В детстве я всегда мечтала иметь арабского скакуна. Теперь у меня появилась возможность содержать лошадь, — и я вполне могла реализовать свою давнюю мечту! Мне показалось, что общение с лошадью может на некоторое время ослабить мою потребность в общении с мужчинами. Я нашла на острове ранчо, на котором разводили арабских коней, и купила прекрасного породистого темно-гнедого (на самом деле шоколадно-коричневого) жеребца по имени Тристан. Так как Тристаном звали рыцаря в весьма романтической истории о Тристане и Изольде, это имя показалось мне очень подходящим. Ему было около трех лет, он был умен, подвижен и совершенно роскошен!

Владелица ранчо и одновременно тренер, Сара, дала мне несколько полезных советов. До этого я лишь несколько раз в жизни общалась с лошадьми и совершенно не представляла себе, как много для этого необходимо знать. Как впоследствии выяснилось, Тристан был для меня сущим наказанием. Сара давала мне уроки верховой езды, одновременно продолжая тренировать его. Это было довольно небезопасно, но мне нравилось. В общении с лошадьми для меня было что-то странно знакомое и естественное, словно память о прошлой жизни. Поглаживая гриву Тристана, я всегда представляла себя коренным американским индейцем рядом со своим мустангом.

По иронии судьбы, мои отношения с Тристаном оказались чрезвычайно похожи на мои отношения с мужчинами! В чем-то он очень напоминал мужчин, к которым меня влекло, — молодых, умных, красивых, неопытных, немного диковатых и непокорных. Он отнимал много времени и энергии и подчас вызывал во мне настоящий страх. В отношениях с ним я получила не меньше важных уроков, чем в отношениях с любым из мужчин: как устанавливать четкие границы, как ясно и точно выражать свои потребности и как хранить свою силу вместо того, чтобы полностью ее растрачивать. Это был необычайный и удивительный опыт, который лишний раз убедил меня в том, что человек постоянно развивается независимо от того, что делает.

Однажды я отправилась кататься верхом на Тристане. Я уже чувствовала себя в седле довольно уверенно и отъехала далеко от дома. Тристан шел довольно резво, как вдруг его что-то внезапно напугало и он резко встал на дыбы. В следующий момент я уже была на земле. Сев, я обнаружила, что у меня на лице кровь. Кости были целы, поэтому я поднялась, поймала Тристана и верхом отправилась обратно на ранчо, где держала его для выездки. Вокруг не было ни души, поэтому я поставила его в стойло, села в машину и поехала домой. Все это время я находилась в шоке, сама того не сознавая. Когда я вошла в дом, все ахнули; я взглянула в зеркало и увидела, что все мое лицо и грудь покрыты запекшейся кровью.

Дин отвез меня в больницу, где мне наложили шесть швов на глубокую ссадину на лице (первый раз в жизни мне накладывали швы). Ссадины и царапины зажили очень быстро, но у меня навсегда остался заметный шрам на правой скуле.

Интересно, что, когда я упала на землю, у меня возникло чувство, будто я прохожу некий воинский ритуал посвящения. Как будто какая-то часть меня уже знала, что я должна пройти через это и была горда и возбуждена этим. Поэтому я считаю свою ссадину боевым шрамом и даже горжусь им.

Несколько месяцев спустя Тристан зацепился за изгородь из колючей проволоки и разрезал себе ногу до кости. Потребовалось несколько месяцев и серьезный уход, прежде чем он выздоровел. Как видите, ему тоже пришлось пройти через ритуал посвящения и у него тоже остался боевой шрам.