Рой Грейс оказался прав. Поскольку парламент давно уже ушел на летние каникулы, а самым значительным мировым событием за последние сутки стала железнодорожная катастрофа в Пакистане, первые полосы газет, особенно таблоидов, приходилось заполнять шокирующими откровениями футболиста премьер-лиги, пойманного в момент гей-тройничка, приключениями пантеры, по слухам терроризировавшей сельские районы Дорсета, и рассказами о принце Гарри, которого застукали резвящимся на пляже с девушкой довольно завидной внешности. Редакторы всех СМИ в стране жаждали сенсации, а что может быть лучше, чем убийство богатой и красивой женщины?

Зал, где проводилась утренняя пресс-конференция, был настолько переполнен, что некоторым репортерам пришлось остаться в коридоре. Говорил Грейс лаконично и даже скупо, потому что на данном этапе сказать ему было особо нечего. Никакой новой информации за прошедшую ночь не поступило, а проведенное перед этим совещание следственной группы было в основном посвящено распределению задач на текущий день.

Единственное, что суперинтендант ясно дал понять толпе из примерно сорока журналистов и фотографов, собравшихся в зале, заключалось в том, что полиция очень хочет отследить недавние перемещения миссис Бишоп и хотела бы получить информацию от всех, кто видел ее в течение нескольких дней накануне убийства. Представителям СМИ предоставят для публикации серию фотографий из семейного архива Бишопов.

Грейс очень тщательно выбирал эти снимки, зная, что они придутся по вкусу редакторам: на одном погибшая была изображена в бикини на скоростном катере, в другом – за рулем своего кабриолета «БМВ», а на третьем – в длинном шикарном платье и шляпе на скачках, видимо в Аскоте или Эпсоме. Читатели любят такое: красивая женщина, светский, гламурный образ жизни. Можно было не сомневаться, что журналисты не преминут воспользоваться этими фотографиями. Грейс очень надеялся, что кто-нибудь узнает убитую, и полиция получит таким образом свидетеля.

Не дожидаясь окончания пресс-конференции, он улизнул из зала, желая позвонить Клио, прежде чем отправиться на очередной допрос Брайана Бишопа, который был назначен на полдень. Пусть Деннис Пондс, старший офицер полиции по связям с общественностью, распространяет фотографии. Но всего в нескольких ярдах от двери своего офиса Рой услышал, как его кто-то громко окликнул. Он обернулся и с раздражением увидел, что за ним по пятам следует Кевин Спинелла, молодой репортер из «Аргуса».

– В чем дело? – спросил Грейс.

Спинелла, не вынимая изо рта жевательную резинку, с самым дерзким выражением лица прислонился к стене рядом со щитом, на котором была прикреплена схема, озаглавленная «Порядок расследования убийства», и держал наготове открытый черный блокнот и ручку. Сегодня на нем были дешевый темный костюм, который словно бы купили на вырост, белая рубашка, которая тоже была ему велика, и фиолетовый галстук, неумело завязанный большим узлом. Его короткие волосы выглядели модно взлохмаченными, как будто он только что встал.

– Я хотел спросить вас кое о чем наедине, детектив-суперинтендант.

Грейс поднес магнитную карту к замку. Замок щелкнул, и дверь открылась.

– Я только что сказал все, что хотел, на пресс-конференции. На данном этапе ничего более сообщить не могу.

– А мне кажется, есть одна любопытная деталь, – возразил Спинелла. Теперь его самодовольное выражение лица еще больше раздражало Грейса. – Вы кое-что упустили.

– Тогда поговорите с Деннисом Пондсом.

– Я мог бы поднять этот вопрос на конференции, – продолжал Спинелла, – но вам бы это явно не понравилось. Как насчет противогаза?

Грейс в изумлении обернулся и, сделав шаг к репортеру, позволил двери снова захлопнуться.

– Что вы сказали?

– Я слышал, что на месте убийства был обнаружен противогаз, – возможно, его использовал убийца. Какой-то экстравагантный ритуал или что-то в этом роде, да?

Мозг Грейса лихорадочно заработал. Он был вне себя от ярости, но не мог выплеснуть ее сейчас на журналиста. А ведь такое случалось и раньше. Пару месяцев назад, в ходе расследования другого дела, в «Аргус» просочилась важная информация об обнаружении на месте преступления жука-скарабея[9]. И вот, пожалуйста, опять двадцать пять. Ну и кто в ответе за утечку? Проблема в том, что это мог оказаться кто угодно. Хотя эти сведения не были обнародованы на пресс-конференции, половина полиции Суссекса уже знала про противогаз.

Вместо того чтобы накричать на Спинеллу, Грейс уставился на репортера, оценивая его. Кевин, в общем-то, был умным, способным парнем, и криминальная хроника явно была его коньком. Вполне вероятно, что через год или два он перейдет из местной газеты в какое-нибудь более солидное издание, может быть, даже в общенациональное – так что ссориться с ним ни к чему.

– Что ж, я весьма признателен, что вы не подняли этот вопрос на пресс-конференции.

– Так, значит, это правда?

– А наш разговор фиксируется?

– Нет. – Спинелла демонстративно захлопнул свой блокнот.

Грейс немного поколебался, все еще не зная, можно ли доверять этому человеку. А потом произнес:

– На месте происшествия действительно был найден противогаз времен Второй мировой войны, но мы пока не знаем, связано ли это с убийством.

– И вы скрываете это обстоятельство, потому что о противогазе известно только настоящему убийце?

– Да. И я попросил бы вас тоже до поры до времени держать эту информацию в тайне.

– А что мне за это будет? – тут же поинтересовался Спинелла.

Грейс поймал себя на том, что язвительно улыбается журналисту:

– Да вы никак пытаетесь торговаться?

– Если я иду вам навстречу, то вполне могу рассчитывать на ответную любезность. Когда-нибудь в будущем. Это только справедливо. Так что, договорились?

Рой покачал головой и снова ухмыльнулся:

– Ну вы и нахал!

– Рад, что мы поняли друг друга.

Грейс повернулся к двери. Но репортер не унимался:

– И еще один маленький вопрос. Правда ли, что вы и помощник главного констебля Элисон Воспер не сходитесь во взглядах?

– Мы все еще говорим не под запись? – уточнил Рой.

Спинелла кивнул, показывая закрытый блокнот.

– Без комментариев! – язвительно ответил Грейс и, ухмыльнувшись, на этот раз вошел внутрь, плотно закрыв за собой дверь.

Десять минут спустя Грейс и Брэнсон уже сидели в полукруглых красных креслах в помещении для допроса свидетелей. Напротив них расположился Брайан Бишоп. Вид у того был самый разнесчастный. Из отеля его привезла Мэгги Кэмпбелл, сотрудница отдела по взаимодействию с семьями потерпевших, которая ждала снаружи.

Грейс, без пиджака и в рубашке с короткими рукавами, положил блокнот на маленький журнальный столик, а затем вытер пот со лба носовым платком. Брэнсон, облаченный в свежую облегающую белую футболку, синие джинсы в обтяжку и кроссовки, сегодня, казалось, немного воспрянул духом.

– Вы не против, если мы и сегодня тоже будем все записывать, чтобы сэкономить время, сэр? – спросил Рой у Бишопа.

– Как угодно.

Гленн включил аппаратуру.

– Суббота, пятое августа, 12:03. Детектив-суперинтендант Грейс и детектив-сержант Брэнсон проводят допрос мистера Брайана Бишопа.

Грейс сделал глоток воды, заметив, что Бишоп был одет в ту же одежду, что и накануне, разве что верх сменил: сейчас на нем была салатовая рубашка поло. По сравнению со вчерашним он выглядел совсем убитым горем, как будто наконец-то осознал весь масштаб трагедии. Вчера, наверное, был в шоке и действовал на адреналине, как это иногда случается. Горе влияет на всех по-разному, но есть и общие этапы, через которые проходит большинство скорбящих людей. Потрясение. Отрицание. Злость. Грусть. Чувство вины. Одиночество. Отчаяние. Постепенное принятие и смирение. Грейсу доводилось пару раз сталкиваться с весьма жестокими убийцами, которые так убедительно изображали все эти стадии, что заслуживали «Оскар».

Рой наблюдал за тем, как Бишоп наклонился вперед в своем кресле и предельно сосредоточенно размешивал пластиковой ложечкой кофе в стакане, который принес ему Брэнсон. Неужели он считает, сколько раз это сделал? Но зачем?

Суперинтендант нахмурился и спросил:

– Как ваша рука?

– Благодарю вас, сегодня лучше. – Бишоп поднял правую руку и продемонстрировал ее: было видно, что ранка затягивается.

– С вами часто случаются подобные неприятности? – продолжил Грейс.

– Да вроде бы нет.

Рой кивнул и замолчал. Брэнсон бросил на него вопросительный взгляд, который суперинтендант проигнорировал.

Бишоп мог повредить руку, когда убивал свою жену. Хотя мог, конечно, и просто пораниться по неосторожности. Он не производит впечатления неуклюжего человека. С другой стороны, вполне возможно, что под влиянием стресса от потери близкого человека Бишоп плохо соображал, вот и не рассчитал свои действия. Правда, он мог нервничать и совсем по иной причине. Вскоре после совершения убийства большинство преступников превращались в сплошной комок нервов.

«А вы, часом, не в красном ли тумане пребывали, когда повредили руку, мистер Бишоп?»

– Ну что, как продвигается расследование? – внезапно хриплым голосом спросил Брайан Бишоп, глядя на каждого из полицейских по очереди. – Есть ли у вас какие-нибудь предположения, кто мог это сделать? Потенциальный подозреваемый не появился?

«Как же, появился, причем у меня такое ощущение, что я сейчас на него смотрю», – подумал Грейс, стараясь внешне сохранять полнейшую невозмутимость. А вслух сказал:

– Боюсь, мы не продвинулись дальше, чем вчера вечером, сэр. А вам самому больше ничего на ум не пришло? Постарайтесь вспомнить, может быть, вы или миссис Бишоп кого-то сильно обидели? У вас есть враги?

– Да нет, ничего такого. Правда, я думаю, что некоторые нам завидовали.

– Можно поподробнее?

– Ну, Кэти и я… мы… мы были, что называется, одной из «золотых» пар города. Я говорю это не затем, чтобы похвастаться. Просто констатирую факт. А это предполагает определенный стиль жизни. Так что нам приходилось соответствовать.

– Ну, прямо уж и приходилось? – не удержался от сарказма Грейс и поймал ухмылку Брэнсона.

Бишоп одарил его невеселой улыбкой:

– Ну, вообще-то, конечно, мы сами выбрали такой образ жизни. Вернее, в основном все-таки Кэти: ей нравилось находиться в центре внимания. У нее всегда были немалые социальные амбиции.

По комнате бестолково носилась муха. Рой несколько секунд следил за ее полетом, прежде чем осведомиться:

– А кто выбрал этот весьма приметный «бентли», на котором вы ездите: вы сами или ваша жена?

Бишоп пожал плечами:

– Ну, марку машины – я, а цвет – Кэти. Он ей очень понравился.

Суперинтендант улыбнулся, пытаясь расположить к себе собеседника.

– Что ж, весьма дипломатичный ход с вашей стороны. Женщины порой недолюбливают мужские игрушки, если те куплены без их участия. – Он бросил многозначительный взгляд на Гленна. – А иногда случается и наоборот.

В ответ сержант скорчил ему рожу.

Бишоп почесал затылок.

– Послушайте, мне требуется… требуется ваша помощь. Нужно ведь организовать похороны – как с этим быть?

Грейс сочувственно кивнул:

– Боюсь, время выдачи тела будет зависеть от решения коронера. Но вы уже можете обратиться в похоронное бюро. Линда Бакли поможет вам с этим.

Бишоп уставился на свой кофе и вдруг стал похож на маленького потерявшегося мальчика, как будто разговоры о похоронах стали последней каплей и он уже не мог больше всего этого вынести.

– Я хочу еще раз уточнить у вас время и последовательность событий, – пояснил Грейс, – чтобы убедиться, что правильно все понял.

– Да, конечно. – Бишоп посмотрел на него почти умоляюще.

Рой наклонился к столу и перелистнул несколько страниц в блокноте.

– Итак… Вечер четверга вы провели в Лондоне, а в пятницу рано утром поехали в Брайтон, чтобы принять участие в турнире по гольфу. – Грейс перевернул еще одну страницу и некоторое время внимательно изучал написанное там. – Вы сообщили нам, что вчера в половине шестого утра ваш консьерж Оливер Даулер помог вам загрузить в машину багаж и клюшки для гольфа. Так?

– Да.

– И вы ночевали в Лондоне после ужина со своим финансовым консультантом мистером Филом Тейлором?

– Да. Полагаю, он может это подтвердить.

– Он уже сделал это, мистер Бишоп.

– Хорошо.

– И ваш консьерж тоже подтвердил, что вы уехали около половины седьмого утра.

– Так оно и было.

– Да, конечно. – Грейс снова заглянул в свои записи. – А вы уверены, что не покидали квартиру ночью?

Брайан Бишоп замешкался, вспомнив странный телефонный разговор с Софи, которая утверждала, что после ужина с Филом Тейлором он якобы пришел к ней и они всю ночь занимались любовью. Что за бессмыслица?

Представить себе, что он полтора часа добирался до квартиры Софи в Брайтоне, а затем рано утром снова вернулся в Лондон и напрочь обо всем позабыл, было совершенно невозможно.

Или все-таки возможно?

Бросив взгляд на каждого из полицейских по очереди, Бишоп сказал:

– Ну разумеется, я не выходил из своей квартиры. Это абсолютно точно.

Однако Грейс заметил колебания Бишопа. Он решил до поры до времени не сообщать фигуранту о том, что его «бентли», направлявшийся в сторону Брайтона, был зафиксирован видеокамерой в четверг, в 23:47.

В полиции Суссекса есть несколько детективов, которые специально обучены методам ведения допроса и сумеют надавить на Бишопа. Поэтому Грейс решил придержать эту информацию, чтобы в нужный момент использовать ее в качестве козыря.

Если Бишопа официально объявят подозреваемым – а Грейс все больше склонялся к подобному решению, – то и разговор с ним будет уже совсем другой.