Возглавлял бригаду полковник Карлус Телес, и то было самое эффективное воинское подразделение, какое наша армия имела в последнее время.

Прекрасный образец этих непревзойденных бойцов из Риу-Гранди – храбрых, жизнерадостных и сильных, он, как и они, был подобием Андра́ди Не́виса, командира и солдата: дерзкий и рассудительный, бесстрашный и благоразумный, исполненный пыла отваги и спокойной смелости; он не брезговал драться плечом к плечу с рядовым солдатом в самом жарком бою, но лишь после того, как хладнокровно продумал весь маневр.

Благодаря участию в федералистской кампании на юге его окружал завидный ореол. Его образ воителя – статный и величавый вид титана, верный и незатуманенный взгляд – венчал самый героический эпизод – осада Баже́[285].

Канудусской кампании предстояло принести ему еще бо́льшую славу.

Он понимал эту кампанию, как мало кто другой. Им руководила военная интуиция гаушу*.

Возглавив свою бригаду, он помчался с нею к Сима́н-Диасу, куда прибыл 4 мая. Там он превратил ее в такое армейское подразделение, которое было приспособлено к условиям войны в данных обстоятельствах.

Он облегчил свою бригаду и вымуштровал; а поскольку изменить практическую выучку солдат, прошедших через суровое боевое испытание в полях Риу-Гранди, было невозможно[286], он постарался хотя бы частично, несмотря на неблагоприятный рельеф, дать своему войску ту же стремительность похода, ту же головокружительную скорость атаки. Из рот 31-го батальона он отобрал 60 человек, умелых всадников, прежних «королей кучильясов»*, не умевших медленно вышагивать с пехотными полками. Он составил из них эскадрон копьеносцев, а командование им вверил алфересу. Это было нововведение; оно казалось ошибкой. «Холодное и тихое» оружие Драгомирова[287], созданное для нападений и столкновений в степях и пампасах, на первый взгляд совершенно не подходило для неровного и покрытого колючими кустарниками рельефа.

Тем не менее позднее эта мера оказалась полезной.

Импровизированный эскадрон копьеносцев хорошо научился перепрыгивать через «бычьи рытвины»[288] в степях нашего юга.

Точно так же они покоряли и неровности сертана. Они приносили из разведки бесценные сведения. А впоследствии, когда колонны собрались на неуютной Фавеле, они использовали копье как стрекало, погоняя им рассыпавшееся по округе стадо коров – единственный источник пропитания изнуренной экспедиции.

Такое «двойное применение» копьеносцев доказало свою исключительную ценность, особенно в отношении их разведывательных функций, сразу же после выдвижения дивизии генерала Саважета из Жеремоабу к Канудусу. Благодаря им поход не сбивался с пути.

Несколькими днями ранее 20 солдат этого эскадрона рыскали по окрестностям вплоть до прилегающих к Канудусу областей, и проведенная ими разведка показала, что дорога не затруднена вплоть до Серра-Верме́льи, где начинаются первые возвышенности Кокоробо.

Колонна продвигалась по две лиги в день вдоль Ваза-Барриса, минуя по очереди маленькие населенные пункты: Пасса́жен, Канабра́ва, Брежинью, Мауари, Канше́, Эстрада-Ве́лья и Серра-Вермелья. До этого последнего пункта дошли 25 июня, готовые к встрече с врагом.

Впервые отправленная в сертаны военная экспедиция не позволила застать себя врасплох.