Как ни трудно в это поверить скептическому уму, но мы во Вселенной далеко не одиноки.
Не мне, дикарю, может быть, даже питекантропу по меркам космических цивилизаций, описывать и объяснять устройство Галактического Союза, либо Центра. Наверняка нашлось бы немало желающих и умеющих растолковать человечеству смысл и тонкости всех космических терминов. Но так как среди нас нет уже тех, кто мог бы проверить и критически оценить наши переводческие потуги, я буду придерживаться самых простых объяснений, именно тех, которые предпочитал в разговоре с нами капитан Утонченный Директор (Ут-дирек).
Итак, корабль «Восхищение Великим Разумом» с экипажем в восемь Высокоученых обоего пола был направлен с планеты, именуемой в просторечии Домом, к Земле для проведения исследований.
Необходимо иметь в виду, что это строжайше запрещено галактическими законами, ибо планета Земля находится в карантине по причине исторического этапа, на котором она пребывает. Другими словами, если мы все перемрем или взорвемся, то Галактическое содружество (братство) нести ответственности не намерено.
Однако ввиду того, что в Галактический центр входит несколько сотен населенных миров, не везде точку зрения Центра разделяют. В частности, на Доме. Там торжествует точка зрения, по которой наша Земля нуждается в гуманной помощи, что ей можно помочь выкарабкаться из кризиса и долг цивилизованных миров в том и состоит, чтобы спасти нас с вами от близкой гибели, за что благодарная Земля поделится своей площадью и ресурсами со спасителями, страдающими от перенаселения.
Разумеется, Дом не намерен портить отношения с Братством (Центром), что могло бы плохо кончиться. Но что-то предпринять хочется. Положение осложняется (а может, упрощается) тем, что во Вселенной есть много планет, которые то и дело нарушают решения Галактического Союза (Содружества). В частности, некоторые из них посылают к Земле летающие тарелочки и прочие не опознанные нами, но хорошо известные им объекты, которые фиксируют то, что происходит на Земле[7].
В отличие от обыкновенных тарелочек, порой набитых жадными до порнографии туристами и любителями заглянуть в чужую ванную, корабль «Восхищение Великим Разумом» был направлен исключительно с научно-исследовательскими целями.
Экипаж (команда) «ВВР» был подобран с особым тщанием. Это были крупнейшие авторитеты в своих областях знания. А именно:
1. «Утонченный директор» (Ут-дирек) — капитан корабля и начальник экспедиции. Убеленный сединами, благородный, правда, не отличавшийся крепким здоровьем, психолог, экономист и педант.
2. «Утро, бегущее за ним по пятам» (Ут-пя) — штурман корабля, специалист по машинам и приборам, в то же время замечательный эксперт по инопланетной технологии. Мужчина во цвете лет, лишь недавно преодолевший свое шестисотлетие, Ут-пя отправился в полет, чтобы после него занять кафедру в Университете Изысканных наук.
3. «Утешающий в беде и беспорядках» (Ут-бе-бе), знаток человеческой души, облетевший множество планет, всегда стремящийся помочь живым существам, молодой гуманист, не достигший еще и трехсотлетия, но уже известный в научных кругах далеко за пределами родного Дома.
4. «Несущая людям радость» (Не-лю). Умудренная жизненным опытом и в то же время тонкая специалистка по биологическим и социальным сообществам, она же замечательный доктор.
5. «Немеркнущий свет Любви» (Не-свелю). Как раз перед отлетом с Дома Не-свелю заняла первое место на конкурсе красоты своего университета, что никогда не мешало ей отдаваться в первую очередь научным занятиям, много заниматься телепортацией и антигравитацией, но главным ее увлечением всегда оставалась экспериментальная физика. Ради полета к Земле Не-свелю прервала начинавшийся последние четырнадцать лет роман с «Утраченным мгновением» (Ут-мгн), одним из крупнейших пожарных планеты, изобретателем пенотушителя.
6. «Утерянный во мраке рассвета» (Ут-во-мраке) — второй штурман экспедиции, родственник Ут-пя. Он заменил собой в последний момент заболевшего специалиста и не оправдал возлагавшихся на него надежд.
7. «Помощник Извилин» (По-из) — отличный переводчик, умеющий понимать внутреннюю речь на любом языке Галактики и передавать на этом языке мысли и слова любого из известных вам ученых. Он немолод — ему уже за тысячу. Ведь его профессия, хоть и не дающая прав ученого, требует многих лет совершенства.
8. «Любая барсендия» (непереводимое слово) (Люба) — помощник переводчика, специально обслуживавшая ученых женского рода, чтобы не возникало неловких ситуаций от заглядывания в чужие мозги. Люба — еще совсем молоденькая, но очень способная переводчица.
Вот эти существа и были на борту корабля «Восхищение Великим Разумом» (ВВР) в тот момент, когда он подлетал к Земле.
Уже прочтя этот список, можно сделать некоторые любопытные заключения. Например, что уважаемые мужчины на Доме носят имена, начинающиеся на «ут», а уважаемые женщины — на «не». Существа же, не имеющие высокого статуса в обществе, могут именоваться, как вздумалось их родителям.
К науке на Доме относятся с чрезвычайным уважением, а сами ученые пользуются массой прав, недоступных простым, менее образованным жителям. Например, при некотором перенаселении ученый имеет право на отдельную комнату, а если у него рождаются дети, иметь которых запрещено простолюдинам, ему выделяют еще одну комнату. Ученые имеют право совокупляться только друг с другом — аспирант с аспиранткой, а профессор с профессоршей, ибо правительство Дома очень надеется, что от этих союзов родятся новые ученые, которые догадаются, как решить некоторые имеющиеся на Доме проблемы.
И происходят эти проблемы большей частью от того, что продолжительность жизни на Доме уже перевалила за тысячу лет, а средний возраст приблизился к тысяче. Никто не хочет умирать, несмотря на определенные демографические трудности. Разумеется, тамошняя дама и в семьсот лет смотрится, как бальзаковская мадам Бовари[8].
Корабль «ВВР» приблизился к Земле весьма осторожно. И опасался он, разумеется, не землян, которые его все равно не смогли бы увидеть или засечь локаторами, а крейсера из Галактического центра (Содружества) или конкурентов с какой-либо другой планеты.
Как удалось понять, где-то в пределах орбиты Марса второй штурман Ут-во-мраке совершил ошибку при работе с компьютером и корабль потерял управление.
Капитан корабля Ут-дирек собрал в кают-компании всех обитателей корабля и откровенно поделился с ними возникшей проблемой.
«ВВР» падал на Землю. Другого варианта не существовало. Выйти на связь и попросить помощи у Галактической службы безопасности они не могли — этим они бы автоматически подписали себе смертный приговор. Как бы ни были гуманны галактические цивилизации, преступление, совершенное экипажем «ВВР» и соответственно правительством Дома, было столь велико, что с ними обошлись бы беспощадно. Так что им предстояло либо погибнуть с кораблем, либо покончить с собой.
Так как корабль неумолимо приближался к Земле, капитан был вынужден применить закон по отношению к злополучному второму штурману. Он лично передал удрученному Ут-во-мраке капсулу с ядом, и тот, попрощавшись коротким кивком головы, под строгими взглядами своих товарищей проглотил капсулу и почти мгновенно упал мертвым. Младшая переводчица (телепатка) Люба упала в обморок, не выдержав душевной боли, которую испытывал второй штурман во время перехода в состояние смерти, а старший переводчик (телепат) По-из стал биться в судорогах, что произвело на остальных удручающее впечатление — каждому предстояло вот-вот пройти краткую дорогу к смерти, совершить над собой казнь, и по поведению переводчиков (телепатов) ясно было, насколько ужасна эта смерть.
Капитан Ут-дирек посыпал тело второго штурмана специальным порошком, отчего тело превратилось в жидкость и вытекло через решетку в полу кают-компании.
А корабль «ВВР» (Восхищение Великим Разумом) тем временем продолжал падать на Землю.
Умудренная жизненным опытом Не-лю (Несущая людям радость) задала капитану вопрос:
— Нет ли способа избежать смерти?
Капитан объяснил ей то, что она знала и без его ответа:
— Мы можем катапультироваться в момент столкновения корабля с Землей и принудительной аннигиляции. Тогда мы останемся в живых. Но если об этом кто-то узнает — неважно кто: галактический патруль, или правительство нашей планеты, или даже президиум Академии наук Дома, мы будем подвергнуты медленному умерщвлению, которое в зависимости от тяжести преступления может продолжаться неделю, месяц или даже столетие.
При этих словах Люба снова упала в обморок, а Не-свелю принялась горько плакать, потому что она еще не успела насладиться жизнью, а главное — любовью.
Корабль уже вошел в верхние слои земной атмосферы, и все старания замедлить его падение были тщетны.
— Мой долг, — сказал капитан, — велит раздать вам смертельные капсулы, а ваш долг состоит в том, чтобы их проглотить и умереть. Затем я посыплю ваши тела порошком смерти, вы превратитесь в жидкость, а я прослежу за тем, чтобы вы попали в корабельную канализацию, а затем взорву себя вместе с кораблем.
Так сказал капитан, но недоверие закралось в души членов экипажа.
Впервые за все дни и месяцы полета они подумали, что капитан, убив их, может сохранить свою жизнь.
И тогда общие мысли высказал переводчик (телепат) По-из, потому что для него было мало секретов в умах товарищей. Он не мог уловить лишь те мысли, которые не принимали словесной формы. Но стоило вам сформулировать мысль и найти для нее слово, как По-из заглядывал вам в череп, и все становилось на свои места.
— Уважаемый капитан, — сказал По-из, — мы все решили остаться в живых.
— Это невозможно!
— Это возможно при условии, если никто не будет нас искать. Если все будут убеждены, что нас более нет.
— В одежду каждого из нас вживлены поисковые датчики, — сказал капитан Ут-дирек. — Они включаются, как только поле корабля перестает нас защищать.
— Значит, — сказал По-из после паузы, собрав мысли своих товарищей, — нам надо избавиться от датчиков.
— Чепуха! Вся одежда — сплошной датчик! В этом гениальность спасательной службы.
— Значит, — сказал По-из, собрав мысли своих товарищей, — нам придется избавиться от одежды.
Капитан засмеялся. Он принадлежал к такой древней и высокой цивилизации, что даже само слово «голый» на его языке было грубым ругательством. Капитану за его семьсотдвадцатитрехлетнюю жизнь не приходилось еще видеть обнаженного человеческого тела. По обычаям Дома он даже сам мылся в темноте, выключив свет.
Может возникнуть вопрос: возможно ли совместное проживание супругов при таких условиях, возможны ли романы, измены и любовные извращения? Ответим: да, все это возможно! Супруги погружаются в постель, одетые в ночные одежды, и производят любовные действия в полной темноте. Существует даже древняя легенда о человеке, который возжелал увидеть тело околдовавшей его женщины. Он догнал ее в лесу, где она собирала съедобные грибы, и начал срывать с нее одежды. Однако боги превратили ее одежды в раскаленные латы. Насильник обломал ногти и сжег ладони, но своего не добился. Правда, и его жертва не выжила — у нее сгорела кожа. Такую грустную легенду рассказывают детям на Доме.
Конечно, в любой цивилизации есть свои развратники и извращения. Не обошла эта пакость и Дом. Говорят, что в трущобах столицы есть места разврата, где показывают обнаженных кукол.
В свете этого можно понять, в какой шок не только капитана Ут-дирека, но и остальных путешественников ввергла реплика телепата По-иза, который, кстати, высказал их собственные подспудные мысли.
Наступила тягостная пауза.
За иллюминаторами падающего корабля клубилась атмосфера Земли. Решать надо было немедленно.
Переводчица Люба, чутко воспринимавшая эмоциональный фон, ломала в отчаянии руки. В отчаянии остальные обводили взглядами кают-компанию корабля, тесно уставленную столь дорогими их сердцам вещами, ведь цивилизацию Дома можно назвать цивилизацией приятных предметов (ЦПП). Каждый житель планеты тратит значительную часть жизни на аккумуляцию красивых и приятных его изысканному вкусу вещей.
Отчаянная борьба корабельного компьютера и земного притяжения привела к тому, что на корабле погас свет — энергия требовалась для более важных целей.
Зловещий гул наполнял корабль.
В темноте кают-компании можно было угадать лихорадочное движение.
Капитан нажал на кнопку, превращавшую кают-компанию в спасательную шлюпку.
Шлюпка вылетела из корабля, а невидимая и неосязаемая громада «ВВР» пронеслась к Земле, и с легким звуком, схожим со звуком открываемой бутылки шампанского, гигантский корабль перестал существовать.
Неосвещенная шлюпка плавно опустилась на Землю. С легким ударом она коснулась ее поверхности.
Капитан откинул люк, чтобы при внешнем свете отыскать в аптечке капсулы с ядом и порошок, который превратит тела спутников в безвредную воду.
И тут его глазам предстало зрелище, которого он никак не ожидал увидеть.
Шесть членов экспедиции — штурман Ут-пя, гуманист Ут-бе-бе, умудренная Не-лю, красавица Не-свелю, а также переводчики (телепаты) Люба и По-из стояли перед ним, прикрывая ладонями причинные места. Все они были абсолютно обнажены.
Перед ними стоял выбор: жизнь или честь. И они избрали жизнь.
Капитан был среди них единственным одетым.
Не в силах выдержать отвратительное зрелище, он закрыл глаза и протянул руку к аптечному шкафчику, чтобы убить себя и избежать стыда.
И тогда его остановил голос умудренной жизнью Не-лю:
— Капитан, лишь вы знаете условное слово, которое уничтожит спасательную шлюпку. Если этого не сделать немедленно, на планете Дом получат сигнал, что мы спаслись, со всеми вытекающими из этого последствиями. Если вы твердо решили покинуть нас и удалиться в лучший мир, не завершив ваших научных планов, то скажите нам пароль — вы же не такой садист, чтобы утащить всех нас за собой на тот свет?
— Это мой долг, — мрачно ответил капитан.
Тогда переводчик По-из, подчиняясь коллективной воле экипажа, схватил стул и ударил им по стеклянному шкафчику аптечки. И капсулы с ядом рассыпались по полу.
— У вас одна минута, капитан! — закричала Люба.
Остальные присоединились к ее призыву, уверяя капитана, что жизнь прекрасна даже в обнаженном виде.
И за шесть секунд до истечения критической минуты капитан начал снимать штаны...
Еще через три минуты все они отбежали на пятьдесят шагов от спасательной шлюпки, и обнаженный капитан произнес кодовое слово, после чего спасательная шлюпка испарилась.
Путь назад был отрезан.
С этой минуты обитатели планеты Дом — знаменитые ученые и переводчики должны были отыскать себе место в новом мире. Без единого орудия и без единого клочка одежды. При условии, что никто на этой планете никогда не догадается, что шестеро пришельцев — пришельцы.
Как это сделать — никто не знал.
Над ними светило слишком яркое чужое солнце. Вокруг жужжали местные насекомые, пели местные птицы, шуршали местные кусты и деревья, а внизу журчала река.
Им было страшно.
Некоторые уже жалели о том, что не приняли смерть.
Они смотрели на капитана с надеждой, но капитан ничего не мог им посоветовать.
Гибель космического корабля «ВВР» имела место в долине реки Пруи в стране Лигон, в тридцати милях к северу от той пещеры, где происходили последующие события. Там располагалось плоскогорье, заросшее редким кустарником.
Первые же минуты, проведенные на Земле, заставили космонавтов горько пожалеть о том, что они лишены привычной защиты корабля. Под ногами были острые камни и колючая трава, сверху светило жаркое солнце, ветер, скатывавшийся с голубых гор, налетал ледяными волнами. И главное — безнадежность.
Они стояли жалкой кучкой, стараясь не глядеть друг на друга, потому что в жизни им не приходилось сталкиваться с таким отвратительным зрелищем. Для всех впервые обнаружилось, что помимо приятных лиц и изящных пальцев каждый обладает еще животом, растительностью на теле, половыми органами и острыми коленями.
Люба опять была готова упасть в обморок, но По-из обратился к спутникам с просьбой не разглядывать друг друга, иначе он не отвечает за жизнь бедной переводчицы (телепатки).
Нелегко подчиниться такому запрету, но, к счастью для здоровья Любы, над головами пришельцев начал кружить орел. Не зная, чем это грозит, капитан предложил спутникам рассредоточиться и отступить к деревьям, вершины которых поднимались ниже по склону, ведущему к реке.
Быстро передвигаться они не могли, так как их ступни были очень нежными, и они с трудом сдерживали крики — каждая травинка причиняла им острую боль.
Со стороны эти люди выглядели странно, так как при каждом шаге они взмахивали руками, ноги их совершали нелепые движения, и при этом они старались скрыть от окружающих свою наготу.
Лишь через несколько минут, взмыленные от быстрых движений, пришельцы собрались в тени большого тикового дерева, которое росло на опушке леса. Они тяжело дышали и молчали. Приходили в себя.
— Т-а-ак, — сказал вдруг капитан Ут-дирек. — Вот именно этого нам не хватало.
Обвиняющим перстом он указал на Не-лю, мудрую немолодую исследовательницу, которая на пути к тиковому дереву смогла сорвать лист банана и держала его перед собой, прикрывая грудь, живот и ноги до колен.
— В любой момент, — продолжал капитан, — мы можем и должны встретить местных жителей. На этой планете их пять миллиардов и нет такого уголка, в котором бы они не встречались. Мы с вами совершенно не представляем, каким образом прикрывают свой стыд жители именно этих мест, и в случае если они не используют для этого таких больших листьев, мы окажемся под подозрением. А от подозрения до обвинения один шаг. И скоро нас попросту казнят, потому что справедливо заподозрят в нас шпионов и инопланетян. А ну, убрать лист!
Не-лю, густо покраснев, уронила на землю лист банана, но в последний момент ее пальцы выхватили из листа кусок размером с ладонь и удержали его перед грудью — честная и мудрая Не-лю в тот момент не представляла, какую часть обнаженного тела она должна прикрыть, но понимала, что совсем ничего не прикрыть нельзя.
Капитан в отчаянии махнул рукой.
Наступила долгая пауза.
— Как вы думаете, — спросил штурман Ут-пя, — пригодна ли для питья местная вода? Я полагаю, что это вопрос принципиальный, потому что, если она непригодна для приема внутрь, мы обречены на смерть куда более мучительную, чем та, от которой мы отказались. Ведь у нас теперь нет капсул мгновенного действия.
Они прислушались к журчанию воды, доносившемуся снизу, а затем, не сговариваясь, начали спускаться к реке.
Внезапно Люба вскрикнула.
Они обернулись к ней.
Люба держала ладонь прижатой к ключице. По ее лицу катились слезы.
— Что с тобой? — спросил капитан.
— Я укушена, — мысленно ответила Люба.
Она подняла руку, и на траву упало придавленное ею небольшое насекомое, а на месте, где это насекомое было убито, быстро распространялись краснота и припухлость.
— И даже нет аптечки, — печально произнесла прекрасная Не-свелю. — От следующего укуса мы умрем.
Но так как пока что никто не умер, они продолжали спуск и вскоре оказались на камнях, окаймлявших прозрачные струи реки. Чуть ниже по течению река расширялась, образуя неглубокую заводь.
— Хорошо, — сказал тогда молодой гуманист Ут-бе-бе (Утешающий в беде и беспорядках). — Как самый молодой, я пожертвую собой и попробую эту воду, тем более что меня так донимает жажда, что по мне лучше смерть, чем дальнейшие муки.
Он встал на колени, а все отвернулись и не стали смотреть на него, потому что вид обнаженного человеческого тела, стоявшего на коленях и опустившего голову в воду, был более чем неэстетичен.
После первого глотка Ут-бе-бе испуганно воскликнул:
— Ой, холодно! Зубы ломит!
Но затем он пересилил себя и стал пить большими глотками, получая удовольствие и не собираясь умирать.
Первыми последовали его примеру переводчики По-из и Люба, а затем и остальные.
Густые кроны деревьев нависали в том месте над рекой, бабочки и стрекозы медленно парили над прозрачными струями, от которых распространялась свежая прохлада.
И этот царивший вокруг покой и отсутствие непосредственных опасностей дали возможность космонавтам собраться с духом и трезво оценить свое положение и перспективы остаться в живых. Они расселись по берегу, каждый скрывался за кустиком, чтобы не тревожить сотоварищей своей наготой и самому не видеть голых тел.
— Что будем делать? — спросил капитан Ут-дирек.
Ответили ему далеко не сразу. Каждый в меру своей мудрости искал нужное решение, а телепаты прикрыли внутренние глаза, чтобы не вмешиваться в эти далеко не всегда им понятные мучения мозгов.
— Нам надо питаться, — сказал мудрый Ут-бе-бе. — Но мы не знаем, как это сделать без приборов.
Капитан не перебивал его, хотя понимал, что вопрос о пище — тактический. Надо было сначала решить главный вопрос — жить ли дальше либо, осмотревшись вокруг и убедившись, что шансов победить судьбу нет, все же покончить с собой.
— Нам следует отыскать местных жителей и внимательно наблюдать за ними, — сказала мудрая Не-лю. — Потом одеться, как они, научиться их разговору и влиться в их число так, чтобы они не заметили.
Это уже было конструктивное предложение, однако техническая сторона дела оставалась неясной. Во-первых, неясно было, захотят ли местные жители, чтобы их изучали...
— Я категорически против такого решения, — отозвался из-за колючего куста штурман Ут-пя. — Судя по известным картам Земли, в области, где мы приземлились, находятся обширные незаселенные пространства. Климат здесь пригоден для жизни. Мы должны затеряться в этих горах.
— Нам надо калорийно питаться, — напомнил горячий Ут-бе-бе, — иначе клетки головного мозга не будут получать должного питания и мы станем глупыми, как обезьяны.
— О нет! — вырвалось у умудренной Не-лю. — Только не это!
Не-лю, как и большинство жителей Дома, полагала, что самое страшное, что может приключиться с человеком, — это оглупление.
— Я не совсем представляю, как нам здесь выжить, — мрачно заявил капитан Ут-дирек, который вернулся к мысли склонить своих подчиненных к самоубийству, так как уже не видел смысла в продолжении жизни и накоплении позора. — Я полагаю, что лучше закончить все сразу.
— Ах, оставьте, капитан! — сказал штурман Ут-пя, который не мог простить капитану смерти своего помощника, приходившегося ему к тому же двоюродным племянником. — Вы имели все возможности уйти от нас дорогой чести, но предпочли испить с нами чашу позора.
— Я капитан, — ответил с достоинством Ут-дирек, — и как таковой должен разделять все испытания моего экипажа.
Ут-пя лишь отмахнулся, потому что знал, как на такое решение капитана посмотрят дома. Ведь каждая минута пребывания экипажа «ВВР» на Земле увеличивает опасность разоблачения. И никто их щадить не будет — речь идет о чести родной планеты. Этот старый циник понимал, что капитан испугался и не может признаться в такой слабости, потому что потеряет власть над командой.
Ут-пя поднялся и, скрываясь за кустами, отправился вниз по течению речки к тихой заводи, потому что его привлекло движение в водоеме. Не обращая внимания на укоризненные взгляды сотоварищей, он вошел в воду и стал приглядываться к существам, которые, поблескивая серебристым покровом, скользили под водой. Отдаленно они напоминали тех рыб, которых Ут-пя еще недавно ловил в речке, протекавшей у его родного города. Правда, там не встречались рыбки длиннее пальца, но и здесь, в горах, в небольшой речке, они были невелики.
Старый переводчик По-из, уловивший ход мыслей штурмана, присоединился к нему, не обращая внимания на наготу собеседника, и они заговорили о том, как бы лучше поймать рыбок.
Люба, нанервничавшаяся за день, задремала на камнях.
Капитан, обратившийся к умудренной Не-лю, подумал вслух, что недурно бы для начала отыскать какое-нибудь прикрытое от непогоды и любопытных глаз пристанище.
А так как штурман и переводчик пока не придумали, как ловить рыб в реке, то после некоторых споров все вместе, разбудив Любу, направились вниз по течению, надеясь отыскать приют до темноты.
Любопытно, что каждый из ученых, как они потом признавались, страдал по какому-нибудь пустяку и жалел, что не захватил его с собой. К примеру, капитан жалел, что не взял в нарушение правил маленький кипятильник, без которого неизвестно, как обеззараживать воду от местных, возможно, смертельных микробов.
А вот красавица Не-свелю мечтала о гребне — о своей полуавтоматической щетке, которая и мыла, и сушила, и завивала волосы. Зато умудренная Не-лю страшно боялась того, что, оставшись без книг, не захватив с собой хотя бы карманный словарь, она рискует поглупеть.
Постепенно голод все более мучил странников. Прошло уже несколько часов после катастрофы, и никто с тех пор не держал во рту и маковой росинки.
Однако пока не удалось придумать, как ловить рыбу, неизвестно было, можно ли поймать и убить какое-нибудь животное, съедобны ли грибы и ягоды, которые встречались на пути. Тем временем Ут-пя мысленно изобретал лук, пользуясь образами, почерпнутыми в историческом музее.
Уже начало темнеть и отчаяние охватывало путников, когда быстроногий Ут-бе-бе, заметив на обрыве темное пятно, поднялся туда и убедился, что это вход в небольшую нишу, углубление в обрыве, куда они смогли набиться, тесно прижавшись друг к другу.
С каждой минутой воздух становился все холодней. Голые люди впервые в жизни ощутили, что такое тепло обнаженного тела соплеменника.
Они долго не спали, прислушивались к звукам леса.
Страшно ухала какая-то ночная птица, бесшумно стаями пролетали перед пещеркой летучие лисицы, внизу неровно шумела вода...
— Если отыскать каменный наконечник, — сказал Ут-пя, — и приделать его к палке, получится копье.
Все зашикали на него, им показалось, что его голос разнесся на тысячи шагов вокруг.
Поэтому По-из, который чувствовал к Ут-пя симпатию, шепотом добавил:
— Можно сделать и дубинку. Хорошую крепкую дубинку. Должны же здесь быть звери.
— Но мы не можем есть их сырыми, — сказала Не-лю.
— Я сейчас готова съесть сырую лягушку, — ответила Не-свелю.
Вокруг раздались приглушенные возмущенные голоса, и только телепаты знали, что Не-свелю дразнит остальных, а на самом деле скорее умрет, чем съест сырую лягушку.
Ночь прошла почти без сна, в кошмарах, всхлипах, вскриках, стонах, храпе, тяжелом дыхании. Забываясь, пришельцы неслись по волнам космоса или даже благополучно возвращались к родным пенатам. Но укол комара, укус блохи, струя ледяного ветра с ледников возвращали их к тяжкой действительности, и, зажмурившись, они старались вновь от нее отрешиться.
С первыми лучами солнца, осветившими верхушки деревьев и горные вершины, клубок человеческих тел зашевелился энергичнее, встрепанные головы поднялись, чтобы лучше разглядеть окружающую природу.
Искусанные насекомыми жаловались на боль и опухоли, но целитель Ут-бе-бе ничем не мог помочь, потому что у него не было с собой компьютера и лекарств. Хуже всего пришлось переводчице Любе, так как она тонко чувствовала других людей и у нее чесалось все тело от укусов, нанесенных ее товарищам...
Стараясь не видеть друг друга, пришельцы разошлись по кустам, чтобы совершить туалет, а затем спустились к реке напиться и утолить водой жестокий голод.
Ут-бе-бе, замешкавшийся в нише, вытряхивая из волос песок и пыль, нечаянно увидел проходившую мимо, словно пугливая лань, прекрасную мыслительницу Не-свелю (Немеркнущий свет любви) и вдруг с внутренним содроганием понял, что зрелище это не вызывает в нем должного отвращения, и, более того, он направился к реке следом за прекрасной коллегой, со все растущим удовольствием глядя на движения ее бедер и лопаток.
Почувствовав его взгляд, Не-свелю оглянулась, словно за ней крался хищник.
— Что? — воскликнула она. — Что-нибудь случилось?
Но в этот момент ее взор уперся в обнаженный фасад Ут-бе-бе, и ей пришлось зажмуриться, чтобы не упасть в обморок. Ут-бе-бе тоже смутился и нырнул в кусты, которые оказались колючими.
Так что, когда он выбрался из зарослей у самой воды, он был исцарапан, чем воспользовались жгучие мухи и оводы, которые до того мирно резвились над струями воды.
Спасаясь от них, Ут-бе-бе погрузился в холодную воду, и его сразу же вынесло в заводь, где нежились под солнечными лучиками серебряные рыбы, которые приняли Ут-бе-бе за крупную, но вполне безопасную рыбу, так как никогда еще не встречались с опасной рыбой. Для них, форельной мелочи, опасность исходила с суши.
Неожиданно для самого себя Ут-бе-бе наткнулся растопыренными пальцами правой руки на небольшую форель, и та не успела уплыть, так как его пальцы сомкнулись, и, сам не веря своему успеху, Ут-бе-бе вскочил, подняв фонтан сверкающих брызг, и закричал, распугивая птиц:
— Я поймал рыбу!
В мгновение ока его спутники сбежались к заводи — никто из них уже не видел, что Ут-бе-бе голый. Все видели рыбу. Все желали ее.
— Давайте разожжем костер, — предложила Не-лю.
— Зачем? — быстро спросил Ут-бе-бе.
— А что вы предлагаете? — спросила Не-лю.
— Я предлагаю ее съесть, — сказал Ут-бе-бе.
— Сырую! — воскликнула Не-лю.
— Один? — закричал Ут-пя.
— А почему бы и нет? — спросил Ут-бе-бе. — Ведь я ее поймал
— Ут-бе-бе, — вмешался в разговор капитан, — вы, очевидно, забыли, что, даже лишившись одежды, даже не имея средств к существованию, мы остаемся представителями передовой, развитой цивилизации.
— Которая нас укокошит, когда узнает, что мы не покончили с собой, — возразил Ут-бе-бе, поднося рыбу ко рту.
— Она может быть ядовитой! — воскликнул По-из.
— А может, и не ядовитой, — ответил Ут-бе-бе и вгрызся зубами в жабры форели.
— Но в конце концов вы же интеллигентный человек! — закричал Ут-пя. — Вспомните о чувстве собственного достоинства.
Ут-бе-бе начал жевать рыбку, которая продолжала бить хвостом.
И тут нервы у его спутников не выдержали.
— Делить! — закричали они. — Да здравствует справедливость!
Ут-бе-бе, занятый поеданием форели, оказался недостаточно резв, и толпа пришельцев опрокинула его в воду. Отчаянным усилием форель рванулась из руки и ушла вниз по течению, увлекая за собой своих товарок.
А пришельцы, удрученные, одураченные, голодные и злые, по очереди вылезали на берег и усаживались там, отмахиваясь от комаров и оводов.
— Добились справедливости, — сказал Ут-бе-бе. — Мыслители!
На что капитан ответил:
— Поделился бы по справедливости, и тебе бы достался кусок.
Затем капитан продолжал:
— Мы с вами, коллеги, попали в невероятно сложную ситуацию. В отличие от вас я всю ночь не спал и думал. Я пришел к выводу, что остаться живыми и умными мы сможем, только если будем неукоснительно соблюдать правила человеческого общежития, беречь высокие законы нравственности. Какими мы были дома, какими мы были на борту космического корабля, такими мы должны остаться здесь...
Капитан пожевал губами и окинул бывших подчиненных внимательным взглядом. Все молчали, все внимательно слушали, хотя Ут-бе-бе криво усмехался, стараясь хоть этим дать понять, что он выше капитанской морали.
— Мы только что наблюдали превращение человека в грязное животное. Да, именно так! И не пытайся возразить, уважаемый Ут-бе-бе. Ты еще не видел жизни и не знаешь, что человек силен только в коллективе. Тем более если он попал во враждебную среду. Сегодня ты сожрал в углу пойманную рыбку, завтра ты украл у меня кусок хлеба...
При слове «хлеб» телепаты сглотнули слюну, потому что воображение капитана воспроизвело кусок хлеба.
— Послезавтра... — Голос капитана окреп и вознесся к вершинам гор. — Послезавтра мы соберемся и зарежем самого вкусного и молодого члена нашего общества.
Капитан показал на Любу. Ут-бе-бе заплакал, но неизвестно, от искреннего раскаяния или от притворства.
— У меня есть предложение, — продолжал капитан совсем другим, обыкновенным, мирным голосом. — В лесу есть ягоды, плоды, орехи и грибы. Мы не знаем, какие из них ядовитые, а какие нет. Мы не можем выделить из нашей среды пробовальщика но, как гуманисты, мы все должны поочередно выполнять эту роль. Один день пробовать будет Ут-пя, второй Не-лю... и так далее.
Будучи цивилизованными людьми и учеными, присутствующие согласились, что при таком решении шансы погибнуть от отравления становятся равными. И это справедливо. А справедливость, высказанная и принятая всеми и определившая всем одинаковые условия риска, поставила Ут-бе-бе перед обязательным выбором — подчиниться большинству или в одиночестве двинуться по пути, ведущему к дикости. За Ут-бе-бе был соблазн зверя, в решении капитана — стремление выдержать напор этой дикости. Не умерев со всеми, капитан вознамерился жить со всеми. И помогать слабым.
После этого пришельцы разбрелись по окрестностям, собирая ягоды и плоды, а также орехи и грибы. Все это было снесено на берег и разложено на плоском камне.
Затем капитан оглядел всех присутствующих и спросил:
— Будут ли возражения против того, чтобы первым пробовальщиком стал уважаемый Ут-бе-бе, который сегодня уже проявил склонность и способности к знакомству с местными продуктами?
Ни у кого, кроме Ут-бе-бе, возражений не оказалось, да и Ут-бе-бе, деморализованный недавним поражением, не смог сопротивляться.
К сожалению для пришельцев, март — это конец зимнего сезона. Большинство кустов и деревьев уже дало плоды, и после трехмесячного сна они лишь распускают свои разнообразные душистые цветы. Правда, людям удалось отыскать на земле некоторое количество лесных орехов, часть из них еще не успела сгнить и была съедобна. Женщины забрели в банановые заросли у реки, из тех, что цветут и плодоносят круглый год. Бананы были еще зелеными, но есть их было можно. Грибы — высокие поганки — Ут-бе-бе отказался пробовать наотрез, объяснив свой бунт тем, что покончить жизнь самоубийством он мог раньше и безболезненнее.
Тем временем Ут-пя с По-изом старались вспомнить, как разжигают огонь. Конечно, им это бы удалось, если бы нашлась хоть какая-нибудь линза. В школе они учили, что огонь добывается и трением. Но что обо что тереть, они так и не вспомнили.
Пока Ут-пя и По-из добывали огонь, капитан и Не-лю фиксировали достижения Ут-бе-бе, который смиренно давился добычей, остальные пришельцы занимались рыбной ловлей — бродили по мелководью и время от времени плюхались животами в воду. Но рыба больше не попадалась — она быстро поумнела.
Примерно через час, отчаявшись добиться успеха, они окружили изнемогшего от усилий Ут-бе-бе и наблюдали, нет ли в его лице признаков приближающейся смерти. Ут-бе-бе это надоело, и он закричал на своих коллег:
— Ну что вы сбежались, как хищные крысы к моему свежему трупу! Если я даже помру, вам никогда не догадаться, что же меня погубило.
— Догадаться, догадаться! — возразил капитан. — Мы все записываем.
Под этим он имел в виду изобретенную им систему камешков, которые он укладывал возле себя на песочек.
В результате Ут-бе-бе признался, что придется пока питаться орехами и зелеными бананами. Так и было решено, хотя этих продуктов в долине было недостаточно.
Во второй половине дня они отправились вниз по течению реки, надеясь, что там должно быть теплее по ночам, а также богаче растительность. Все были голодны, устали от тщетности усилий накормить себя и растерянности перед завтрашним днем.
Исключение составлял Ут-бе-бе, который, хоть и мучился расстройством желудка, не был так голоден, как остальные. К тому же он был зол на капитана и не намеревался более подчиняться правилам цивилизованного общества, правда, в будущем решил быть осторожнее и не попадаться на глаза общественности.
Они шли, стараясь не удаляться от реки, однако ущелье порой сужалось, и волей-неволей им приходилось подниматься выше, пользуясь звериными тропками. Однажды удалось даже увидеть одно из животных. Это случилось при драматических обстоятельствах.
...В тот момент, на закате солнца, они взошли на высокий обрыв, и оттуда была хорошо видна теснина, где шумела ставшая уже более полноводной река.
Они переводили дух, отмахиваясь ветками от комаров, когда зоркая Люба воскликнула:
— Смотрите вниз!
И они увидели, как из чащи к воде осторожно, оглядываясь, вышло изящное четвероногое животное с рогами на голове и копытцами на ногах. Оно стало пить воду, поминутно поднимая голову и оглядываясь.
— Сколько мяса! — сказал тогда Ут-пя.
— Надо кинуть камень! — спохватился капитан. — Надо попасть ему в голову.
Тут же все как по команде кинулись в разные стороны и стали ползать над обрывом в поисках достойного камня. Но отыскать его не успели, потому что людей обогнал крупный хищник, тело которого было поперек поделено на желтые и черные полосы, а раскрытая в момент прыжка пасть была алой. Хищник в прыжке ударил свою жертву, и потому она почти не сопротивлялась. Острые громадные зубы хищника сомкнулись на тонкой шее жертвы, та засучила в муке ногами, взрывая острыми копытами траву и камешки, и замерла, залитая кровью.
Хищник тут же начал пожирать жертву, а пришельцы стояли на краю обрыва и в ужасе смотрели на эту сцену.
Неподвижность коллег нарушил непокорный Ут-бе-бе, который все же нашел камень и поднял над головой, намереваясь метнуть его вниз.
Не-лю заметила это движение и кинулась к Ут-бе-бе, отчаянно шепча:
Что вы делаете! Не смейте! Он же нас съест.
— Нет, — отвечал Ут-бе-бе, отбиваясь от умудренной женщины. — Он струсит, он всего лишь зверь. А если мы его не отпугнем, он утащит труп своей жертвы.
И с этими словами Ут-бе-бе метнул камень, который упал возле головы хищника, заставив того отпрянуть. Хищник запрокинул кверху страшную морду и зарычал, отпугивая людей. Люба была близка к обмороку, а По-из уже тащил еще камень. Ут-бе-бе метнул его точнее и угодил хищнику в бок. Это возымело действие. Рыча от боли, зверь отпрыгнул от добычи и попытался взобраться на утес, чтобы напасть на людей.
Почувствовав силу, пришельцы стали собирать камни, палки и сучья, и вниз посыпался град предметов, что испугало хищника настолько, что он убежал, поджав хвост.
Ут-бе-бе начал быстро спускаться к трупу погибшего животного, потому что не без оснований полагал, что здесь водятся трупоеды, которые могут обогнать людей. Он вооружился дубиной, вернее, отломанным от сухого дерева суком, и теперь ему не был страшен хищник, потому что вряд ли тот осмелится вернуться к добыче, на которую претендуют столь агрессивные ученые.
Через считанные минуты они стояли, окружив труп несчастного рогатого существа.
— А что теперь делать? — спросила Люба и не нашла телепатического ответа на высказанную мысль. Никто не знал, как подступиться к добыче.
— Для начала, — произнес наконец Ут-бе-бе, и от его слов и мыслей Люба упала в обморок раньше, чем он успел перевести мысли в слова, — мы можем отсосать его кровь — она должна быть питательна.
Но сам он не сделал никакого движения, чтобы привести свой план в жизнь.
— Лучше убейте меня, — сказала Не-лю.
— Вот бы и убивалась вовремя, — мрачно заметил Ут-пя.
— Давай, — сказал капитан, — пей кровь, как комар.
— И выпью, — сказал Ут-бе-бе. В нем было упрямство, которое в свое время помогало ему не раз побеждать на физических олимпиадах и конкурсах, потому что, когда остальные участники падали в изнеможении, он продолжал рисовать и писать и уже за одно это получал премии.
Ут-бе-бе встал на колени перед убитым животным. Шея животного была разодрана зубами хищника, и кровь еще сочилась из нее. Над рваной раной стайкой вились уже пронюхавшие о добыче зеленые мухи.
— Ну! — крикнула Не-лю.
В голосе ее звучало злорадство. Ут-бе-бе ничего не оставалось, как выполнить свое намерение. Он дотронулся губами до кровавой раны. Кровь отвратительно пахла, и Ут-бе-бе понял, что сейчас упадет бездыханным рядом с трупом жертвы.
Нет, мысленно произнес он и, сделав вид, что отпил крови, выпрямился. Кровью было измазано все его лицо и кровь сползала густеющими полосами по груди.
— Ой, нет! Только не это! — закричала прекрасная Не-свелю и кинулась в реку.
Вода понесла ее и ударила о камень. Ут-бе-бе бросился в воду следом за красавицей и, будучи неплохим пловцом, быстро настиг ее, заодно отмывшись от крови. Когда он помогал ей выбраться из реки, которая, впрочем, была чуть шире ручья, то на нем и следа не осталось от недавнего ужаса.
— Нет, сначала надо добыть огонь, — сказал капитан. — Кстати, у нас нет ножа?
Все с облегчением согласились с капитаном, и для того чтобы сохранить труп животного от гниения, насекомых и хищников, они сволокли его в глубокий бочаг посреди реки и оставили в воде.
— Ничего, — сказал Ут-пя, — сейчас найдем укрытие, разведем огонь, выточим ножи — и заживем!
— Только бы дожить до этого, — вздохнула мудрая Не-лю. Она уже ослабела, и каждый шаг давался ей с трудом. К тому же из-за комаров она потеряла много крови.
Так и не отведав мяса, они вновь направились вниз по реке и, наверно, в тот день не смогли бы отыскать себе убежище, потому что страшно устали и изголодались, если бы вдруг не услышали впереди угрожающий шум и треск.
Они замерли, полагая, что возвращается полосатый хищник, чтобы востребовать добычу. Но действительность оказалась куда страшнее.
Вдоль берега реки медленно поднимались несколько гигантских животных, подобных которым на планете Дом не водилось. Впоследствии выяснилось, что жители Земли называют этих животных слонами, или элефантами, и слоны не едят людей. Но обо всем этом пришельцы не подозревали, и потому, увидев серых гигантов с двумя хвостами — спереди и сзади толстого туловища, они кинулись во все стороны, стараясь забраться как можно выше по склону...
Слоны остановились, удивленные таким поведением людей, и, будучи научены уже тому, что люди — это злобные враги других животных, они повернули обратно.
Пришельцы влезли на склон и оказались на широкой плоской площадке под каменным навесом. Далее зияла темнота — обширное подземное помещение, пещера.
Жизнь, столь жестокая к ним в последние часы и дни, вдруг смилостивилась. Впрочем, у каждой палки бывает два конца, и, ухватившись за приглянувшийся конец, пришельцы совершенно не подозревали, во что выльется для них жизнь в большой пещере в долине реки Пруи.
— Ну вот, постепенно все и образуется, — сказал штурман Ут-пя, усаживаясь на камень возле входа в пещеру и глядя на зеленое вечернее небо с яркими звездами, одна из которых была родной Вассапой, вокруг которой вращалась планета Дом. Штурмана Ут-пя охватила тихая безнадежная грусть — так, видно, и придется до конца дней своих лицезреть Дом лишь трудно угадываемой искоркой на чужом небе. Штурману безумно хотелось вернуться к работе, ведь он был математиком, и небо в звездах, напомнив ему о доме, превратилось в мыслях в громадный дисплей...
— Мне надо выйти, — сказала негромко Не-свелю, останавливаясь рядом со старым штурманом, — но я боюсь — там кто-то есть.
— Да, в чаще могут таиться дикие звери, — согласился штурман.
— Может быть, вы пойдете со мной и побудете неподалеку, пока я буду... — Не-свелю не смогла заставить себя произнести вслух название того, что она будет делать, потому что в цивилизованном обществе это было бы верхом неприличия, а Не-свелю даже здесь не забывала о том, что она представительница высокой цивилизации.
— Ничего не выйдет, — ответил штурман. — Если мы пойдем вместе, то дикие животные сожрут нас обоих. Меня такой вариант не радует.
— Но что же делать? — воскликнула красавица.
— Найти себе более отважного провожатого или ходить в кусты всем коллективом.
В тропиках темнеет очень быстро. За время короткого разговора небо стало темно-синим. Кусты возле пещеры казались черным зевом ночи, и оттуда доносились шорохи, треск, шуршание и даже вздохи таившихся там существ, враждебных обнаженным ученым.
Не-свелю не нашла себе отважного провожатого и, пользуясь темнотой, совершила свой туалет у стены пещеры, подальше от размышлявшего о компьютере Ут-пя.
Благоразумный По-из еще в сумерках нарвал на склоне травы и соорудил себе во внутреннем зале пещеры относительно мягкую постель. Люба последовала его примеру, остальные же были заняты иными проблемами — спорами о будущем, жалобами, рассуждениями и стенаниями — попыткой изобретения огня, планами изготовления рыболовной снасти... Так что темнота застала многих неподготовленными, и, когда пришло время отойти ко сну, По-из почувствовал, как в темноте пещеры вокруг него собираются коллеги, все более ощущающие прохладу подземного убежища и охваченные страхом провести ночь в одиночестве. И потому добрый По-из сказал:
— Давайте опять спать в обнимку — у меня здесь много травы, а если Люба соединит свою постель с моей, то всем хватит.
Пришельцы потянулись к переводчику По-изу и вскоре уже лежали клубком, как и в первую ночь.
Правда, ничто не повторяется в точности. Вчера их заставляли сжиматься в клубок тесные стенки ниши, в которой они затаились, сегодня же они лежали на плоском полу, кое-как прикрытом травой. Вчера царил такой холод, что зуб на зуб не попадал, сегодня же было прохладно, но терпимо. Вчера никто не смел шелохнуться и покинуть клубок тел, сегодня же время от времени кто-нибудь поднимался и уходил к выходу из пещеры, потому что у всех наевшихся зеленых бананов и орехов с непривычки испортился желудок.
К тому же голод мучил людей так сильно, что Ут-бе-бе, например, жевал травинки, которые составляли их ложе и не мог заснуть, капитану же так явственно снился ужин в родительском доме, что переводчица Люба проснулась и чуть не захлебнулась слюной от этих очевидных мыслей.
Более зрелую и умудренную Не-лю мучили мысли о бесславном завершении жизни. В свое время, отправляясь в рискованную экспедицию, Не-лю с готовностью согласилась на жестокое условие — самоубийство в случае провала или опасности разоблачения миссии. Она приняла это условие, как человек принимает мысль о собственной неизбежной смерти. Да, это случится в каком-то будущем.
Когда же оказалось, что перст судьбы направлен ей в сердце, все в Не-лю взбунтовалось против необходимости оборвать цветение собственной жизни в момент, когда она лишь достигла своей вершины. Смерть из невнятной и далекой угрозы превратилась в конкретный образ — шаг к пропасти, и тебя нет... И в тот момент инстинкт самосохранения оказался сильнее высших соображений преданности планете и государству. Подвиг совершается в момент самозабвенного движения, но не в момент рассуждения, что выбрать — послушание или жизнь.
Так рассуждала Не-лю, лежа на жесткой траве, чувствуя затекшим боком прикосновение холодного камня и понимая, к собственному удивлению, что она счастлива — счастлива выбором, который заставляет ее теперь испытывать холод и голод, укусы комаров и боль в сбитых ступнях — это же и есть продолжение жизни! Это победа ее выбора над слепой волей холодных сердцем чиновников.
И еще ничего в жизни не закончилось — главное, что с этого момента она свободна и никому свою свободу не уступит. Пускай ей осталось прожить год, месяц, неделю — но прожить на свободе!
Улыбаясь в полусне сквозь слезы, женщина теснее прижалась к спине капитана Ут-дирека и, преисполненная нежности, прикоснулась горячими губами к его шее. Капитан удовлетворенно хмыкнул во сне — ему снилось что-то приятное.
Утро, туманное, прохладное, сырое, низвергло путешественников на еще более низкую ступень отчаяния. Белая вата ползла по площадке перед пещерой, от сырости было зябко, а к реке спуститься трудно, потому что туман в глубине ущелья был гуще.
Люба проснулась раньше других и лежала, досматривая вместе со своими спутниками их утренние сны. Она намеревалась, как только станет совсем светло и поднимется солнце, отправиться на поиски фруктов. Но густой туман заставил ее замереть на краю площадки.
Вскоре к ней присоединился По-из, которому тоже не спалось. Они молча стояли и смотрели на текущее перед ними молоко, им не надо было обмениваться словами, чтобы понимать друг друга.
Как известно, на Доме переводчики (телепаты) чаще всего вступают в браки между собой. И, несмотря на некоторое неудобство постоянного знания того, что творится в голове твоего партнера, и прозрачности для него твоей собственной головы, такие браки обычно прочнее, чем браки между переводчиками и обычными людьми. И неудивительно, что По-из, еще перед отлетом познакомившись с новой молодой и способной переводчицей и при том привлекательной девушкой, сразу подумал, что она может подойти ему в качестве подруги жизни.
— Еще один такой день, — сказала Люба, — я не могу переносить мучения других людей. Они же умрут с голода, а я вынуждена буду умереть с ними вместе.
— Неужели тебя не учили, как закрывать свои органы чувств от воздействия чужих волн?
— Мы проходили это в школе, — ответила Люба. — Но я такая трепетная, что все равно чувствую...
— Не беспокойся, — сказал По-из, кладя руку на обнаженное плечо своей младшей коллеги, и та отпрянула в удивлении.
— Что вы имеете в виду?!
— Ты побледнела, — сказал По-из. — Ты еще так молода и наивна. У тебя никогда не было мужчины...
— Мне еще не назначили мужа, — согласилась Люба.
— Теперь ты выберешь его сама.
— Кого захочу?
— Кого захочешь — из нас.
— Нет! — вырвалось у девушки. — Я надеюсь, что здесь есть другие мужчины.
— К сожалению, ты не сможешь найти счастья с чужим. Я тебе это гарантирую.
По-из не считал нужным скрывать свои вполне земные желания от девушки. Но облекал их, опытный соблазнитель, в туман, подобный тому, что струился у их ног. И Люба понимала опасность, но в опасности была запретная сладость... Она даже забыла о голоде.
Люба нечаянно взглянула на ступни По-иза, а оттуда взгляд ее скользнул выше, по его ногам... Нет, это немыслимо!
Но Люба не успела ничего сказать и даже не успела упасть в обморок, потому что сначала По-из, а через две секунды и она сама почувствовала и услышала, как к пещере идет некто совсем чужой. Но разумный.
Они начали отступать под навес пещеры... И тут-то Люба лишилась чувств.
По-из растерянно склонился над ней, стараясь поднять ее и унести, но не успел, потому что как раз в этот момент из тумана вышел старший унтер-офицер Сато.