Одним майским утром 1895 года на одном из склонов Фавелы выросла фигура монаха-капуцина в окружении двух спутников.

Несколько секунд он всматривался в раскинувшееся внизу огромное поселение, а затем начал не торопясь спускаться.

Даниил спускается в ров со львами…

Последуем за ним.

Брат Жуан Эванжелиста ди Монти Марсиану в сопровождении брата Каэтану ди Сан-Леу и викария Кумби переправляется через реку и подходит к первым лачугам. Когда он достиг площади, на которой столпилось «с тысячу мужчин, вооруженных мушкетонами, пистолетами, ножами и т. п.», ему почудилось, что он внезапно оказался в лагере бедуинов. Но апостольское спокойствие и сила духа не оставляют его. Как ни в чем не бывало, он спокойно двигается мимо часовни, в дверях которой происходит особенное столпотворение, и попадает в тесный и кривой переулок. Пока он идет по нему вместе с товарищами, из убогих жилищ высыпают удивленные жители – у них «встревоженный вид и взгляд одновременно вопросительный и угрожающий, говорящий о нечистой совести и враждебных намерениях».

Наконец он доходит до старого дома викария Кумби, куда никто не наведывался более года – во всё время отсутствия владельца, который не рисковал возвращаться сюда, раздосадованный непочтительным к себе отношением, – и валится с ног после тяжелого перехода. Он поражен видом только что встреченных вооруженных до зубов несчастных людей и зрелищем сей бурной Фиваиды[188].

Вскоре неприятных впечатлений прибавится.

Через некоторое время мимо дверей дома в сторону кладбища за старой церковью проносят восемь трупов без всякого подобия религиозной процессии. Тела на носилках из волокон кароа́ несут тяжело дышащие мужчины, торопящиеся избавиться от своего груза, как если бы покойник был в этом суровом городе дезертиром, сбежавшим от испытаний и недостойным малейшего внимания.

Тем временем распространяется известие о визите. Консельейру, занятый наблюдениями за строительством храма, так и не соблаговолил поприветствовать посланников церкви. Поэтому священники решили пойти к нему сами.

Выйдя из дома, они снова идут по извилистой улочке. Пока они пересекают площадь, в их адрес не звучит ни одной враждебной реплики; когда они подходят к месту строительства, «полчища людей выстраиваются в ряд у дверей часовни».

Из жуткой толпы звучит воодушевляющее мирное приветствие: «Благословен Бог наш Иисус Христос», ответ на которое неизменен:

– Вовеки благословен!

Они входят в маленький храм и оказываются лицом к лицу с Антониу Консельейру. Он принимает их радушно и со свойственной себе мягкостью снова обращает к ним то же миролюбивое приветствие.