Соня оторвала взгляд от огня и медленно, с хрустом потянулась, расправляя затекшие плечи.

— Постой, дай мне переварить эти новости, — она потерла висок. — То есть это я — главная угроза древнему злу? Антимагический талисман из плоти и крови?

Она усмехнулась, глядя на Императрицу.

— Вот что мне в тебе нравится, Ведьма — ты всегда докопаешься до сути. Но скажи мне, почему ты не сказала это при нашей встрече в дворцовой спальне? А! Понимаю. Я ведь соображаю медленно, и должна была пройти через все эти страдания, потерять друзей и чуть не утонуть, чтобы мой варварский мозг наконец просветлел?

Химико, изящно помешивая угли в очаге длинной шпилькой, вынутой из прически, бросила на нее острый взгляд.

— Полегче, Рыжая. Будешь хамить — превращу тебя в лягушку и съем. Или еще лучше — превращу в рисовый колобок и скормлю своему любимцу тануки. Он любит с начинкой из дерзости.

— Напугала, — фыркнула Соня, хотя рука рефлекторно дернулась к поясу. — Напомни-ка мне лучше, почему я должна предать Сёгуна? Он меня пока не предавал. Да, он послал меня на грязное задание на озере — но честно объяснил, почему именно. Он сказал, что это спасет жизни. А все сопутствующие неприятности — вулкан, засада — что ж, это дерьмо случается. Это часть солдатской работы.

Императрица вздохнула, словно объясняла ребенку, почему нельзя есть песок.

— Ты остановишь эту бессмысленную войну, Соня. Ты предотвратишь еще более бессмысленную и ужасную войну на материке, куда Тору потащит свои легионы. И, наконец, — она хихикнула, прикрыв рот рукавом, — я верну ключи от императорской сокровищницы и смогу с тобой расплатиться. Плата за истребление лемурийских пиратов, плюс тройная компенсация за все остальные твои страдания, моральный ущерб и промокшие сапоги.

Соня покачала головой.

— Это все очень благородные цели, приправленные золотом. Но на озерный остров я тоже шла с благородными целями — и вот к чему это привело. Мои друзья мертвы, а я ем лягушек в лесу. Ты ведь умная девочка, Химико. Попробуй придумать более сильные аргументы. Золото я могу добыть и грабежом, а мир во всем мире меня не касается.

Химико замолчала. Она отложила шпильку и посмотрела на Соню долгим, немигающим взглядом фиолетовых глаз. Тени в углах хижины сгустились, став похожими на хищных зверей.

— Ты говоришь о верности Тору? — тихо начала она. — Но того Тору, которого ты знала, больше нет. Зеркало Ахерона не дает силу бесплатно. Оно пьет душу того, кто в него смотрит. Вспомни его глаза в шатре перед отправкой на озеро. Вспомни его вспышки гнева. Тору превращается в пустую оболочку, в марионетку Ксул-Ханона.

Она наклонилась вперед.

— И подумай вот о чем. Зачем на самом деле он послал тебя убить безоружных переговорщиков? Ради тактики? Нет. Зеркалу нужна кровь. Кровь, пролитая вероломно, в священном месте — это лучшая пища для темных артефактов. Он использовал тебя не как солдата, а как жреца в ритуале жертвоприношения, чтобы подпитать свою слабеющую связь с магией. Ты думаешь, ты служишь генералу? Ты служишь голодному демону, который жрет твоего генерала изнутри. И когда он доест Тору, он примется за остальных. Ахерон — это не просто империя, Соня. Это рабство не только тела, но и души. Вечное. Без права на смерть.

Соня молчала. Она смотрела в пустую чашку, где на дне остались лишь влажные чаинки. Слова Ведьмы ложились на благодатную почву. Она вспомнила безумный блеск в глазах Сёгуна, его странную перемену настроения, ту неестественную тяжесть атмосферы в шатре.

— Знаешь, — наконец произнесла она, не поднимая глаз. — Ты меня все равно до конца не убедила. Слова — это ветер.

Она резко подняла голову, и в ее глазах горел холодный огонь решимости.

— Но вот что я могу тебе твердо пообещать. Я вернусь к Сёгуну. Я проберусь через все кордоны, подойду к нему вплотную, посмотрю прямо в глаза и задам прямой вопрос про Зеркало, ахеронское наследие и все остальное. И я буду внимательно слушать его ответ. И от того, что я увижу в его глазах — человека или демона — будет зависеть то, как я поступлю дальше.

Химико откинулась назад и ехидно улыбнулась.

— Ты меня в очередной раз не разочаровала, варварка. Именно на такое твое решение я и рассчитывала. Или примерно на такое. В конце концов, нельзя получить все сразу. Честность — твой лучший недостаток.

Она хлопнула в ладоши.

— Ладно, философские беседы окончены. Теперь давай обсудим чисто технические проблемы. Ты не сможешь идти в таком виде к Властелину Яматай. Ты похожа на болотную кикимору, а твой спутник — на кучу гнилой ветоши. И вообще, если вы так и будете ползать по кустам, вы сто лет до него будете добираться. Даже у меня, бессмертной, нет столько лишнего времени.

— И что ты предлагаешь? — спросила Соня. — Наколдуешь ковер-самолет?

— Лучше, — Химико указала на заднюю дверь хижины, которой раньше там не было. — Я порылась в своих… запасах.

— Постой, — вдруг остановила ее Соня. — Совсем забыла спросить… И почему-то не спросила в наши прошлые встречи, а ведь должна была. Интересно, почему я об этом совсем забыла?! Уж не ты ли заморочила мне голову?

Она выдержала небольшую паузу.

— Шторм… Тот самый шторм, который забрал мой корабль и выбросил меня на берег. Твоих рук дело?

— А сама-то как думаешь? — хитро прищурилась Ведьма.

Соня не ответила — по крайней мере, не ответила словами. Но, как видно, Императрица увидела в глазах западной варварки нечто такое, что даже отступила на полшага. Порой наступают такие минуты, когда даже бессмертным богам не стоит понапрасну сердить простых смертных.

— И да, и нет, — поспешно ответила Химико. — Нет, я не собиралась тебя утопить — в этом не было никакого смысла. Неужели ты думаешь, что я пожалела для тебя жалкий мешок золота?! Да — я пыталась вызвать бурю у стен города, чтобы остановить Тору и его заговорщиков. Тебя просто зацепило краем бури. Этого не должно было случится — но теперь ты знаешь, почему я потерпела неудачу.

— Все, что я знаю — это твой рассказ, — отрезала Соня. — И мне только остается поверить тебе на слово… Ладно, показывай, что там у тебя на складе волшебных игрушек?

* * * * *

Некоторое время спустя из лесной чащи на старый имперский тракт выехали два всадника.

Их кони — великолепные вороные жеребцы — грызли удила и плясали под седлами. Сами всадники были одеты в новенькую, с иголочки, броню элитных гонцов армии мятежников: темно-синий лак, шелковая шнуровка, гербы с черной хризантемой.

Их лица были скрыты устрашающими масками — мэмпо. У одного маска изображала оскаленную морду тигра, у другого — хищный клюв тенгу.

— Жмет немного в плечах, — проворчал голос из-под маски тигра. Это, разумеется, была Соня. — Но сталь хорошая.

— Зато документы идеальные, — отозвался Бату из-под маски тенгу, похлопывая по седельной сумке, туго набитой золотыми монетами с профилем нового марионеточного императора. — С такими грамотами нас пропустят хоть в спальню к этому Киёмори.

— Нам не нужен Киёмори, — отрезала Соня, пришпоривая коня. — Нам нужен Тору. Вперед, на Запад! К Горной Цитадели!

Всадники сорвались в галоп, оставляя за спиной заколдованную поляну и странную старушку, которая, стоя на пороге, махала им вслед рукой, держащей веер с изображением паука.