К тому времени – сентябрю 1954 года – упоминаемый в последнем письме Владимир Кабо был уже реабилитирован и жил в Москве. Освободились и многие узники Гавриловой Поляны. Большинству немощных, больных, пожилых политических заключенных вернули свободу и доброе имя. А отец Иоанн все еще томился в неволе.
Галина Викторовна Черепанова вспоминала, что вместе с двоюродной сестрой отца Иоанна матушкой Евгенией они посетили старца игумена Иоанна (Соколова) и «спросили у него благословения, чтобы написать от имени Танечки заявление об освобождении отца Иоанна, а старец ответил, что писать никуда не нужно, а нужно только просить “Верховную Верхушку”. И еще сказал: “В неявности придет”. Слова старца “в неявности придет” сбылись точно. По возвращении из лагеря батюшка позвонил ночью – точно, что “в неявности”»[76]. Но произошло это гораздо позже.
И все-таки, возможно, не получив вовремя известия об отсутствии благословения, сестра батюшки Татьяна Михайловна Крестьянкина хлопотала об освобождении брата. В следственном деле отца Иоанна сохранилось такое заявление:
«ГЕНЕРАЛЬНОМУ ПРОКУРОРУ СССР
От гр-ки КРЕСТЬЯНКИНОЙ Т. М.
г. Орел, ул. Безбожников, д. 55
В 1950 г. 29/IV был арестован мой брат, КРЕСТЬЯНКИН ИВАН МИХАЙЛОВИЧ, рожд. 1910 г., и осужден Особым Совещанием при МГБ СССР на 7 лет ИТЛ по ст. 58 п. 10.
Прошу Вас пересмотреть его дело, так как брат мой контрреволюционером никогда не был и нет никаких данных к его осуждению. С детства он был хорошим отзывчивым товарищем и примерным учеником. Находясь на гражданской службе, он честно трудился и всегда вел общественную работу, что подтверждается прилагаемыми документами[77].
Будучи глубоко верующим человеком, он стал священником и свои обязанности исполнял так же честно, как и на гражданской службе, строго придерживался того, что требовал от него его сан. Ни в одном его слове не было агитации, а наоборот, он учил верующих быть патриотами своей Родины.
Справку о его деятельности церковной Вы можете запросить в Московской Патриархии. Обвинение его было основано на клеветнических доносах, вызванных завистью сослуживцев, и нет никаких документов, подтверждающих его виновность. В настоящее время он признан инвалидом по зрению и находится в лагере для инвалидов».
Это заявление датировано 12 марта 1954 года. Через два дня Татьяна Михайловна умерла и уже не узнала, что ответом на ее просьбу было: «приговор Крестьянкину И. М. оставить без изменения».
О жизни отца Иоанна в Гавриловой Поляне оставил воспоминания писатель Анатолий Эммануилович Краснов-Левитин[78]: «Наибольшей популярностью пользовался среди заключенных отец Иоанн Крестьянкин. …Он священник и инок с головы до пят, и все мирское ему чуждо. Но он священник, и этого достаточно – и для прихожан, и для властей. Для прихожан – чтоб в короткое время стать одним из самых популярных священников в Москве; ну, а для властей – этого тоже вполне достаточно, чтобы арестовать человека и законопатить его на много лет в лагеря. В 1950 году он действительно был арестован.
Обвинения, которые ему предъявлялись, были смехотворны даже для того времени. Так, ему ставилось в вину, что он на отпусте поминал Александра Невского святым благоверным князем. (Видимо, по мнению следователя, надо было назвать его «товарищем».) И все в этом роде. Тем не менее получил семь лет.
В лагере возил на себе, впрягшись в санки, воду. Много молился. Все лагерное население к нему сразу потянулось. Всеобщий духовник. Начальство без конца его допекало и грозило тюрьмой. Приставили к нему специального наблюдателя – толстого здорового придурка из проворовавшихся хозяйственников. Запомнилась мне на всю жизнь почти символическая картина. Сидит на скамейке проворовавшийся хозяйственник, читает газету – он к тому же еще культорг в бараке. А за его спиной по площадке, окаймленной кустарником, бегает взад и вперед отец Иоанн. Только я понимаю, в чем дело. Это отец Иоанн совершает молитву.
Он близорукий. Глаза большие, проникновенные, глубокие. Несколько раз, приходя в барак, заставал его спящим. Во сне лицо дивно спокойное. Несколько раз, якобы гуляя с ним по лагерю, у него исповедовался. Чистый, хороший человек. В феврале 1955 года он освободился. Тепло с ним простились».
Освобождению отца Иоанна предшествовало чудо, о котором пишет Татьяна Сергеевна Смирнова. Незадолго до праздника Сретения Господня отцу Иоанну «явился преподобный Серафим Саровский. Он, именно он в свое время прикровенно открыл иерею Иоанну о грядущем заключении, теперь же он открыто сказал ему о готовящемся радостном изменении в жизни, об освобождении. “Будешь свободен”, – произнес святой старец и скрылся»[79].
15 февраля 1955 года, в день праздника Сретения Господня, отец Иоанн был освобожден по амнистии на два года раньше срока.
Как видно из переписки отца Иоанна из заключения, он писал в основном в два адреса: в город Орел – родной сестре Тане и двоюродной сестре монахине Евгении и в Москву – Матроне Георгиевне Ветвицкой и Галине Викторовне Черепановой. Письма в Орел не сохранились, архив писем батюшки сохранили московские духовные чада. Какими были эти люди – адресаты отца Иоанна?[81]
Татьяна Михайловна Крестьянкина, старшая сестра отца Иоанна, родилась 12 января 1903 года[82] в Орле. В раннем детстве Таня получила травму, из-за которой у нее деформировались кости, появился горб. Работала счетоводом в Горснабе. После смерти матери жила с двоюродной сестрой монахиней Евгенией (Марией Николаевной Овчинниковой). «Татьяна Михайловна была как ангелочек на самом деле, – вспоминает Алексей Борисович Ветвицкий. – Такая легкая по жизни, будто небесная птичка, добрая, приятная в общении. По духу они с батюшкой были очень близки, похожи». Умерла Татьяна в 1954 году в Орле, похоронена рядом с матерью, Елизаветой Иларионовной Крестьянкиной, на Крестительском кладбище.
Монахиня Евгения (Мария Николаевна Овчинникова), двоюродная сестра отца Иоанна, родилась в Орле в 1890 году. Ее мать Параскева Иларионовна Овчинникова (в девичестве Кошеверова) приходилась родной сестрой Елизавете Иларионовне Крестьянкиной и была крестной матерью отца Иоанна. Мария Николаевна была насельницей Орловского Введенского монастыря, где приняла монашеский постриг с именем Евгения. После закрытия монастыря проживала в Орле. Скончалась в 1969 году, похоронена на Крестительском кладбище.
Матрона Георгиевна Ветвицкая (в девичестве Новикова) родилась 21 ноября 1903 года в деревне Болотово Тульской губернии в благочестивой крестьянской семье. Переехала в Москву, где стала духовной дочерью владыки Арсения (Жадановского). Вышла замуж за духовного сына владыки Бориса Михайловича Ветвицкого, в 1932 году у супругов родился сын Алексей. Потом родилась дочка Варвара, которая умерла в возрасте 2,5 лет в 1939 году. 29 декабря того же года умер от туберкулеза Борис Михайлович, перед смертью приняв монашеский постриг с именем Арсений. Овдовев, Матрона Георгиевна одна воспитывала сына. Работала портнихой верхнего женского платья в мастерских НКВД, одновременно шила для храмов и духовенства. С отцом Иоанном познакомилась в 1945 или 1946 году, стала помогать молодому священнику. В течение всего периода заключения отца Иоанна вела с ним переписку, посещала его в лагере. После возвращения из лагеря батюшке было запрещено жить в Москве. Приезжая в столицу, он останавливался в семье Ветвицких и принимал в их квартире своих духовных чад. Матрона Георгиевна умерла 23 июля 1994 года на 91-м году жизни.
Галина Викторовна Черепанова родилась в Иркутске в марте 1910 года, то есть была ровесницей отца Иоанна. Кроме возраста они с батюшкой получили и одинаковую светскую профессию – Галина Викторовна работала бухгалтером. За помощь священнослужителям, сосланным в Сибирь, она подвергалась преследованиям властей. Во избежание ареста в 1946 году Галина спешно покинула Иркутск и приехала в Москву, где жила ее сестра Анна. Но между сестрами произошло какое-то огорчение, и Галина осталась одна в чужом большом городе. По Промыслу Божию она познакомилась с Матроной Георгиевной Ветвицкой и фактически стала членом ее семьи, прожила в ее доме 42 года. Вместе они были ближайшими помощницами отца Иоанна. Умерла Галина Викторовна в Москве 23 октября 1992 года.
В письмах отца Иоанна из Каргопольлага упоминается Владимир Кабо, в те годы – студент, а впоследствии – советский и австралийский этнограф, доктор исторических наук. С 1990 года Владимир Рафаилович жил в Австралии, где написал книгу «Дорога в Австралию», в которой содержатся небольшие воспоминания об отце Иоанне. Незадолго до своей кончины Владимир Рафаилович написал об отце Иоанне более подробно. Именно этот рассказ соузника батюшки приводим в заключение нашей книги.