— Осмелишься ли ты принять от меня вызов на мономахию, архидемон Пылающей Стали?

Мономахия — кровавая и жестокая дуэль, к которой чаще всего прибегают для решения ожесточенных споров или жутких проблем в мире демонов. В Инферно правят лишь сильные. А кто сильнее, за тем и правда.

— Ваерс, что ты… — с паникой в голосе запротестовала Искрида, расширив глаза, но её жестом пальца осекла мать.

— Помолчи, крошка.

Напряжение между мной и Марагной наэлектризовалось до такой степени, что любое неверное движение могло привести к катастрофическому взрыву.

— Так-так-так. Мономахия, значит. Как интересно, — с толикой раздражения прошипела Опаляющая, расправляя плечи, но вот взгляд её являлся до ужаса задумчивым. — Ты затеял опасную игру, зятёк. Моему безграничному терпению тоже есть предел.

— К сожалению, опасные игры тут ведешь только ты, — ледяным тоном парировал я её выпад. — Я и без того слишком долго терпел твои выходки. Я терпел их из-за Искриды. Как-никак именно из-за моей с ней связи ты оказалась под давлением у других владык Инферно. Я честно считал, что гибели одного архидемона будет достаточно. Я несколько раз твердил вам, чтобы вы все угомонились, но теперь я осознаю, как был глуп и слеп. Тут необходимо повсеместно что-то доказывать и кого-то убивать. Вы воспринимаете мою шаткую сдержанность и проблеск доброты за слабость. Мир демонов построен на крови и костях, ну а коли так, то и ладно! — с презрением сплюнул я. — Вы все вконец зарвались! Мне не нравится отнимать жизни, но если придётся я обязательно это сделаю.

В покоях на добрую минуту образовалась могильная тишина, но твердый и величественный голос Марагны нарушил хрупкое молчание:

— За мной! Покончим со всем в большом тронном зале. Будет тебе мономахия…

* * *

Инферно. Манор Пылающей Стали.

Великий город Лавалар.

Цитадель правления.

Большой тронный зал.

— Мама, Ваерс! ХВАТИТ! — истошно надрывалась Искрида, едва поспевая следом за нами. — Что вы оба творите⁈ ДА ПОСЛУШАЙТЕ ЖЕ ВЫ! ПРЕКРАТИТЕ! ХОТЯ БЫ РАДИ МЕНЯ И…

— Всё это и делается… ради тебя, — сухо отчеканила Опаляющая, а затем остановившись резко на месте, взмахом ладони распростёрла огромные массивные врата, что вели в большой тронный зал. — Ты просто этого сейчас не понимаешь, но, надеюсь, поймешь в будущем. Вальгрон, Навия, можете войти, но если хоть кто-то узнает о том, что сейчас здесь случится, то лёгкой смерти вам не видать.

Я впервые находился в большом тронном зале. До сих пор все аудиенции, сбор инферийской знати и прочие торжества проходили в малом. Большой же предназначался для событий, которые запоминалась на века и тысячелетия.

— На всё ваша воля, великая госпожа, — в один голос отрапортовали Верховные, спешно захлопывая врата.

— Ваерс, ну хоть ты послушай меня, — с мольбой прошептала молодая гиара, вцепившись мне в шею дрожащими пальцами. — Прошу тебя! Остановись! Мономахия совсем не шутка…

Видеть девушку такой растерянной и испуганной оказалось жутко больно, но сейчас и вправду иначе нельзя.

— Искорка, успокойся, — наигранно расслабленным тоном отозвался я, выпутываясь из её хватки. — Просто подожди немного.

— Бой будет идти до тех пор, пока кто-то из нас не сможет продолжать или попросту не умрёт! — нарочито громко провозгласила Опаляющая, отчего Искрида стала бледнеть на глазах, кидая затравленный взгляд то на меня, то на мать. — Согласен?

— Согласен, — спокойно кивнул я, отворачиваясь от Искриды и глядя на будущую соперницу. — Условия поединка?

— Можешь использовать всё, что угодно, — пожала плечами женщина. — Само собой, за исключением глифа.

— Хорошо.

Малышка, ко мне…

Мне всегда нравилась материализация спаты. Её явление внушало страх и трепет в окружающих. Даже Вальгрон и Навия, которые стояли дальше остальных, с опаской поёжились и переглянулись между собой. Клинок без особых проблем пробил многовековой мраморный пол большого зала у меня под ногами, а затем на глазах у всех я выпустил рукоять из рук. Так что единственным моим оружием в бою будут Путы Фенрира.

Правда, представление на данном этапе не закончилось. Стоило проделать несколько шагов к Марагне, как её брови дёрнулись, а затем она, как и все прочие, устремила взоры на Истру, которая с беззаботным видом соткалась из пространства и встала рядом с заметно ошеломлённой Искридой.

Тем не менее в большей мере присутствующих поразило не её явление, а холодные и надменные слова, обращенные к Марагне, которые повергли всех в состояние шока:

— Глупая… баба!

— От могущественной Руны Истребления я готова стерпеть такое оскорбление, — невозмутимо произнесла Опаляющая, демонстрируя той приветственный реверанс.

— Ты столько времени наблюдала за ним и испытывала его терпение, а до истины так и не докопалась, — разочаровано покачала головой Альяна.

— Не влезай, малышка, — осёк я сухо Руну, вставая прямо напротив нахмурившейся Марагны. — Теперь это только наше с ней дело.

— Как вижу, клинок всячески поддерживает своего носителя, — хмыкнула загадочно архидемон. — И не даёт его в обиду.

— Прости, Марагна Опаляющая, я была не права, — закатила глаза спата и вполне по-человечески потерла пальцами лоб, а её последующие слова вновь заставили всех ошеломиться. — Ты еще более глупа, чем я предполагала.

— Хватит, Истра! — громко выпалил я. — Не встревай!

— Как скажешь, мой разоритель, — с мягкой улыбкой кивнула та мне.

— Всё становится еще более интересно, — фыркнула серьёзно женщина. — Строптивый клинок и не менее строптивый носитель. Как говорят люди: «Два сапога — пара». Ладно, мы отошли от сути. Ты хотел мономахию, и ты её получишь, Ваерс Пустой. Покажи на что способен без своего оружия и пусть твоя помощница даст команду к началу.

— Истра, ты её слышала, — невозмутимо изрёк я, медленно шагая в противоположную сторону, а моя противница в это время делала то же самое.

Несколько гнетущих мгновений растянулись на целую минуту. Не нужно и говорить, что все за исключением Руны изнывали от тревоги и напряжения. Однако спата продолжала слабо улыбаться, а затем сделав пару шагов вперед, она неспешно подняла руку и резко опустила её вниз.

— К БОЮ!

Мир демонов жесток и опасен, а владыки Инферно стоят на вершине пищевой цепи. Никто и никогда не говорил, что Марагна слаба. Нет, она сильна. Но прямо сейчас шестая по силе в Инферно абсолютно не спешила.

Впрочем, не спешила она до тех самых пор, пока в руке у неё не материализовался длинный тёмно-изумрудный клинок, объятый пламенем смерти. Стоило орудию вспыхнуть со страшной силой, как могущественная аура женщины вздыбилась до пугающего значения. Вся область оказалась во власти огня смерти гиар, а затем он сделала всего-навсего один шаг вперед и обратилась в самую настоящую комету.

Сила и сокрушающая мощь. Архидемон Пылающей Стали не сдерживалась. Длинные языки огня смерти первыми пошли в атаку и ринулись в мою сторону, пытаясь поглотить не только пространство рядом со мной, но и меня самого.

Вот только все движения и будущие атаки Марагны я видел наперед. Опустошитель изнывал от нетерпения, протест переключился на запредельное поглощение энергии, чтобы всячески предугадывать опасность, а затем я сделал неуловимый шаг навстречу противнице.

Сумрачный Поток…

Жажда Опустошителя. Первый эшелон…

Облачение Опустошителя…

Восход Опустошителя…

Высший Арбитр…

Все источники загрохотали в едином ритме, даруя своему владельцу непомерное количество сил и возможностей, а в следующее мгновение произошло сокрушительное столкновение двух противоборствующих сторон. Один единственный удар, но Марагна вложила в него невиданную доселе мощь. Глейпнир зазвенел от ярости, а защита заскрипела от враждебного натиска. Облачение защищало не только от выплеска пламени, но и от ударных волн.

Вот только выпад женщины являлся только началом. Она передвигалась по полю боя будто свирепый огненный вихрь, нанося сотни ударов одновременно с разных сторон не только необычайно длинным клинком, но и разрушительной магией. Стены большого зала дрожали и сотрясались, но чудесным образом сдерживали натиск не только её, но и мой, поглощая ударные волны, а также излишки магической энергии.

По крайней мере, теперь становилось ясно почему для сражения она выбрала именно большой тронный зал. Всё помещение было пропитано оборонительными барьерами и защитными массивами.

Чем дольше длилось сражение, тем больше я попадал под влияние своих собственных губительного наследия и власти Опустошителя. Удары становилась более грубыми и менее изящными, а столкновения с клинком и магией Марагны стали на порядок ожесточённее. Архидемон Пылающей Стали пылал не только внешне, но и внутренне. Женщина с каждым разом выкладывалась всё сильнее, но я ничем ей не уступал, а даже наоборот, взвинчивал темп поединка гораздо выше. Медленно, но верно Марагна всё чаще переходила из атаки в оборону.

Те силы и возможности, которые я до сих пор пытался держать под контролем начали вырываться из-под моего влияния под градусом сражения. Плюсом сказалось то, что я уже слишком долго не пользовался пожиранием. Тело против воли хозяина стало поглощать любую энергию из окружающего пространства.

С каждой секундой я распалялся лишь сильнее, а гогот Опустошителя утробным воем гремел в разуме:

Ну … же … Хва тит… сдержи ваться!.. Скол ько… мо жно… кор чить… из … се бя… слиз няка?..

Заткни пасть!

Однако в том и состояла проблема. Грань между моим разумом и волей Опустошителя стала размываться и против собственной воли я по крупицам стал перенимать все возможности губительного наследия.

Марагна более не нападала. Ей приходилось защищаться. Лицо женщины становилось более угрюмым. Огонь смерти уже не приносил столько проблем, как в начале мономахии. Сейчас он мне казался обычным недоразумением и помехой, а чтобы избавиться от помехи, под влиянием всех увиденных факторов, я в азарте боя тихо прошептал:

— Жажда Опустошителя. Второй эшелон…

Три грохочущих источника моментально слились воедино и следующий разрушительный удар Пут Фенрира пробил брешь в оборонительном пламени Марагны, а затем беспрепятственно достиг её тела, отчего та будто пушечное ядро отлетела в стену.

Таран Искор енения…

* * *

Искрида не желала смотреть. Не хотела видеть, как её избранник и мать рвут друг друга на куски. Сердце правительницы Лавалара разрывалось от боли, но поделать она сейчас уже ничего не могла. Оставалось неотрывно наблюдать за ожесточенной мономахией. О сокрушительной мощи владык Инферно знали все в мире демонов, но об истинной мощи Ваерса гиара могла только догадываться. Однако об одной догадке слышала не только она, но и другие архидемоны — бытовало мнение, что без глифа наследник Пятой Династии нечета ни владыкам, ни оберегам.

Вот только глядя на бой, она всё чаще ловила себя на мысли, что её избранник абсолютно ни в чем не уступал матери, а даже наоборот, играючи теснил противницу. Впрочем, в большей степени девушку ошеломили прозвучавшие слова.

— Твоя мать совершила несусветную глупость.

Призрачная высокая девушка, безупречной внешности которой могли позавидовать все красавицы Вечного Ристалища, внимательно следила за боем и периодически с разочарованием качала головой.

— О чем… о чем вы говорите? — сбивчиво изрекла Искрида.

— Можно на «ты», — хмыкнула с толикой веселья девушка и на миг оторвалась от созерцания поединка. — Скажи честно, ты тоже считаешь, что без меня Ранкар слаб?

Вопрос поставил гиару в тупик, но лгать в такой момент правительница Лавалара не отважилась.

— Я не знаю пределов сил Ваерса, но я знаю, что, когда глиф попадет ему в руки он становится тем, кто может спокойно сражаться с владыками Инферно.

— Ты действительно умна и хитра. Говоришь лишь то, что доподлинно известно, — тепло усмехнулась Истра, оценивающе глядя на собеседницу, а последующее откровение поселило в сердце у Искриды неверие и страх. — Я открою тебе тайну, как открыла эту тайну его матери и Фьётре. С кем бы он ни сражался, но Ранкар практически всегда сдерживается. Точнее ему приходится сдерживаться, чтобы не утратить себя. Мощь нынешнего Ранкара ничуть не уступает моей. Я изначально была создана так, чтобы противостоять различным высшим сущностям. Но если Ранкар будет сражаться на полную, то не только от мира демонов, но и от всего Вечного Ристалища останется только пепел, — с печалью в голосе заключила спата, а сердце Искриды забилось на порядок чаще. — Вот только в этом пепле умрут не только его враги, а также весь мир, как и сам Ранкар. В живых останется только одно существо.

— Одно… существо? — удивлению гиары не было предела, но язык сам уже нёс её вперед. — К-какое?

— В живых останется только Опустошитель, Искорка.

Слова Истры огорошили девушку до глубины души, а глаза расширились от очередной волны шока.

— Но разве… разве Ранкар не назвал себя… Опустошителем?

— В том и беда, — с грустью хмыкнула спата, возвращаясь к созерцанию боя, который выходил на финальную стадию. — Теперь и ты должна догадываться по какой именно причине Ранкар постоянно сдерживается. Если он ослабит бдительность, то его тьма зальёт кровью всё Вечное Ристалище. Я знаю, что твоя мать заботится о тебе, но её любовь застала глаза. Она не верит в Ранкара и потому слепа. Она тычет острой палкой в спящее чудовище и всячески провоцирует его. Не повторяй её ошибок. Мой разоритель любит тебя и Фьётру. Он открыл вам своё сердце. Так не дайте же ему сгинуть.

Правительница Лавалара силилась сказать еще кое-что той, кто всегда находится рядом с ей избранником, но прямо сейчас мономахия вышла за всевозможные пределы жестокости и ярости. Бледное лицо Марагны выражало чудовищную серьёзность и ей приходилось только оборонятся, но Искрида видела свою мать насквозь — могущественный архидемон Пылающей Стали проигрывала. Проигрывала всухую человеческому мужчине по всем фронтам.

— Она на грани.

Мощь ауры, скорость и возможности Ваерса вышли на абсолютно запредельный уровень, который Искрида видела впервые, а тихая речь Истры заставила гиару панически сглотнуть и податься вперед:

— Хотя нет… твоя мать уже проиграла…

Не успела спата довести предложение до конца, как смертоносная атака Ваерса в грубой и даже таранной манере пробила всю оборону матери, а её тело будто тряпичная кукла отлетело в стену большого тронного зала.

— МАМА!!!

Ваерс Пустой остался стоять там, где стоял, игнорируя испуганный возглас Искриды. Таким образом он не только давал противнице выбраться из проломленной стены, но и подняться на ноги. На виду у всех могущественная Марагна Опаляющая сумела сделать всего четыре шага от стены и даже успела утерпеть обильно выступившую изо рта кровь. Однако далее она нервно замерла, по телу пробежала дрожь, глаза вдруг закатились, изо рта еще сильнее хлынула кровь, и она словно подкошенная начала заваливаться вперед.

Искрида со скоростью молнии рванула вперед, чтобы помочь матери, но мужской силуэт её опередил и как ни в чем не бывало подхватил женщину на руки, а все, кто попытался той помочь окаменели от столь пугающей сцены.

— Убедилась⁈ — грубо осведомился Ваерс, глядя с превосходством на Опаляющую. — Стою ли я хоть чего-нибудь без клинка? Твои проверки и игры в печенках уже сидят. Это было последнее предупреждение, Марагна. Посмеешь сунуться ко мне еще раз или недооценить, пеняй на себя. Я не посмотрю, что ты родная мать Искорки.

Не прошло и мгновения, как парень прошествовал к Вальгрону и передал ему жутко ослабленную женщину. Практически на ходу он призвал глиф обратно, но стоило ему проделать несколько шагов, как тот внезапно замедлил шаг, недовольно покачал головой, а после покосился в дальний конец тронного зала, в котором царила только пустота.

— Вдоволь насмотрелся⁈ То же самое касается и тебя, Зархон, — прогудел ледяным тоном Демон Великой Сотни. — Я не посмотрю, что ты владыка Инферно. Будешь на пару с Марагной путаться под ногами и строить козни, миру демонов придётся искать другого главенствующего архидемона. Ты уяснил мой посыл?

— Заметил-таки… зятёк, — закашлялась утробно Опаляющая, обнажая в окровавленной улыбке зубы.

На миг тронный зал погряз в тишине, а затем на удивление Вальгрона, Навии и Искриды из пустоты явился владыка Вечного Льда, который на пару с дочерью, весьма уважительно поклонился победителю схватки.

— Прости, парень, но таков мир демонов. Иначе мы поступить не могли. Надеюсь, ты простишь нас за это, ведь так или иначе, но в Аронтир мы отправимся вместе с тобой…