– Теперь я живу с этим.

Анна долго смотрела на его имя.

– Я выбираю тебя, – сказала она наконец.

Слова прозвучали в пустоту. Никто не ответил. Она заплакала по-настоящему – не от шока, не от страха, а от понимания, что выбор, сделанный слишком поздно, ничего не вернёт. Солнце медленно уходило за деревья. Анна поднялась.

– Ты говорил, что не боишься остаться один. А я боюсь, – прошептала девушка. – Но, кажется, мне придётся научиться.

Анна провела рукой по камню и ушла.

Самым страшным было то, что Адама больше нет. Исчез человек, который так отчаянно хотел жить и любить, который держался из последних сил, цепляясь за одно-единственное чувство, как за последнюю опору, будто без него мир вокруг сразу потеряет смысл. Он слишком долго жил в боли. Слишком долго пытался заслужить любовь, которая всё время ускользала.

Слишком долго верил, что если будет любить сильнее, терпеть больше и отдавать себя до конца, его однажды всё-таки не оставят. Год за годом он отдавал больше, чем мог вынести. Снова и снова. Пока внутри постепенно не осталось почти ничего – кроме усталости и тихой, почти детской надежды, что однажды всё станет легче, но легче так и не стало.

Любовь, за которую он держался, медленно разрушала его – не в один день и не в один разговор, а незаметно, шаг за шагом, пока однажды сил просто не осталось. В последние минуты он уже не просил и не пытался удержать то, что всё равно ускользало.

Он просто смотрел спокойно – как человек, который слишком долго держался за край и в какой-то момент перестал находить в себе силы держаться дальше.

Адам не хотел умирать. Он просто слишком долго жил с болью, которая со временем стала больше его самого. И в какой-то момент он перестал с ней бороться – не потому что хотел уйти, а потому что больше не мог оставаться.