Замок клана Отомо, «Орлиное Гнездо», оправдывал свое название. Он был выстроен на вершине скалистого утеса, доминируя над долиной. Единственная дорога к воротам петляла по узкому серпантину, простреливаемому со стен насквозь.

Когда авангард «Волков» приблизился на расстояние полета стрелы, на надвратной башне появился сам даймё Отомо. Это был тучный человек в роскошных доспехах, окруженный знаменосцами.

— Передайте вашему хозяину, сыну шакала и портовой шлюхи, — его голос, усиленный рупором, эхом разнесся по ущелью, — что мои ворота открываются только для Императора! А для псов узурпатора у меня есть только кипящая смола и стрелы!

В подтверждение его слов со стены сорвался град стрел, цокнув по камням у копыт лошадей передового отряда.

Генерал Каэль, не изменившись в лице, поднял руку.

— Отходим, — скомандовал он.

«Волки» развернули коней и рысью отступили в густой лес, покрывавший подножие горы, сопровождаемые улюлюканьем и смехом защитников крепости.

В лагере, разбитом в глубоком овраге, скрытом от глаз наблюдателей на стенах, царила деловитая тишина. Каэль разложил на земле карту местности.

— Итак, — он поднял тяжелый взгляд на Соню. — Мы уперлись лбом в стену. Что скажешь, ванирка?

Соня присела на корточки, изучая карту, словно поле битвы перед расстановкой фигур. Вокруг собрались офицеры, включая Бьорна и Бату.

— Это не замок, это каменный мешок для любого, кто полезет в лоб, — ее голос был холодным и ровным, лишенным эмоций. — Стены высокие, сложены из дикого камня, тараном не возьмешь. На стенах я насчитала три сотни лучников только на этой стороне. Внутри гарнизон минимум в тысячу клинков. У них есть баллисты на башнях, которые превратят наши осадные щиты в щепки еще на подходе.

Она подняла глаза на генерала.

— У нас нет катапульт. У нас нет осадных башен. У нас есть только две сотни всадников, которые бесполезны перед закрытыми воротами. Штурмовать сейчас — значит умыть эту гору нашей кровью и ничего не добиться.

Каэль кивнул, его лицо оставалось непроницаемым.

— Значит, мы поворачиваем назад и докладываем Сёгуну о неудаче?

Соня усмехнулась, и в этой усмешке проступил оскал хищника, загнавшего добычу.

— Я сказала, что штурмовать в лоб — глупость. Я не сказала, что мы не возьмем этот замок. Если дверь заперта, а окна высоко… — она сделала драматическую паузу, проведя пальцем по карте в обход основной дороги, к задней стене замка, нависающей над пропастью. — …мы пойдем через дымоход.

Безлунная ночь укрыла горы непроницаемым саваном. Ветер выл в ущельях, заглушая любые звуки. У подножия отвесной скалы, на вершине которой чернела громада замка, собралась дюжина теней.

Соня, Марико и десять добровольцев — бывших горцев и ниндзя из провинции Ига — готовились к восхождению. Они сняли тяжелые доспехи, оставшись в темных одеждах, обмотав руки и ноги тряпками. Из оружия — только короткие мечи и кинжалы. Главным их инструментом были веревки с крючьями и «когти» — специальные приспособления с шипами для рук и ног.

— Стена здесь почти отвесная, — прошептал проводник-горец, глядя вверх, в чернильную тьму. — Отомо считает, что отсюда никто не полезет, поэтому часовых здесь почти нет. Но один неверный шаг — и лететь будете долго.

Они начали подъем. Это была адская работа. Пальцы впивались в малейшие трещины в камне, мышцы горели огнем. Соня лезла первой, задавая темп. Она чувствовала себя пауком, ползущим по стене склепа.

Где-то на середине пути раздался тихий, влажный звук — словно переспелый фрукт упал на камни. Один из горцев сорвался. Он не издал ни звука, падая в бездну, зная, что крик погубит всех. Оставшиеся лишь крепче вжались в скалу и продолжили путь.

Через вечность их руки коснулись холодного парапета стены. Соня подтянулась и бесшумно перевалилась через край.

Часовой, молодой самурай, клевал носом, прислонившись к зубцу стены. Он не услышал свою смерть. Соня возникла за его спиной, как тень. Одно быстрое движение — рука зажимает рот, кинжал входит в основание шеи. Он обмяк в ее руках без единого стона.

Остальные диверсанты поднялись на стену. Марико знаком показала направление — к надвратной башне.

Они двигались по стене, снимая редких патрульных. Внизу, во внутреннем дворе, спал гарнизон, уверенный в своей неприступности.

Добравшись до ворот, они спустились вниз. Охрана здесь была серьезнее — пятеро бодрствующих воинов играли в кости у жаровни.

— Вперед, — выдохнула Соня.

Они обрушились на стражу, как снег на голову. Короткая, жестокая схватка в тишине. Но один из стражников, уже умирая, успел дотянуться до сигнального гонга и ударить в него рукоятью меча.

Бронзовый звон разорвал ночную тишину.

— Тревога! — заорал кто-то на башне. — Враги во дворе!

В замке мгновенно вспыхнули огни, послышался топот сотен ног.

— Марико, открывай ворота! — закричала Соня, выхватывая у убитого стражника копье. — Остальные — держать позицию!

Десять диверсантов выстроились полукругом у огромных створок ворот, которые Марико и двое горцев пытались сдвинуть с места, налегая на тяжелый засов.

На них хлынула лавина защитников замка. Соня, стоящая в центре, превратилась в вихрь смерти. Нагината была слишком длинной для этой свалки, поэтому она билась копьем и вакидзаси. Она колола, рубила, парировала, используя тела врагов как щиты. Рядом с ней дрались ее люди, понимая, что отступать некуда.

Ворота со скрипом начали приоткрываться. В образовавшуюся щель Соня видела темный лес, где ждали ее сигнала воины в черной броне.

— Сигнал! — крикнула она.

Один из горцев метнул за стену факел.

В тот же миг земля задрожала. Несколько минут спустя две сотни «Волков Тору», ведомые генералом Каэлем и ревущим Бьорном, ворвались в открытые ворота, сминая защитников, как бумажных кукол.

Началась бойня. Внешний двор замка превратился в кипящий котел, освещенный пожарами. Застигнутые врасплох воины Отомо гибли десятками, не успевая построиться.

Соня, вся в чужой крови, прорубилась сквозь толпу, ища глазами даймё. Она увидела его на ступенях главной башни — донжона, возвышавшегося в центре двора. Отомо, бледный и трясущийся, в окружении личной гвардии, отступал внутрь.

— Закрыть двери! — визжал он.

Тяжелые, окованные железом двери донжона захлопнулись прямо перед носом Сони и подоспевшего Каэля. Внешний замок был взят, но крыса забилась в свою самую глубокую нору.