Земля — наша мать. Она всегда была для нас матерью-кормилицей, заботливо старающейся обеспечить своих детей всем необходимым. Пока мы, дети, вырастали из пеленок и вступали в отрочество, она терпеливо ждала, позволяя нам самостоятельно постигать мир и учиться. Она позволяла нам совершать ошибки, как бы больно ей от этого ни было, зная, что только так мы можем учиться и развиваться. А в беде она всегда оказывалась рядом, словно мать, чье неразумное дитя заберется слишком далеко, желая познать мир, а потом со всех ног мчится обратно за утешением и защитой.

И вот мы подросли. Пришла пора держать ответ за свои поступки. И любящая нас, как всегда, Земля принимает более суровый тон, зная, что это для нашего и ее же добра. Она уже не может позволить нам все переворачивать вверх дном, не заботясь о наведении порядка. Мы больше не можем жить по-детски эгоистично, не задумываясь о других ее обитателях. И Земля становится с нами все строже. А так как всякому ребенку требуются определенные ограничения, чтобы он научился жить в мире, уважая тех, кто живет рядом, Земля недвусмысленно дает нам понять, где находятся границы дозволенного, и требует их соблюдения.

Нет на свете лучшего учителя, чем мать. Такова и Земля. Будь мы чуть повнимательнее, мы бы узнали от нее все, что должно знать о жизни на физическом уровне. Изо дня в день она на разные лады показывает нам свои природные ритмы и циклы, то есть природные законы жизни.

Многому нас учат и другие ее дети, наши старшие братья и сестры — растения и животные. Они давно живут в полной сонастроенности с Матерью-Землей. Следуя их примеру, мы можем многое узнать и о себе.

Наши старшие собратья, древние народы, тоже хорошо знали свое место в великом семействе Земли. Мы можем многое постигнуть, изучая образ их жизни и перенимая полезные для нас идеи и практики. Не то чтобы у нас была потребность или возможность вернуться к прошлому, но в их образе жизни по сей день сохранилась великая мудрость, которую мы растеряли, заплутав в дебрях современной науки. Мы должны снова отыскать эту врожденную мудрость и использовать технические знания не для разрушения, а для совершенствования и защиты Земли.

Вот прекрасный пример великой мудрости прошлого — письмо, которое в начале 1850-х годов написал Сиэттл, вождь индейского племени сувамиш, жившего там, где сейчас штат Вашингтон, президенту США Франклину Пирсу в ответ на предложение выкупить принадлежащие индейцам обширные земли в обмен на предоставление резервации.

Как можно купить или продать небо, тепло земли? Нам этого не понять. Если мы не владеем ни свежестью воздуха, ни искристым блеском воды, то как же ты их купишь?

Для моего народа каждая частица земли священна.

Каждая сосновая хвоинка, каждая прибрежная песчинка, каждое облачко тумана в лесной чаще, каждая поляна и жужжащая букашка святы в памяти и опыте моего народа. Сок, бродящий в деревьях, несет в себе память красного человека.

Мертвые бледнолицых, отправляясь в путь к звездам, забывают край, где они родились. Нашим мертвым никогда не забыть этой прекрасной земли, ибо она — мать красного человека.

Мы — частица земли, а она — частица каждого из нас. Благоуханные цветы — наши сестры; олень, конь, мощнокрылый орел — наши братья.

Скалистые хребты, живые соки луговых трав, тепло лошадиного крупа, человек — все мы одна семья.

Поэтому, когда Великий Вождь из Вашингтона шлет нам слово о том, что желает купить нашу землю, он просит у нас слишком много. Великий Вождь шлет слово о том, что оставит для нас место, где мы бы смогли удобно устроиться.

Он будет нам отцом, а мы — его детьми. Поэтому мы хорошо обдумаем твое предложение выкупить наши земли.

Но это будет нелегко. Ибо эта земля для нас священна. Живая вода, бегущая в ручьях и реках, — не просто вода, а кровь наших предков.

Если мы продадим нашу землю, вы должны помнить, что она священна, и внушить своим детям, что она священна и что каждое мимолетное видение в прозрачной озерной воде говорит о событиях и воспоминаниях в жизни моего народа. В журчании воды слышен голос отца моего отца.

Реки — наши братья — утоляют жажду. Реки несут наши каноэ и кормят наших детей. Если мы продадим нашу землю, помните и научите своих детей, что реки — наши и ваши братья, а потому и любить их надо так, как любишь брата.

Мы знаем, что наша жизнь непонятна белому человеку. Для него — что один кусок земли, что другой, ибо он чужак, который приходит ночью и отбирает у земли то, что ему нужно.

Земля — не брат ему, а недруг, и покорив его, он идет дальше.

Он оставляет за собой могилу отца, и ему все равно. Он крадет землю у своих детей, и ему все равно.

Могила отца и прирожденные права детей забыты. Мать-земля и отец-небо для него — предметы купли и продажи, их можно разграбить и продать, как овец или яркие бусы.

Я не знаю. Наши пути иные, чем ваши. Вид ваших городов ранит глаза красного человека. Но как знать, может, все это потому, что красный человек — дикарь и ничего не понимает.

В городах белого человека не найти тихого уголка. Негде вслушаться в шорох распускающейся весной листвы иди стрекот кузнечика.

Но, может быть, все это потому, что я дикарь и ничего не понимаю.

Городской шум и лязг ранит уши. А что это за жизнь, когда человек не слышит одинокого крика совы или ночной лягушачьей перебранки в пруду? Я красный человек, и мне этого не понять.

Индеец предпочитает тихий шепот ветра, который легкими морщинками ложится на озерную гладь, и запах этого ветра, дочиста вымытого полуденным дождем или напоенного ароматом сосновой хвои.

Для красного человека воздух не имеет цены, ибо им дышит все на свете — и зверь, и дерево, и человек, — все они дышат одним воздухом.

Белый человек не замечает воздуха, которым дышит. Подобно тому, кто умирает в долгой агонии, он не чувствует вони разложения.

Но если мы продадим нашу землю, вы должны помнить, что воздух для нас драгоценен, что он оделяет частицей своего духа все живое на земле. Ветер, принесший нашему прадеду первый вздох, принимает и его последний.

И если мы продадим нашу землю, вы должны хранить ее как святыню, как место, где даже белый человек может глотнуть медового ветра цветущих лугов.

Поэтому мы обдумаем Твое предложение о покупке нашей земли. Если мы решим его принять, я поставлю одно условие: белый человек должен относиться ко всякому зверью на этой земле как к своим братьям.

Я — дикарь, и другое мне непонятно. Что такое человек без зверей? Не будь на земле зверей, человек бы умер от безбрежного одиночества духа.

Ибо то, что будет со зверями, то же в скором времени станет и с человеком. Все на свете взаимосвязано.

Ты должен научить своих детей, что земля под их ногами — это пепел ваших дедов. А чтобы они почитали землю, скажи своим детям, что она богата жизнями наших предков.

Научи своих детей тому же, чему мы учили наших, — что земля — наша мать.

Что постигнет землю — постигнет и человека. Плюнув на землю, человек плюет на самого себя.

Я видел тысячу гниющих в прерии бизонов, которых люди расстреляли из окна поезда забавы ради.

Я дикарь, и мне не понять, как дымящийся железный конь может быть важнее бизона, которого мы убиваем только ради пропитания.

Мы знаем вот что: не земля принадлежит человеку, а человек принадлежит земле. Это мы знаем.

Все живое на земле объединено кровным родством, как одна семья. Все на свете взаимосвязано.

Что постигнет землю — постигнет и ее сынов. Паутину жизни плетет не человек. Он в ней — всего лишь одна тонкая ниточка. Обрывая паутину, он обрывает и свою нить.

Даже белый человек, чей Бог по-приятельски ходит и беседует с ним, не избежит общей "судьбы.

В конце концов мы можем когда-нибудь стать братьями. Поживем — увидим.

Мы знаем то, что когда-то может открыться и белому человеку, — у нас с ним один Бог.

Вам может показаться, что вы безраздельно владеете Им так же, как хотите владеть нашей землей. Но этому не бывать. Это Бог человека, равно милосердный и к красному человеку, и к белому.

Земля в Его очах не имеет цены, и причинить ей боль — значит нанести оскорбление ее Творцу.

И белые когда-нибудь вымрут; возможно, даже скорее, чем все другие племена. Испачкайте свою постель — и однажды ночью вы утонете в собственных нечистотах.

Но в своей гибели вы ярко воссияете, возгоревшись от руки Бога, Который привел вас на эту землю и по одному Ему ведомой причине дал вам власть над этой землей и над красным человеком.

Почему Он так судил — для нас загадка, ибо мы не понимаем, что будет, когда все бизоны будут перебиты и все лошади объезжены, когда в самых потаенных лесных уголках воздух отяжелеет от запаха человеческого пота, а спелые плоды холмов перережут говорящие провода.

Где лесные дебри? Пропали.

Где орел? Улетел.

Наступил конец жизни и пришло начало выживания.

Когда исчезнет последний красный человек с его царством дикой природы и память о нем станет лишь тенью от бегущего над прерией облачка, останутся ли здесь эти берега и леса? Останется ли здесь дух моего народа?

Мы любим эту землю так, как новорожденный любит биение материнского сердца.

Поэтому, если мы продадим нашу землю, любите ее так же, как любим мы. Заботьтесь о ней так же, как заботились мы. Сохраните эту землю в памяти такой, какой получили ее от нас. Сберегите эту землю для всех детей и любите ее, как всех нас любит Бог.

Вы такая же частица земли, как и мы. И земля эта — наше сокровище.

Мы знаем одно. Бог один для всех. Ни один человек — ни красный, ни белый — не изгой для Него.

В конце концов, все мы братья.