С положением освоились все. Ежедневное зрелище смерти дало им возможность не переживать за жизнь. Старые бойцы день-деньской передвигались по всему лагерю из одного конца в другой, не предпринимая ни малейших предосторожностей. Взойдя на открытые вершины, они почти не ускоряли шаг, чтобы уйти от снарядов, которые осыпали их, глухо ударяясь о поверхность. Они смеялись над вновь пришедшими, неопытными, которых била дрожь, когда они перебегали через обстреливаемые места, присев почти на корточки, являя собою страшный и комический вид; или которые не скрывали дрожи, когда рядом легко просвистит пуля со своим жутко-ласковым смертоносным «сью»; или которые не могли сдержать невольно вырвавшегося восклицания при самых обычных инцидентах – двое, трое, четверо умирающих, которых каждый день забирали с передовых позиций.

Некоторые демонстрировали шарлатанскую отвагу, мрачный снобизм. В полном обмундировании – сверкающие на солнце галуны, блестящие пуговицы мундира – они останавливались как вкопанные на обстреливаемой местности или вставали во весь рост на вершине холма в двух километрах от поселения, чтобы проверить точность стрельбы жагунсу на максимальном удалении. Война сделала их толстокожими. Они рассказывали новым товарищам о пережитых испытаниях, налегая на драматические подробности. О мрачных эпизодах Фавелы со страшной чередой боев и тягот. О долгих днях лишений, погубивших даже офицеров: один алферес, например, насмерть подавился мукой после трех дней голодания. Об отчаянных охотничьих походах на отбившихся от стада коз, о вылазках за плодами, что висят на мертвых кустах. Обо всех инцидентах. Обо всех мельчайших деталях. Рассказчик приходил к выводу, что дело за малым – несколько взмахов серпа на кровавом, убранном войной жнивье, ведь ослабевший и обессиленный противник уже начинает агонизировать. Теперь осталась шумная забава, и больше ничего.

Однако вспомогательная дивизия не могла согласиться с этой второстепенной ролью. Пройти 30 лиг по сертану, только чтобы узреть – в роли безобидного наблюдателя, при этом вооруженного до зубов, – как поселение понемногу гибнет, уступая под напором подобного медленного удушения без лихорадочной и конвульсивной горячки боя…