Сексуальные меньшинства, наряду с этническими, больше всего возбуждают общественное внимание и чаще всего (после конфликтов на этнической почве) становятся причиной ожесточенных столкновений.

Сначала надо дать некоторые определения.

Сексуальными меньшинствами считаются группы, сексуальные идентичность, ориентация и практики которых отличаются от сексуальных идентичности, ориентации и практик, имеющихся у большинства представителей окружающего общества.

В этом определении также содержатся термины, нуждающиеся в разъяснении.

Сексуальная идентичность – это представление индивида о самом себе представителе мужского или женского пола, или обоих полов.

Сексуальная ориентация определяется в конечном счет сексуальной идентичностью и представляет собой долговременную устойчивую модель половой жизни, выражающуюся в том, лица какого пола притягательны для индивида в качестве сексуальных партнеров.

Сексуальные практики – это разнообразные проявления сексуальности, выражающиеся в сексуальном поведении.

Все это очень сложные явления, в которых переплетаются самые разные проявления и устремления человеческих существ – биологические, социальные, культурные и т. д. Поэтому мы ограничимся приведенными понятиями, не вдаваясь в концептуальных тонкости. Добавим лишь еще одно понятие, без которого очень трудно будет обойтись в дальнейшем – гендер.

Гендер – это социальная ипостась пола, своего рода социальный пол, то есть совокупность нормативных предписаний и форм поведения, характерных для лиц одного или другого пола в данной культуре.

Чем отличается гендер от пола, или от секса? Люди, с которыми мы взаимодействуем на улице, на работе, в официальной обстановке, в тысячах ситуаций повседневной жизни, различаются для нас как мужчины и женщины на основе представлений о гендере. Женские профессии, женская одежда, женские формы поведения, или, наоборот, мужские профессии и т. д. – все это гендерные определения, которые относятся скорее к особенностям полов, которые могут быть предъявлены и предъявляются открыто, публично.

С нарастанием уровня индивидуальности, интимности и закрытости в отношениях мужчин и женщин (в разных комбинациях) происходит переход от гендера к полу. Партнерша или партнер по теннису в парном разряде или партнерша или партнер в полицейском патруле в американских фильмах – это гендерное определение или гендерная роль. Партнер или партнерша в постели – это половая, или сексуальная роль. Переходы от гендерных к половым ролям часто неуловимы. Между гендерным взаимодействием (например, чисто формальными отношениями коллег по работе) и служебным романом (со встречами на квартире подруги) имеются переходные формы, такие, например, как флирт, вполне допустимый публично.

Кроме того, есть роли, имеющие и гендерную и половую составляющие: жених и невеста, муж и жена, мать и отец и др. При определении того, что здесь от гендера, а что от пола, очень важны степени открытости и закрытости, публичности и интимности.

Вернемся к группам меньшинств. Обычно к сексуальным меньшинствам относят следующие группы: лесбиянки, гомосексуалисты (геи), бисексуалы и трансгендеры. Отсюда и обозначение ЛГБТ, применяемое по отношению к движению сексуальных меньшинств, выступающих на разного рода парадах и шествиях под общим флагом в цветах радуги.

Как говорится в словарях, автором термина сексуальное меньшинство (по аналогии с этническим меньшинством) стал шведский психолог и психиатр Ларс Уллерстам, опубликовавший в 1967 г. книгу «Эротические меньшинства. Взгляд из Швеции», выражавшую понимание и поддержку в отношении людей с нестандартными формами сексуального поведения.

С тех пор категорий сексуальных меньшинств становится все больше, а с началом XXI века сексменьшинства растут как грибы после дождя. В качестве особого подразделения сексменьшинств выступают фетишисты и группы, обнимаемые аббревиатурой ПДСМ, что означает подчинение, доминирование, садомазохизм (по-английски BDSM – Bondage, Domination, SM). Сюда же также часто включают гетеросексуалов, практикующих вроде бы обычный секс, но предпочитающих особых партнеров, например, другого возраста или расы, или же малознакомых людей, а также свингеров, «полиамористов» (называемых иногда просто «поли») куда входят те, кто предпочитает групповой секс или вообще «немоногамные» отношения. Это далеко не полный перечень человеческих разновидностей особого рода, чья специфика обычно скрыта за пологами и портьерами, но скрыта обычно лишь до тех пор, пока они не отважатся решительно и публично заявить о праве на собственную особость, каковое, впрочем, за ними никто никогда не отрицал.

Говоря о появлении этих групп меньшинств, мы не имеем в виду, что соответствующие формы сексуального поведения появились вот только что; совсем нет, они, конечно же, были и раньше, скорее всего, они были всегда. Их изучали медики и сексологи, имелись статистические данные, хотя, естественно, приблизительные, об их количестве и, соответственно, о распространенности определенных сексуальных практик в разных странах и регионах. Но до сих пор они, если и представляли собой группы, то лишь статистические группы, или категории. Особенностью новейших тенденций является, если применить уже использованные нами раньше марксистские термины, их постепенное превращение из класса в себе, то есть из чисто статистической группы, в класс для себя, то есть в полноценную группу меньшинств, готовую агрессивно действовать с целью повышения своего статуса и достижения прочих привилегий.

На наш взгляд, помимо общего идеологического климата эпохи – гремучей смеси эгоизма и гедонизма с порожденной изощренными технологиями иллюзией тождественности проекта и исполнения, с прибавлением постмодернизма, а также постматериализма, конца истории и прочей безответственной чепухи – два фактора определили возможности такого развития.

Первый – формирование политических и правовых предпосылок появления и размножения агрессивных групп меньшинств.

Второй – массированная пропаганда, в том числе и научная.

Сначала о первом. Политические и правовые основания формирования особого статуса сексменьшинств существуют уже довольно давно, а ныне продолжают конкретизироваться и уточняться. В ноябре 2006 г. в индонезийском городе Джокьякарта группой экспертов ООН были сформулированы так называемые «Джокьякартские принципы применения международно-правовых норм о правах человека в отношении сексуальной ориентации и гендерной идентичности». Собственно, ничего принципиально нового в этом документе нет: просто были систематизированы факты нарушений универсальных прав человека в отношении лиц с нестандартной сексуальной ориентацией и трансгендеров и указано на необходимость бороться с этими нарушениями.

Типичный ход мысли экспертов, запечатленный в этом документе: «часто женщины, сожительствующие с лицами своего пола, испытывают дискриминацию при попытках подыскать себе достойное жилье [приводятся примеры: то– то случилось в Румынии, то-то – в Судане; например, хозяйка сказала, что лесбиянкам комнату не сдаст]… Это противоречит декларации прав человека [пункт такой-то], а также следующим документам комиссии по правам человека [следуют названия документов]. Власти во всех странах, законодательные, так и исполнительные должны принять все меры по ликвидации дискриминации женщин, сожительствующих с лицами своего пола при найме жилья.».

Концептуальная новизна в этом документе отсутствует, он имеет, прежде всего, декларативный характер, но в то же время содержит в себе потенциально опасные суждения и рекомендации, носящие в тенденции «тоталитарный» характер. Возьмем, к примеру, тот же самый вопрос о дискриминации при найме жилья. Получается так, что если квартирная хозяйка по моральным соображениям (если мы назовем их предрассудками, они не перестанут иметь моральный характер) отказывается предоставить жилье лесбиянкам, власти должны принудить ее к этому административными мерами.

Там имеются и другие интересные суждения, которые вызывают, если не недоумение, то вопросы. Например, говорится, что власти иногда «препятствуют мирным собраниям, выступающим за равенство независимо от сексуальной ориентации и гендерной идентичности», и тут же подчеркивается необходимость «свободы выражения себя, собственной идентичности и собственной сексуальности». Кстати, свобода выражения собственной сексуальности – что бы под этим ни понималось – это, конечно, сильное политическое требование. На самом деле политика и порнография разные вещи, даже если претендующие на политическую значимость гей-парады носят иногда полупорнографический характер.

Такие суждения в документах ООН – даже если они не имеют официального характера (как Джокьякартская декларация) – выглядят провокационно. Не случайно поэтому на международных мероприятиях, где она обсуждалась, авторам предъявлялись со стороны представителей разных стран претензии в том, что в ней отразились «спорные доктрины, не признанные универсально». Это еще мягкий упрек. Остается лишь поражаться, какой никчемной в социальном и вредной в моральном отношении работой занимаются международные эксперты на курортах южных морей.

Тем не менее, декларация сыграла большую роль в изменении отношений к сексменьшинствам. В марте 2010 г. Европарламент одобрил документ по вопросу дискриминации на основе сексуальной ориентации и сексуальной идентичности, где постановил, что представление об аморальности гомосексуализма есть предрассудок.

Это ведь полезно для всех нас, а не только для Европы – иметь авторитетное решение политической организации по вопросу морали, то есть о том, что есть предрассудок, а что не есть предрассудок! По-моему, даже ЦК КПСС так далеко не заходил. Далее в постановлении сказано, что представление о том, что «гомосексуализм способствует демографическому кризису и угрожает будущему нации» «нелогично», поскольку «узаконивание однополых пар не мешает гетеросексуалам жениться и иметь детей».

Указанное постановление и другие документы международных организаций по этим и смежным вопросам будто бы открыли плотину. Редкие прежде официальные признания однополых браков в последние несколько лет стали модой среди государств. Только в конце 2012 – начале 2013 гг. они были формально признаны в Англии, Франции и в США. Эти безусловные победы ЛГБТ-сообществ открыли поле для новых требований иных сексуальных меньшинств.

Автор понимает, что для тех, кто относится к ЛГБТ, сравнение их с теми меньшинствами, о которых говорится далее, может быть неприемлемо и даже оскорбительно, но автор и не сравнивает. Просто и педофилы, например, и зоофилы в своем стремлении получить общественное признание действуют точно так же, как ранее действовали ЛГБТ. Главным образом при посредстве и при поддержке медиа они шаг за шагом движутся к общественному признанию.

Стратегия хорошо известна и отлично проработана. Надо сперва стать пунктом в повестке дня медиа и шоу-бизнеса. Медиа будет регулярно публиковать краткие сообщения, скажем, о том, что в таком-то городке в штате Техас молодой человек мексиканского происхождения совокуплялся с соседской кобылой, а будучи пойманным соседями, сказал, что ему жаль, что кентавры исчезли, и что он хотел зачать кентавра. Если кто-то не верит, то вот ссылка[19]. Неизвестно, был ли факт, но месидж вот он – сообщение перепечатано во всем мире, в том числе и в России.

В результате, если раньше в шоу-бизнесе господствовали шуточки о сексуальной ориентации Бори Моисеева, то скоро начнут юморить насчет овечек, козочек, собачек. Шоу-бизнес очень чутко реагирует на подлинно важные пункты повестки дня общества.

Далее, мы узнаем, что в Германии намерены запретить секс с животными. Это «противоестественное действие» будет наказываться штрафом в 25 тысяч евро. Но нет уверенности, что это законопроект будет принят. Нет уверенности, что он вообще нужен. Зоофилия также стара, как само человечество, и никакими страшными штрафами ее не изведешь (да и нужно ли изводить?). Германские депутаты должны это понимать. Скорее всего, они понимают, а страшный законопроект нужен лишь для того, чтобы привлечь внимание общества к якобы актуальной проблеме, и дать повод зоофильскому активу возвысить голос против дискриминации, в защиту гражданских прав и свободы проявления собственной сексуальности.

Тем более, что сам зоофильский актив так это и понял, вывел «своих» на демонстрацию и начал активную пиар-компанию в защиту своего права на любовь. В частности, в сети появился фильм, где председатель соответствующей (зоофильской) организации Германии снялся со своей любимой немецкой овчаркой[20].

Думаю, что германские зоофилы добьются, чего хотят. Международная общественность на их стороне, а сенат США не так давно одобрил законопроект, отменяющий запрет на содомию и зоофилию в армии. В соответствии с законопроектом, в США будет отменена статья 25 Кодекса военной юстиции, в которой говорится о том, что любой человек, «который совершает неестественный половой акт с другим человеком того же или противоположного пола или с животным, виноват в содомии», а потому подлежит суду военного трибунала. Это просто реализация в армии общей тенденции законодательства, поскольку еще несколько лет назад запрет содомии был отменен Верховным судом на том основании, что это является противоречащим Конституции вторжением в личную жизнь.

Так что, думаю, германцам не удастся провести свой ретроградный законопроект.

Примерно год назад официальный представитель Госдепартамента – особо прославившаяся в Киеве на Майдане госпожа Виктория Нуланд – выразила обеспокоенность внесенным в Думу законопроектом о запрете пропаганды гомосексуализма среди несовершеннолетних. Как сообщает газета «Взгляд», она сказала: «Мы глубоко обеспокоены данным российским законопроектом, серьезно ограничивающим свободу выражения и собраний для лесбиянок, гомосексуалистов, би– и транссексуалов, в конечном итоге для всех россиян»[21].

Замечательно это «для всех россиян», которые своих интересов, к сожалению, как всегда, не понимают.

Далее, она совершенно справедливо отметила, что «никто не должен подвергаться дискриминации на основе того, кого он любит». Если соотнести это замечательное высказывание с произошедшей практически в то же время отменой запрета на зоофилию, станет ясно, что свобода для каждого «любить, кого он любит» становится безбрежной.

Хотелось бы сомневаться, но все меньше остается места для сомнений в том, что рано или поздно эксперты ООН, собравшись в каком-нибудь курортном местечке на острове Бали, примут соответствующую декларацию относительно недопустимости дискриминации сексуальной идентичности и сексуальной ориентации применительно к межвидовому сексу, а Европарламент примет соответствующее постановление, где заявит, что представление об аморальности сожительства с собакой или козой/козлом – предрассудок, и что узаконение межвидового секса никому не мешает жениться и иметь детей внутри своего вида. И это будет «логично».

Все это – не просто набор причудливых фактов и высказываний, а иллюстрация типичной стратегии меньшинств, в частности, сексуальных, в преследовании своих целей, состоящей, в частности, в установлении так называемой повестки дня.

Установление повестки дня – это такая медийная стратегия воздействия на общественное мнение. Устанавливая повестку, медиа дают общественному мнению содержание: о чем ему, общественному мнению, нужно судить. А уж как судить, то есть быть «за» или «против», – это, хотя и в строго определенных рамках, каждый решает сам.

Нельзя самому признавать или не признавать тему в качестве темы. Какая тема сегодня важна и актуальна, что сегодня на повестке дня – это решают медиа.

Такая хитроумная стратегия: все культурненько и демократичненько, никто никого ни к чему не принуждает. Наоборот, публике как бы говорят: мы ждем вашего мнения, именно оно решает!

Ведь действительно, на первый взгляд, может показаться, что тема, в общем-то, и не так важна. Важно, кто принимает решение по этой теме. А это как раз я! Я самоутверждаюсь, становлюсь суверенным гражданином лишь тогда, когда могу, как древний римлянин, опустить большой палец вниз или поднять вверх, даровав кому-то или чему-то жизнь, или, наоборот, обрекая на смерть. Это и будут мои «за» и «против».

Повестка дня приучает читателя (зрителя, слушателя, пользователя) к теме, а логику решения (за или против) диктует уже элита: международные эксперты, депутаты, министры и т. д., при этом дело подается так, что быть против просто невозможно, неуместно, неприлично.

Юристам и журналистам обычно не составляет особенного труда найти аргументы в пользу любой позиции. Скажем, в нашем примере запрет секса с животными отменяется на том основании, что это недопустимое вторжение в личную жизнь, и вопрос, на который гражданам надо ответить, звучит так: Вы за или против вторжения в личную жизнь? Вы, конечно, против, в результате секс с животными разрешен. Никто не должен дискриминироваться на основе того, кого он любит.

Подойдем с другой стороны, со стороны также крайне популярного ныне вопроса о правах животных. В законопроекте в германском бундестаге запрет секса с животными аргументируется, в частности, тем, что это нарушение прав животных. Но право на секс тоже ведь право животных. И пусть депутаты попробуют доказать, что, например, лошадь в приведенном выше примере не хотела стать матерью кентавра, а была «изнасилована», как говорится в газетном заголовке, то есть секс был без взаимного согласия. А этот самый Мендоза, совокуплявшийся с кобылой, скажет, что согласие было, он это ощутил непосредственно!

По известной даосской притче, переходя по мосту речку Сяо, Чжуан Цзы сказал своему другу: «Смотри, как радуются рыбы в воде». Друг сказал: «Ты ведь не рыба и не можешь знать радость рыб. Откуда ты знаешь, что они радуются?» Чжуан Цзы ответил: «Из твоего вопроса я уже вижу, что ты знаешь, что я это знаю. А знаю я это оттого, что нам с тобой эта прогулка по мосту доставляет радость».

Короче, есть достаточно способов добиться такой ситуации, когда представление об аморальности зоофилии будет считаться предрассудком, а аргументы против нее – нелогичными. Дальше последуют красочные демонстрации зоофилов с аквариумами, полными радостных рыб, будут применены и прочие инструменты меньшинств. Это не какая-то антиутопическая фантастика – я просто воспроизвожу траекторию успеха ЛГБТ в Европе и Америке, пока еще не в России.