1982 год, Свердловск, месяцем ранее странных событий в квартире профессора Харитоновой

Обнаружение раним утром сторожем парка культуры и отдыха имени революционного поэта Владимира Маяковского бездыханного тела неизвестного мужчины с перерезанным горлом на скамейке в дальней аллее не было чем-то из ряда вон выходящим. Парк давно считался местом, которое в тёмное время суток лучше не посещать. Днём там работали аттракционы и детская железная дорога, с уменьшенными, но почти как настоящими электровозами и вагонами. Но к вечеру парк пустел. Фонари не работали по причине отсутствия в них ламп, регулярно разбиваемых распоясавшимися хулиганами. Часов до десяти по парку изредка проходили народные дружинники, по большей части женского пола, шарахаясь от каждого куста, да сторож с заряжённой утиной дробью древней двустволкой. Потом аллеи окончательно пустели, сторож запирался на засов в своём домишке, и запоздалые прохожие в случае неприятных встреч могли рассчитывать лишь на быстрые ноги и крепкие кулаки. У кого они были, конечно. После очередного инцидента с ножевым ранением или черепно-мозговой травмой в горисполком вызывали начальника городской милиции и требовали обеспечить круглосуточное усиленное патрулирование. Начальник милиции горячился, кидал на стол партбилет, кричал: «Где я людей возьму?!» Его успокаивали, отпаивали мутной водой из графина, записывали в протоколе строгое: «Принять меры» и отпускали до следующей досадной находки. Так было бы и в этот раз, если бы не одно, мало кому известное, обстоятельство. Зарезанный был сексотом[16] и значился в секретных списках под псевдонимом Дьякон.

Руководитель второго отдела[17] Управления комитета государственной безопасности по Свердловской области полковник Константинов внешне совершенно не соответствовал стандартному образу контрразведчика: неказистый, ниже среднего роста, в очках с толстыми стёклами в тяжёлой роговой оправе, с вялым подбородком, круглой лысиной, тихим голосом, бесхитростным взглядом и добродушным выражением румяного круглого лица. Его можно было принять за бухгалтера жилищной конторы или мелкого совслужащего. Обманчивая внешность полковника не раз вводила в заблуждение явных и скрытых врагов советского государства, о чём они впоследствии горько жалели.

Капитан Воронов шефа хорошо знал, иллюзий по поводу безобидной внешности не питал и старался докладывать чётко, по существу, не приукрашая достижения и не скрывая ошибки. Это у него плохо получалось, потому что ошибок было больше, чем достижений.

– Три дня назад внештатный сотрудник, псевдонимом Дьякон, доложил о появлении неизвестного гражданина, представившегося научным сотрудником Ленинградского фарфорового завода, направленного в Свердловск в командировку. Гражданин обратился к служителю церкви на Вознесенской горке Соловьёву Александру Степановичу, одна тысяча девятьсот сорок второго года рождения, известному среди прихожан церкви как отец Александр, с расспросами о какой-то фарфоровой табакерке, принадлежащей супруге отрекшегося от престола императора Николая Второго.

– «Какой-то табакерке»? – поморщился Константинов. – Капитан, ты с каких пор начал в докладе неопределённые местоимения употреблять?

– Простите, товарищ полковник, больше не повторится. Согласно архивным документам, супруге Николая Второго принадлежала табакерка, изготовленная в одна тысяча семьсот шестидесятом году известным мастером Виноградовым. После эвакуации царской семьи из дома инженера Ипатьева, где они содержались с…

– Я знаю, – проворчал Константинов, – где и когда содержались император, его семья и прислуга. Дальше.

– После эвакуации царской семьи табакерка найдена не была. Поскольку ответственные за эвакуацию сотрудники не представляли её истинной ценности, то особенно не искали.

– Что считают эксперты? Насколько табакерка ценна?

– На последнем аукционе в Лондоне аналогичное изделие работы Виноградова было продано за пятьсот шестьдесят тысяч фунтов стерлингов.

– Впечатляет, – кивнул полковник. – Дальше.

– Поскольку интерес сотрудника фарфорового завода к данному изделию не выглядел подозрительным…

– А то, что интерес возник через шестьдесят четыре года, подозрительным не показалось? – снова перебил Константинов, и тон его ничего хорошего не предвещал.

Воронов почувствовал, как по спине побежали ручейки пота, хотя в кабинете было прохладно.

– Мы подумали… Возможно, открылись новые обстоятельства…

– Подумали они! Продолжай.

– Поскольку любое проявление интереса к судьбе царской семьи, согласно распоряжению номер…

Полковник сделал нетерпеливый жест рукой.

– …подлежит проверке, агенту Дьякону было предложено войти в контакт с сотрудником Ленинградского завода. С этой целью агенту было выдано похожее фарфоровое изделие, изготовленное в конце прошлого века и хранящееся в запасниках нашего исторического музея.

– И?

– Во время встречи агент Дьякон был убит ударом ножа в грудь. Нож остался в теле, отпечатков пальцев на ручке нет. Фарфоровое изделие, переданное Дьякону, убийца не забрал.

– Понял, значит, что ему туфту подсовывают. – Полковник выразительно посмотрел на Воронова. – Встреча, конечно, проходила без подстраховки?

– Да кто же знал… – начал капитан.

– Ты должен был знать! – Константинов грохнул кулаком по столу. – Или хотя бы предполагать! Личность этого научного сотрудника установили?

– Вчера получили ответ на срочный запрос. Руководство фарфорового завода не посылало сотрудника в командировку в Свердловск. У них на заводе нет в штате научных сотрудников.

– Кто бы сомневался. Зачем он убил Дьякона?

– Полагаю, Дьякон как-то раскрылся во время встречи. У него была такая особенность – болтать не думая. Этот лжесотрудник понял, что Дьякон секретный агент, и обрубил концы.

– Возможно. Фоторобот сделали?

– Описания внешности убийцы крайне расплывчаты. Все помнят только бороду.

– Которой на самом деле нет.

– Мы попытались составить фотопортрет, но сходства с кем-либо из нашей картотеки не установили.

– Что намерен предпринять?

– Полагаю, что убийца покинул город. Оставаться здесь для него слишком опасно. Попытаемся установить, как и куда он отбыл.

– Он ищет табакерку.

– Да, мы тоже её ищем и выясняем, каким образом она исчезла после эвакуации царской семьи.

– Скорее всего, кто-то из охранников прикарманил.

– Это основная версия. Но возможно, императрица передала её кому-то из слуг.

– Тогда бы нашли после эвакуации.

– А слуги могли передать кому-то не подлежащему эвакуации.

Константинов задумался.

– Да, возможно, проверяйте. Что ещё?

– Если убийца идёт за табакеркой, мы выйдем на него, отработав след изделия.

– Отрабатывай и докладывай мне ежедневно.