Утверждалось, что один из главарей в этом осином гнезде был способнейший итальянский инженер, набравшийся мастерства, что ли, на суровых полигонах Абиссинии[270]. Сообщались исключительные подробности: в мятежном поселении было столько людей, что, после того как около семисот из них сбежало, их отсутствие обнаружили лишь много дней спустя. И многие другие безжалостные новые известия скапливались тяжелым гнетом тревоги, давившим на охваченное волнением население. Так, жагунсу уже подчинили себе Монти-Санту, Кумби, Масакара и, наверное, Жеремоабу. Захватив и разграбив эти города, полчища захватчиков соединились громадною ордой на юге, перестроившись в Тукану, откуда, включив в свои ряды новое подкрепление, направились к побережью, наступая на столицу Баии…

Обезумевший народ уже слышал глухой топот варваров…

Батальоны Морейры Сезара были легионами Вара*… За ними по пятам шли полчища врага.

Жагунсу были не одни. В Жуазейру, что в штате Сеара, сумрачный ересиарх, отец Сисеру, собрал на помощь Консельейру толпы новых раскольников. В Пернамбуку один одержимый по имени Жозе Ге́дес изумил власти стоическим высокомерием пророка на допросе. В Минас-Жерайс распоясавшийся грабитель Жуан Бранда́н раскидал сопровождавший его конвой, после чего скрылся в сертанах Сан-Франсиску вместе с нагруженным ружьями транспортом.

Атмосфера безумия дышала и в южных краях: здесь в эти времена, где история и сумасшедший дом вдруг оказались опасно близки, объявился монах из Параны*.

И всё это, как утверждалось, было проделками заговорщиков, которые давным-давно вознамерились избавиться от государственных институтов. Монархическая реакция наконец становилась воинственной, отправляя в первые стычки, уже увенчанные значительными успехами, авангард ретроградов и маньяков.

Правительству пора было действовать.