но усмешка пропала так же быстро, как появилась. Глаза его стали холодными, сосредоточенными.

— Времени мало, Саша, — негромко начал Искандаров. — От Градова я смог отделаться ненадолго. Потому и говорить будем быстро. Быстро, и сразу по делу.

— Согласен, товарищ майор, — кивнул я.

Искандаров несколько мгновений помолчал. Потом поджал губы. И проговорил:

— Ты ведь догадался, зачем я здесь на самом деле?

— Так точно.

— Хорошо, — он выдохнул. — Дело серьезное. Американца нужно взять.

— А меня нужно «разработать». Так? — ухмыльнулся я.

Майор помолчал еще немного. А потом ответил. Твердо:

— Да.

— Я согласен на все, товарищ майор, — без колебаний проговорил я. — Но, как я уже сказал, с одним-единственным условием. Я помогу вам отыскать Стоуна. Вы мне — брата.

Искандаров выдохнул. Поджал губы. Он смотрел на меня долго, почти полминуты. Смотрел и молчал. А потом, наконец, сказал:

— В этом-то и проблема, Саша. В этом-то и проблема.