Убить или быть убитым

– Элвин?! – воскликнула Дора, чувствуя, что ее начинает трясти от ускоренного пульса. – Ну почему… почему именно ты?!

– Потому что я великий и ужасный, – расхохотался парень, вскинув руки. – Я уже давно охотился за Книгой, и вот спустя тысячу лет активной мозговой и физической деятельности я смог обвести Старейшин вокруг пальца!

– Зачем тебе это нужно?

– Ты прекрасно знаешь о моем проклятии, так зачем спрашивать? Между прочим, ты, сестренка, подарила мне его! Или ты уже забыла?

– Я не виновата в том, что произошло тогда! – перешла на крик Дора предательски дрожащим голосом.

– А, то есть ты теперь отрицаешь свою вину! Может тебе напомнить, что случилось летом в пятницу тринадцатого в Афинах?!

– Эй, Кириан, иди сюда! Я кое-что нашла! – звала брата еще совсем юная Дора, стоя на высоком холме, откуда открывался потрясающий вид на город. На дальние расстояния тянулась огромная равнина, орошаемая рекой Кифисос. Если подняться на высокую точку, можно было увидеть синюю гладь безмятежного Эгейского моря. На равнине неустанно трудились эллины под палящим июльским солнцем, возделывая сельскохозяйственные культуры. Дора наблюдала за живописной природой, наслаждаясь легкими дуновениями прохладного ветерка.

– Сестренка, я устал, – пожаловался близнец, взбираясь на холм и щурясь от лучезарного средиземноморского солнца под бездонно голубым небом.

В этом возрасте Кириан не отличался особой выносливостью. С самого детства его донимали болезни и всевозможные недомогания. Мальчишка был слабеньким с неважным здоровьем, но частые прогулки на свежем воздухе с сестрой, открытия новых неизвестных мест скрашивали его жизнь, как и тот малый оптимистичный факт, что он не родился в Спарте. Дора делала все возможное, чтобы оградить брата от мрачных моментов повседневности.

– Я нашла кое-что интересное.

Юноша преодолел вершину и увидел это «кое-что интересное». В холме заваленная травой, проглядывалась черная дыра, похожая на проход.

– А может сегодня не будем лазить по старым пыльным норам?

– Не бойся. Ты же со мной.

Кириан только покорно вздохнул. Дора раскидала сухую траву и вгляделась во мрак, начинающийся с узких каменных ступенек. Выступая предводителем, она осторожно пошла вниз с зажженным масляным фонарем.

В свете огня взору молодых эллинов открывались обветшалые колонны, поддерживающие каменный потолок какого-то подземного строения. Это походило на храм или даже гробницу. Шаги близнецов отдавались гулким эхом в просторном тихом сооружении.

– Смотри, впереди, кажется, есть вход, – указал Кириан на черные ворота из тонкого узорчатого железа.

Подойдя поближе, они уже так не радовались. Ворота были овиты массивной цепью и закрыты замком, заржавевшим от сырости, а вокруг не было ни единого намека на ключ.

– Может, его удастся сломать булыжником или куском камня? – предположил Кир, ища глазами подходящий обломок.

Дора ушла куда-то в темноту, громко шаркая по полу, чтобы не упасть. Со стороны, где скрылась сестра, доносилось копошение, шум, звук упавших плит. Через несколько минут в поле зрения Кириана появилась Дора, держа в руках небольшой мраморный обломок. Она наотмашь кинула его в замок и… чудо! он совсем легко как соломенный сорвался с дверей и упал на пыльную поверхность земли. Так как руки брата были заняты фонарем, Дора шустренько освободила железный вход от цепи и отворила врата, которые резанули слух ужасным скрежетом.

Юные пилигримы перешли в запретную часть, оглядывая высокие стены, на которых до потолка тянулись красивые искусные фрески.

Рассматривая настенную живопись, Дора уперлась взглядом в высокий аркообразный проход. Она остановилась, вглядываясь в дыру в стене, и сопровождающий свет стал почему-то отдаляться…

– Кир! – опомнилась она.

– Что? – донеслось с другого конца. Он только сейчас заметил, что сестры рядом нет. Кириан вернулся к ней, проследил, куда она смотрит и поднял источник света повыше.

– Идем, – сказала Дора, двигаясь к проходу.

За ним открывалась очередная зала со странными архаичными надписями и изображениями на стенах. В центре располагался гранитный помост, излучающий таинственный тусклый свет. На самом деле свет исходил от черного ларца с золотыми узорами, по которому беспрерывно двигались красные дорожки то потухающие, то снова загорающиеся. От неизвестной вещи веяло каким-то соблазном, завлекающим к себе. Он будто настойчиво шептал «открой меня».

Близнецы, завороженные необычайно красивым ящичком, подошли к помосту, одновременно протягивая руки к артефакту.

– Стой! – вдруг опомнился Кириан, поймав сестру за руку.

– Мы же только посмотрим, – умоляюще ответила Дора.

– Давай уйдем отсюда.

– Ничего же не случится!

– Откуда ты знаешь? Мне не нравится этот ларец. Лучше его не трогать и уйти.

– Я одним глазком, – воспротивилась девочка и схватила ларчик, отбежав от брата.

– Пандора, положи его на место! – требовательно крикнул Кир, приближаясь к близняшке.

– Нет! – она прижала вещицу к себе, приоткрывая крышку.

– Не открывай его! – мальчик кинулся вперед, но Дора увернулась, отбегая от него на несколько шагов, и он упал, разбив колено. Не обращая внимание на боль, он вскочил на ноги и подбежал к сестре, вырывая у нее из рук ларец.

– Я только взгляну и все! – Дора откинула крышку ящика, и детей ослепил яркий свет. Он постепенно угасал, погружая комнату в прежнюю темноту. Получилось так, что ларец оказался повернут лицевой стороной к Кириану, и стоило парню взглянуть туда, как из шкатулки вырвалась громадная тень, формой представляющая гигантское безобразное чудовище. Монстр взревел и кинулся на юнца, чей крик был слышен даже на поверхности.

Дора открыла глаза, лежа на холодном полу в слое пыли. Она потеряла сознание, и теперь голова была будто набита ватой. Девочка огляделась вокруг себя: ларец валялся неподалеку с вновь закрытой крышкой, на стенах и помосте стекала вниз какая-то темная жидкость. Фонарь потух, и Дора не могла толком рассмотреть, что это было.

– Кир? – неуверенно позвала она, поднимаясь на ноги. Голова шла кругом, картинка перед глазами двоилась, а то и троилась. – Кириан! – снова окликнула она, пытаясь вглядеться в темноту. Она не знала, что то чудовище могло с ним сделать, но оставалось надеяться на лучшее. Дора подняла ларец, служивший неплохим освещением. Повсюду была разбрызгана характерно пахнущая жидкость. – Кровь? – ужаснулась Дора, но почему-то обычная алая кровь переходила постепенно в черную, по мере того как она шла вперед.

Сердце бешено забилось в тревоге, и Дора начинала нервничать, что ничего не видно в этой тьме. Как только эта мысль посетила ее голову, ларец вспыхнул ярким красным светом, окидывая им все большое помещение. Ища глазами брата, девчонка увидела его безвольно сидящего у стены с поникшей головой. Он не двигался и не подавал никаких признаков жизни, словно кукла. Подойдя поближе, Дора увидела нечто ужасное: все его тело было разодрано, открывая внутренности, сплошь залитые кровью, но отчего-то она была черная как смола. Его сердце не билось и было таким же угольно черным. На плече появилась странная метка, представляющая собой перевернутый крест, увитый непонятными символами и шипами.

По горячей щеке Доры скатилась слезинка, блеснув, как росинка в диком свете ларца. Она упала на колени рядом с братом, взяв в свою его холодную запятнанную кровью руку.

– Ты ведь предупреждал меня, – всхлипывала она. – Почему я тебя не послушала?

Тихий плач нарушил хриплый глубокий вздох, заставивший Дору, большими глазами взглянуть на «труп». Дыры в теле юноши уже не было. Кириан поднял голову, слабо моргая и приходя в себя.

– Кир! – кинулась ему шею Дора, выронив ящичек. – Ты жив!

– Наверное… – просипел он, ощупывая себя. Как ни странно ничего не болело.

– Не бьется, – страшным шепотом отозвалась девочка, отстранившись от недавно мертвого брата.

– Что, прости?

– Твое сердце не бьется, – безучастно проронила она.

Кириан с удивлением уставился на близняшку, прощупывая пульс, но его не было. Стук сердца не отдавался в нем. Юнец устремил взгляд на черный ящик, прошипев подобно змее:

– Чертов ларец!

– Если бы ты тогда не сунула нос, куда не надо я бы остался нормальным! Мое сердце теперь не бьется! Почти всегда оно стоит на месте, но стоит ему прийти в движение как меня охватывает волной безумства! Я становлюсь сам не свой и совершаю ужасные поступки! Это уже не я! Я умер в тот день, когда тень пожрала меня! И это ты убила меня, сестренка!

– Нет! – Дора еле сдерживала слезы, вызванные словами брата. – Это в тебе говорит тень!

– Тень живет в моем сердце. Тень – это я!

Дора закусила губу и не стала дальше спорить с ним – это было бесполезно.

– Зачем тебе Книга? Почему ты хочешь разрушить мир? Ты же и сам можешь погибнуть!

– Это плюс! На свете не станет такой твари как я. Я противен сам себе. Из-за гребаной черноты я против своей воли причиняю вред друзьям и тебе, – он вздохнул и замолчал, на секунду прикрыв глаза. – Хотя зачем я все это говорю? Убить тебя и дело с концом.

– Что? – промямлила Дора, понимая, что внутри все обрывается и рушится. Фатальный исход для кого-либо из них – вот чего она боялась больше всего.

Элвин подошел к ней вплотную и после затяжной паузы, резко ударил сестру в живот. Сдавленный стон вырвался из ее груди, и Дора согнулась пополам, понимая, что не может в дальнейшем противостоять близнецу, рука не поднимется на любимого брата. Эл грубым рывком поднял Дору за волосы и заглянул в ее испуганное лицо.

– Я ненавижу тебя, – прошептал он и, видя, как на ее глаза наворачиваются очередные слезы, швырнул Дору в ближайший угол. – Не хочешь сопротивляться? Такими темпами Вы безысходно помрете, многонеуважаемая Пандора!

– Неужели нет другого выхода? – прохрипела девушка, поднимаясь из руин. – Я верну тебе…

– Чистый разум и спокойную жизнь… бла-бла-бла. Если ты так печешься обо мне, то убей. Ты сама видишь: я не хочу причинять другим боль, не хочу рушить мир, но я делаю это! В то же время я всех ненавижу! Я и сам себя не понимаю.

– Скоро все закончится и…

– Да нифига подобного! – он снова перебил ее. – Если желаешь мне добра – убей!

– Нет!

– Убьешь ли ты любимого человека ради любви к нему? Или погибнешь сама? Выбор за тобой.

Дора опустила голову, скрыв лицо в упавших спутанных волосах. Она до боли закусила губу, ответа у нее не было.

Элвин оставил ее и направился к Книге, которая перелистнула следующую страницу. Печать над Алисой приобрела другую форму, вспыхнув иным светом. Крик, уже не дающийся бедной девочке, изменился на скрипучий вздох. Вдруг перед Элом выросла огромная тень в виде шипящей кобры, обнажая острые ядовитые клыки. Парень лишь взмахнул рукой, даже не поведя бровью, и змея исчезла, рассеявшись густым смогом. Он обернулся туда, где стояла его сестра, но тут же оказался прижат к полу. Дора быстрым движением захлопнула Книгу и освободила Алису от невидимых веревок. Не произнося ни слова, она замахнулась для удара, обливаясь отчаянными слезами.

– Умница, сестренка, – криво улыбнулся Эл.

◦◦◦

Рэн бежал все быстрее и быстрее, волнуясь за каждого из своих друзей. Покоя не давала мысль о том, придет его очередь сеять разрушение в мире или нет. В знак подтверждения опасений вдали коридора, освещенного светом, льющимся из ряда витражей, послышалось горделивое ржание коня и ритмичный стук копыт. Рэн остановился, ощущая сильное жжение в сердце. Весы появились в его руке, сверкнув серебром.

– Эй, Тормент, покажись уже! – крикнул Рэн, оставаясь еще в сознании.

Приобретая четкие очертания, в воздухе нарисовался конь, высокий в холке, вороной масти. Он был подобен творению художника: созданный из благородства и грации. Хоть его копыта и касались земли, создавалось впечатление, будто он летит по воздуху, олицетворяя высшие черты скорости и легкости. Длинные грива и хвост под цвет масти играли на ветру, создаваемом при беге. На гриве ярко выделялись редкие фиолетовые полосы. Фиолетовый цвет также отражался в темных оттенках глаз. Строптивый скакун прервал великолепный аллюр, не смея подойти к своему хозяину. Он чуть склонил шею, медленно отходя назад.

– Тормент? – позвал Рэн, ничего не понимая.

И тут Голод понял в чем дело, глядя как весы рассыпаются алмазной пылью, и грудь больше не сдавливает жуткой болью. Действие печати было прервано.

Вороной Тормент прочитал в глазах всадника требование уйти и покорно склонил голову. Он встал на дыбы, разбросав по хорошо очерченной шее угольно-черный волос и, стремительно развернувшись, помчался прочь, исчезая из этого мира.

Рэн проводил верного друга взглядом и рванул вперед на скорости, какой только мог. Коридор не кончался, будто не давая парню к чему-то приблизиться, удерживая его на одном месте.

Он остановился, внимательно всматриваясь в свое окружение. На его лице блеснула ухмылка.

От Рэна, часто пульсируя, побежали едва заметные волны, искажая видимость. Длина коридора заметно сократилась, изогнувшись в повороты, открывая небольшие деревянные двери.

– За иллюзии расплачиваются действительностью, – произнес Рэн, ринувшись навстречу мучающей его неизвестности.