— Чего ревешь, бестолочь? — спросила соседку бабка Неля. — Деньжат-то он тебе нехило так подкинул.

— Не знаю-ю-ю… — шмыгнула носом Лика.

— Эта гражданка по твою душу, Валя. Твой пациент, — вздохнула Неля. — Это ты со всякими травмированными работаешь.

— Да наведи ты на неё морока и успокоительного тумана, а то и так в квартире сыро, а она ещё большую сырость разводит, — поморщился Аббадон. — Кстати, о сыре, где-то в холодильнике завалялся кусочек сыра. Я помню, а ещё у Тимохи были бутерброды.

— Они в машине, — отозвался тут же Тимофей, продолжая рассматривать узоры на стенах, оставленные после битвы с Орловым.

— Отлично, — Аббадон тут же забыл о сыре. — Значит, бутерброды с колбасой. Неси. Герою полагается двойная порция.

— Ты что, ничего не понял? — Валя с отчаянием посмотрела на кота, а затем на Лику. — Она не из-за денег. Она из-за этого! — Она обвела рукой комнату, полную разрухи. — Её жизнь снова превратилась в хаос. Сначала призраки, потом подглядывающий маньяк… Она просто не знает, что делать дальше.

— А-а… — Аббадон махнул хвостом. — Экзистенциальный кризис. Самое время для бутерброда. Жир и углеводы творят чудеса с философией. Ещё, говорят, хорошо сладкое помогает, но я к нему не очень, мне бы мясца и рыбца.

— Заткнись, пушистый циник, — рявкнула бабка Неля. Но к Вале она обратилась с неожиданной серьёзностью: — А котофей, по-своему, прав. Ей нужна не твоя морока, а точка опоры. Новая. Потому что старая, — старуха пнула ногой обломок монитора, — вот она.

Лика подняла на них заплаканные глаза.

— Я… я не знаю, кто я. Веб-модель? Воровка? Приманка для призраков? Медиум?

— Ты — наша проблема, — буркнул Аббадон. — Со всеми вытекающими. А теперь, — он ткнул лапой в сторону Тимофея, — бутерброды. Пока я не начал жевать обои.

Тимофей, не отрываясь от изучения стены, достал из кармана ключи и бросил их коту.

— На заднем сиденье в пакете.

— Я сам, что ли, должен за ними идти? — возмутился кот.

— Толстой пушистой точке не помешает прогулка на свежем воздухе, — хмыкнула Неля.

— Я не точка, я тактическая единица! — возмущённо фыркнул Аббадон, но к двери поплёлся, схватив в зубы ключи.

— Вообще, Аббадон прав, — Тимофей оторвался от карты. — Предлагаю всем покинуть квартиру и где-нибудь спокойно перекусить.

— Ну, хоть кто-то меня понимает, — обрадовался кот и остановился около двери.

— И куда мы пойдём? — скептически спросила Валя. — В нашем виде нас везде примут за беженцев из горящего цирка.

— В то кафе, в котором нормально относятся к говорящим котам, — не задумываясь, ответил Тимофей. — Там полуподвальное помещение, тусклый свет, и хозяину всё равно. Помнишь, мы там как-то были?

— Где Неля спёрла у какой-то тётки яркое боа, — тут же оживился Аббадон. — Я там однажды пробрался на кухню. Видел огромную банку сметаны. Настоящую, деревенскую.

Даже Лика перестала всхлипывать и с надеждой посмотрела на дверь.

— А… а у них есть кофе и пирожные? — робко спросила она. — И мне переодеться надо, а то я вся мокрая.

— Кофе, пирожные, котлеты, сметана и главное — анонимность и лояльность к клиентам, — с напускной важностью провозгласил Аббадон, направляясь к выходу. — Всё это ждёт нас в заведении «Сытый енот». А бутерброды… — он бросил взгляд на Тимофея.

— Бутерброды никуда не денутся, — тот спокойно забрал ключи. — Они лежат на заднем сиденье. Можем взять с собой.

Через пятнадцать минут они сидели в тёмном углу полуподвального кафе. Запах жареного лука, котлет и кофе подействовали на всю компанию умиротворяюще. За соседним столиком действительно какой-то тип что-то бормотал пустому стулу.

Аббадон, устроившись на свободном стуле, доедал свою порцию сметаны из блюдца, которое ему любезно предоставил не задающий лишних вопросов официант.

— Вот видишь, — сказала Валя, отпивая свой крепкий чай. — Иногда всё решается проще простого. Нужно просто найти место, где на твой вид никто не обратит внимания. И заказать котлету.

Лика, наконец вытерев лицо целой горстью бумажных салфеток, с обречённым видом откусила кусок пирожного.

— Ладно, — выдохнула она, запивая кофе. — Я в деле. Но только если вы мне всё подробно расскажете. С самого начала. Что это за «Трещина»? Почему она ко мне тянется? И почему вы вообще во всё это ввязались?

Валя и Тимофей переглянулись. Бабка Неля, облизнув ложку от торта, хмыкнула:

— Наконец-то дозрела до вопросов. А то бегала тут как угорелая, с призраками флиртовала, а сути дела так и не поняла.

— «Трещина» — это не место и не существо, — начала Валя, отодвигая пустую тарелку. — Это явление. Дыра в самой ткани мира, проще говоря — портал. Место, где правила ослабевают. Она притягивает всё потерянное, одинокое и неупокоенное. Вроде Орлова. Или Анастасии.

— Или тебя, — добавил Тимофей своим ровным, бесстрастным голосом. — Твоё одиночество и потерянность — как маяк для неё. Ты не просто видишь призраков. Ты для них — редкий шанс быть услышанными. А для «Трещины» — идеальный проводник.

Лика сглотнула, отодвигая недоеденное пирожное.

— А вы? Вы кто? Охотники за привидениями?

— Нет, обычные люди, почти обычные, — усмехнулась Валя. — Иногда нам попадается такое, и тогда мы убираем последствия таких «протечек». Зашиваем дыры. Ну, как умеем.

— А я, — мрачно сказала Неля, — слежу, чтобы эти два балбеса не натворили ещё больших дел. Опыт, так сказать.

— А я, — звучно лизнув блюдце, объявил Аббадон, — обеспечиваю моральную поддержку и стратегические запасы еды. Без меня они бы давно уже или сошли с ума, или сами провалились в какую-нибудь трещину.

За столиком все замолчали.

— И что нам делать теперь? — спросила Лика, и в её голосе впервые прозвучала не паника, а деловая заинтересованность.

— Теперь, — Тимофей достал телефон и положил его на стол, — мы изучаем узор, который оставил Орлов. Я его сфотографировал.

На экране был чёткий снимок причудливого ледяного узора. При ближайшем рассмотрении он и правда напоминал схему, чертёж.

— Он хочет, чтобы мы пришли, — тихо сказала Лика, вглядываясь в изображение. — Туда, где он стал сильным. Туда, где «Трещина» шире всего.

— Верно, — кивнул Тимофей. — И нам нужен проводник. Кто-то, кто чувствует эту связь.

Все посмотрели на Лику.

— Отлично, — она с вызовом подняла подбородок. — Значит, я теперь не проблема, а проводник? Ладно. Готовьте свои амулеты и рыбу для кота. Похоже, нам предстоит экскурсия в самое весёлое место на свете.

— В хранилище рыбов? — с надеждой спросил Аббадон.

— Нет, мы идём в госпиталь, — ответила Валя.

— Тогда я закажу себе ещё одну котлетку, — кивнул кот и облизнул лапу.

— Да хоть десять, — рассмеялась Валя.

— Не, десять в меня не влезут, — покачал он пушистой головой. — Любезный! — позвал он официанта.

Тот остановился напротив него и достал блокнот.

— Водочки? — спросил он.

— Нет, фу, гадость, — фыркнул Аббадон. — Я же тебе не Бегемот какой-то. Принеси нам лоточек селёдочки с лучком и горшочек жаркого.

— Молока?

— Можно, — разрешил кот, махнув лапой.

— Двадцать минут придётся подождать, а селёдку я сейчас принесу, — слегка поклонился официант.

— Эх, чем мне нравится Питер, так тем, что тут не пялятся на говорящих котов, — довольно улыбнулся Аббадон.

— И куда у них делись призраки? — вертела головой в разные стороны бабка Неля.

— Ты мне лучше скажи, куда у нас делся Фёдор? — спросила её Валя.

— Небось в своей библиотеке сидит или с Гришкой в шахматы играет. Он вечно у нас в стороне.

— Надеюсь, с ним ничего не случилось, — вздохнула Валя. — И трещина его никуда не утянула.

— С Фёдором? — Бабка Неля отмахнулась, как от назойливой мухи. — У этого букиниста чутьё на опасность потоньше моего. Заслышит опасность — и сразу нос в книгу. Он в своей берлоге, будь спокойна.

В это время официант вернулся с селёдкой на красивой тарелочке и большим горшочком, от которого вкусно пахло мясом и травами.

— А вот и жаркое! — Аббадон тут же забыл о призраках и трещинах. Он втянул носом аромат, и его усы задрожали от наслаждения. — Вот это да! С розмарином и тимьяном! Ребята, а вы уверены, что нам нужно куда-то идти? Может, останемся? Я тут, пожалуй, даже пожил бы. Сдалась нам эта трещина.

— Останешься, — ткнула его вилкой Неля, — без хвоста. Мы идём в госпиталь. И ты идёшь с нами. Там тебе никто жаркого в горшочке не подаст.

— Вот именно не подаст. Угнетают меня, — вздохнул кот, но уже делил селёдку взглядом на порции. — Ладно, так и быть, помогу. Но с условием: если там, в этом госпитале, попадётся что-то съедобное… не очень испорченное, то это моя добыча и трофей.

Тимофей, тем временем, увеличил на телефоне фотографию узора.

— Смотрите, — он провёл пальцем по экрану. — Здесь, в центре. Это не просто линии. Это переплетение. Как будто два разных рисунка наложились друг на друга. Один — старый, едва заметный. Другой — свежий, ледяной. Орлов лишь проявил то, что уже было.

Лика прищурилась, вглядываясь.

— Похоже на… план здания, — сказала она неожиданно. — Старого здания. Вот здесь — лестница. А это похоже на коридор с палатами.

— Госпиталь, — кивнул Тимофей. — Тот самый.

— Значит, Орлов был не причиной, — медленно проговорила Валя. — Он был следствием. Следствием того, что эта «Трещина» уже была. Он просто воспользовался ей или она им.

— А теперь она воспользуется нами, если мы не будем осторожны, — мрачно закончила Неля. — Доели? Пора двигаться. Пока этот узор не начал шевелиться.

Аббадон, проглотив последний кусок жаркого, с сожалением посмотрел на пустой горшочек.

— Ладно. Но я предупреждаю: если в этом госпитале нет ничего съедобного, я буду очень, очень недоволен. И моё недовольство обычно заканчивается для кого-то испорченной обувью.

Он спрыгнул со стула, в одно мгновение стал деловым и собранным. Шоу было окончено. Начиналась работа.