Сегодня мой отец плачет. Я никогда прежде не видел его плачущим, только пьяным и злым. Он почти всегда такой, пьяный и злой, бьет кулаком по лицу меня и маму: когда по очереди, когда обоих сразу – в зависимости от настроения. А иногда отец пинает собаку, потому что это моя собака, а он их терпеть не может. Единственный человек, которого он не бьет и не пинает, – это Энни, моя десятилетняя сестра. Вместо этого он проделывает с ней другие вещи. Мы слышим, как Энни плачет, когда отец приходит к ней в комнату. И иногда плачет, когда он выходит оттуда.

Но сегодня плачет он сам. Мой отец. Все двадцать два его голубя мертвы. В том числе два, которые жили у него целых пятнадцать лет. И четыре бирмингемских роллера, которые могли летать вверх тормашками и выполнять другие фигуры высшего пилотажа.

Я ввел каждому из них по одной большой дозе инсулина из запасов отца, он диабетик. В этих голубях была вся его жизнь. Странно, что он мог так любить этих шумных грязных птиц и ненавидеть всех нас. Я никогда не понимал, как вообще можно отдавать детей на воспитание этим людям, моим отцу и матери. Иногда нас бывает тут до восьми человек. Остальные приходят и уходят. Только мы с сестрой здесь все время. Мы страдаем вместе с нашей мамой.

Но сегодня впервые страдает отец. Ему действительно больно.