Работа с методом «Voice Dialogue» позволила мне по-новому взглянуть на мои взаимоотношения с мужчинами и связанные с этим проблемы. Я поняла, что сильнее всего нас влечет к тем людям, которые в наибольшей степени отражают непроявленное, подавленное в нас. Я также поняла причину неудач, которые постигали меня каждый раз, когда я бессознательно принимала на себя характерные роли, пытаясь, например, удовлетворить потребности своего внутреннего ребенка посредством заботы о других.

Двенадцатишаговая программа и «Voice Dialogue» показали мне, что для сколь-нибудь значительных изменений на этом уровне требуется немало времени и терпения. Хотя я становилась все сознательнее и мудрее буквально с каждым днем, мне потребовались годы, чтобы избавиться от глубинных внутренних конфликтов. Были моменты, когда ко мне возвращались отчаяние и беспомощность, но большую часть времени я испытывала небывалый душевный подъем, так как ощущала, что познаю и люблю себя все больше и это отражается на моих взаимоотношениях с окружающими.

Со временем мне удалось устранить большинство трудностей в отношениях с друзьями, в частности вновь сойтись с Таной. Для восстановления наших отношений мы использовали процесс структурированного общения, о котором нам рассказал кто-то из друзей. В течение нескольких дней мы проводили по нескольку часов подряд вместе — сидели и разговаривали. Метод оказался очень эффективным, и вскоре мы обе почувствовали, что знаем и понимаем друг друга гораздо лучше. С тех пор мы прибегали к нему каждый раз, когда в этом возникала необходимость, а я также использовала его для коррекции отношений с другими людьми. Сущность этого метода изложена в части 4 данной книги.

***

Мы с матерью продолжали работать над трудностями в наших взаимоотношениях. Стало очевидным, что групповой/семейный подход ничего не дает и лишь повторяет общую схему взаимозависимости. Нам было необходимо что-то более эффективное.

Главным открытием, которое мне удалось совершить, было то, что в личностном плане я, по сути, никогда не отделялась от матери до конца. Между нами до сих пор сохранялась очень сильная связь. В моем детстве, полном перемен и проблем, она была для меня единственным источником безопасности, и так как в нашей семье нас было только двое, мы были очень зависимы друг от друга эмоционально. У нее необычайно сильный характер, поэтому мне было очень трудно найти себя. Удивительно, но система ценностей, которую она мне передала, оказалась настолько совершенной, что у меня, в отличие от большинства моих друзей, никогда не возникало желания создать свою собственную.

Я наконец-то поняла, что нет ничего неестественного в том, что наши мнения иногда не совпадают, и что мне вовсе не обязательно ни соглашаться с ней абсолютно во всем, ни навязывать ей свое мнение. Мы можем быть одновременно правы.

Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы исключить из наших отношений характерную для меня косвенную зависимость — бессознательное стремление принимать на себя ответственность за удовлетворение ее нужд и чувств. Я осознала, что прежде меня привязывало к ней бессознательное ощущение вины, которое на сознательном уровне проявлялось в виде раздражения. Вообще, чувство вины лежало в основе большинства моих действий. Когда кто-то рядом со мной испытывал боль, какая-то часть меня автоматически принимала вину за это на себя, поэтому я видела своей целью помощь другим людям. Но вместо этого мне необходимо было научиться определять и удовлетворять свои собственные потребности, жить в первую очередь своей жизнью.

Как только я поняла это, мое самоосознание начало расти и я смогла четче обозначить границы между собой и другими людьми, в частности матерью. Осознав свое право на индивидуальность и самостоятельную жизнь, я стала с большей любовью относиться к своей матери и смогла лучше оценить ее любовь, смелость и верность себе.

***

Я также приложила немало усилий для налаживания более или менее нормальных отношений с отцом. Я позволила себе до конца пройти через все чувства, которые испытывала по отношению к нему, — обиду, гнев, осуждение и любовь. Недавно я несколько раз говорила с ним о своем детстве, и во время этих разговоров мы оба смогли выразить то, что чувствовали друг к другу. Думаю, что этот опыт был очень полезен не только мне, но и ему тоже.

Самое главное, что мне удалось установить отношения с внутренним отцом — сильной частью меня, которая стоит на страже моих интересов. В результате я почувствовала себя гораздо сильнее.

Вся проделанная мною в этом направлении работа, безусловно, отразилась на моих отношениях с мужчинами. За время, проведенное в одиночестве, я лучше узнала себя и научилась себя любить. И хотя мне не удалось полностью избавиться от привычных шаблонов, теперь я отчетливее осознаю свои собственные потребности и желания. Я учусь быть хорошим родителем моему внутреннему ребенку — пытаюсь выяснять все его потребности и принимать на себя ответственность за их удовлетворение. Если раньше я бессознательно надеялась, что любимый человек догадается о том, что мне необходимо, то теперь я сама заявляю о своих потребностях и сама в состоянии их удовлетворить, если в этом возникнет необходимость.

Конечно, в реальной жизни идеальных отношений между мужчиной и женщиной не существует. Но мне кажется, что вскоре люди достигнут такого уровня сознательности, что практически все существовавшие до этого схемы отношений изживут себя как недостаточно гармоничные. Я считаю, что в каждом из нас гораздо больше любви, страсти, глубины и радости, чем мы обычно проявляем в отношениях с другими людьми.

Мой внутренний голос рассказал мне о том, что могут изменить в этом мире я и другие люди, следующие тем же путем. Я не знаю, как это сделать, — я всего лишь обращаюсь ко Вселенной с просьбой научить меня, постепенно, шаг за шагом.

Нет случайности в том, что мне досталось такое удивительное духовное имя — Шакти. Я совершаю путешествие по тантрическому пути — пути, который проходит через самые темные и неизведанные глубины человеческой сущности к свету самореализации. В тантризме Шива и Шакти представляют соответственно мужское и женское начала, а их союз символизирует цельность. Взаимоотношения между этими двумя началами — главное в этой философии, которую я буду прилежно изучать всю свою жизнь.