— Не смотри, — попросил Смолин, снова ускоряя темп.

Шальнов накрыл мои губы своими и, взяв за руку, положил ее себе на член. Я оказалась теперь уже между трех огней, каждый из которых дарил ни с чем не сравнимое удовольствие, доводя меня до исступления.

Внезапно в комнате повеяло холодом. Лайза слегка замедлилась и напряглась всем телом. Я очень хорошо это ощутила, потому что мои ноги лежали у нее на спине. Хотела было открыть глаза и посмотреть в чем дело, но Смолин снова ускорился и шепнул мне на ушко:

— Не смотри, — голос его звучал очень мягко. Он просил, а не приказывал. — Детка, ты ведь не хотела, чтобы он к тебе прикасался, именно по-этому здесь Лайза... - очень хотелось посмотреть, но я предпочла прислушаться к Денису и откинула голову ему на плечо, снова погружаясь в ощущения.

Тем временем Лайза совсем остановилась, выгнулась и громко закричала. Я было дернулась, но Смолин положил мне руку на шею, а Шальнов снова поцеловал.

— Пожалуйста, — зашептал Денис. — не нужно тебе это видеть...

Я честно попыталась расслабиться, но не могла. Лайза впилась ногтями мне в бедра и хрипло кричала, извиваясь. Я чувствовала как ее тело сотрясается от мощных толчков, но ничего не могла сделать. Меня крепко держали и закрывали обзор. Я начала вырываться. Эта девушка было мне подругой и сейчас ей больно только потому, что я не хотела сама оказаться на ее месте.

— Детка... - застонал Смолин, но я продолжала вырываться.

Наконец мне удалось оттолкнуть Шальнова, вернув себе способность говорить. Я крепко зажмурилась и тихо попросила:

— Лучше я...ей больно...пусть он перестанет ее мучить!

Все замерли. Денис закрыл мне глаза рукой и дернул вверх. Прислонился к спинке кровати и посадил меня сверху, повернув к себе лицом.

— Посмотри на меня, — потребовал он. Я открыла глаза и уставилась ему в лицо. — Ты уверенна? — тихо спросил он. Я зажмурилась и коротко кивнула.

Смолин выругался сквозь зубы, но махнул рукой. Крик Лайзы оборвался. Денис осторожно вошел в меня и замер. Это было приятно. Но тут же контрастом боль обожгла сначала талию, в которую впились руки третьего, а потом и попку, в которую он ворвался одним мощным движением с громким рыком. Из глаз брызнули слезы и я закричала. Смолин погладил меня по бокам и стал слизывать слезы, покрывая лицо нежными поцелуями. Постепенно боль пересилила удовольствие и я провалилась в черноту.

Открыв глаза, поняла, что снова нахожусь в своей спальне, а за окном уже светло. Из горла невольно вырвался разочарованный стон, который тут же потонул в нежном поцелуе. Я задохнулась от неожиданности и забилась, стараясь вырваться из сильных рук.

— Тише, детка... - услышала я ласковый шепот Смолина. — это я.

Тело тут же расслабилось и я прижалась к Денису. Совершенно не хотелось думать о том как он здесь оказался и видел ли его папа. Я просто наслаждалась близостью. Никаких поцелуев и намеков на секс. Смолин обнимал меня и выводил какие-то узоры на коже, но не требовал ничего большего. Может ему тоже было приятно просто лежать рядом и обнимать меня?

Но организм не позволил долго нежиться в постели. Я осторожно выскользнула из-под одеяла и направилась в ванную.

— Детка, — ласковый голос остановил меня на пороге и я обернулась через плечо. — ты ведь вернешься ко мне?

Смолин перекатился на живот и плотоядно исследовал меня глазами с головы до ног. От его взгляда у меня мурашки по спине побежали, но я постаралась взять себя в руки, чему сильно способствовали естественные потребности организма.

— А куда я денусь? — пожала я плечами и уже взялась за ручку двери, но Смолин вновь заговорил:

— Маша? — я так удивилась, что резко развернулась и уставилась на Дениса.

Парень смотрел на мою лодыжку и был шокирован и зол одновременно.

— Что-то не так?

— Давно это у тебя? — ткнул он пальцем в браслет из плюща.

— На утро после приезда Макса появилась, — спокойно ответила я, не понимая, почему это его злит. — а что?

— Ничего, — буркнул он, откидываясь на подушки.

Очень хотелось вернуться и вытрясти из него правду, но мочевой пузырь был против. Ладно, потом спрошу.

Но когда я через пол часа вышла из ванной, в постели вместо Смолина был Шальнов. Правда одетый и поверх одеяла, но я все равно не сильно обрадовалась. А вот это уже странно. Если Дениса я с самого начала ненавидела, то к Максиму относилась скорее нейтрально. Он был удобным рычагом давления на Смолина, не более. И что теперь? Я почти одинаково радуюсь присутствию и вниманию любого из них, но Смолин предпочтительней. Я свихнулась? Возможно.

— А где Денис? — спросила я, вытирая влажные волосы полотенцем.

— А я тебя не устраиваю? — сделал он вид, что обиделся.

— Устраиваешь, но я ведь его...девушка, — в последний момент я все же заменила вертевшееся на языке слово игрушка. — Да, и я хотела с ним поговорить.

— О чем? — встрепенулся Макс.

— Он сегодня плющ заметил и очень удивился...

— Только удивился? — выгнул бровь Шальнов.

— Я слишком плохо его знаю, чтобы сказать точно, но кажется он не мог выбрать нужную эмоцию между шоком и злостью, — я немного подумала и решилась. — Ты не знаешь почему? Просто я так поняла, что это твое клеймо...

— Клеймо? — повторил он. — Интересное определение. Я предпочитаю называть это символом принадлежности, — подумал немного и махнул рукой. — но ты можешь звать это как тебе хочется.

— Так почему ему это не понравилось? — повторила я вопрос через пару минут тишины.

Макс только пожал плечами, явно не собираясь удовлетворять мое любопытство.

— Что и кому не понравилось? — спросил Смолин, спиной входя в комнату с подносом в руках.

— Тебе. Мой плющ, — лаконично пояснил Шальнов.

Я заметила как Денис весь напрягся, а потом повернулся и глухо спросил:

— Что ты здесь делаешь?

— Ты нужен в клубе.

— Сам справиться не мог? — разозлился Смолин.

— Ден, это не мой клуб, почему я должен решать твои проблемы?

Я слушала их разговор и не могла понять почему Денис злится все больше, а Макс улыбается все шире.

— Ребятки, — подала я голос. — а давайте вы поругаетесь в другом месте? — подошла к Смолину и, забрав у него поднос, поставила его на край кровати. Потом повернулась к парню и поддалась порыву — обняла его за шею и нежно поцеловала. — Доброе утро, — оторвавшись от его губ, шепнула я.

Денис улыбнулся и, кажется, даже злиться перестал. Погладил меня по голове, чмокнул в нос и стал раздавать указания:

— Ты, — ткнул он пальцем в брата. — не вздумай к ней приставать. О плюще мы еще поговорим, — потом посмотрел на меня и опять улыбнулся. — Детка, позавтракай и приезжай в клуб. Я буду тебя ждать.

— А обедом накормишь? — спросила я, вспомнив, что там нет кухни. Только бар.

— И даже ужином, детка, — мурлыкнул он, еще раз чмокнул меня в нос и испарился.

Стоило Смолину уйти, как я тут же уселась возле Шальнова и пристроила голову у него на плече.

— Крошка, мне запретили к тебе приставать, — напомнил он.

— А мне к тебе — нет.

С этими словами я уселась на него верхом и начала целовать, медленно подбираясь к ширинке. Руки Макса оказались на талии и меня усадили на твердый член, который я только что освободила из плена одежды.

— Искусительница, — простонал парень, погружаясь в меня на всю длину и начиная двигаться.

Я только улыбнулась. Вцепившись в его плечи, я взяла инициативу в свои руки, задавая ритм и амплитуду движений. Так как Максиму запретили активные действия в отношении меня, я упивалась мнимым ощущением власти. Что характерно, нам никто не помешал и не присоединился.

Потом мы просто валялись в постели, Макс кормил меня завтраком, а я рассказывала ему о своем детстве. Парень внимательно слушал, не перебивая.

— Родители говорили, что меня бросили у порога роддома. Мне был примерно месяц, но точную дату своего рождения я не знаю. Через два месяца меня удочерили. Официальная дата рождения совпадает с датой удочерения, но я почему-то всегда считала, что родилась первого августа, а не третьего ноября. Садик не помню вообще, первое четкое воспоминание о школьной линейке. В тот год я попросилась в секцию танцев. Тогда танцам учили только в спортивной школе и я пять лет совмещала танцы с гимнастикой. Потом бросила, — я хихикнула. — Оценки тут же стали лучше. Я даже золотую медаль получила. Представляешь, блондинка окончила школу с отличаем!

— А почему уехала из России? — тихо спросил Шальнов.

— Так получилось. Прошлым летом родители сильно поругались и развелись. Мама решила уехать в Америку и я попросилась с ней. Английский у меня хороший, так я думала тогда. Буквально за месяц мне пришлось изучить абсолютно новый язык, как устный, так и письменный. Но я справилась. Закончила школу. А потом мама познакомилась с этим козлом. Толстый уродец раз пятнадцать пытался забраться в мою постель. Я пожаловалась маме, а она сказала, что я просто пытаюсь разрушить ее счастье и все выдумываю. Тогда я закатила скандал и уехала к папе. Поступила здесь на юрфак с первой попытки. До учебы еще месяц и я решила нагуляться в волю. Первого августа позвонила школьной подруге и попросила сходить со мной в клуб, так сказать отметить неформальный день рождения. Подруге я не сказала, что у меня "праздник"...так что можно сказать, что Смолина я встретила в свой "настоящий" день рождения. Подарок, мать его!

— Ты все еще его ненавидишь?

— Не знаю, — пожала я плечами. — хотелось бы верить, что да, но я больше не могу сказать это с уверенностью. Он все еще меня раздражает, но уже не вызывает дикого желания выцарапать ему глаза, или убежать подальше. Я все еще хочу чтобы он исчез из моей жизни, но уже не буду вспоминать это время, как страшный сон.

— А почему убежать хочешь?

Я задумалась, а потом решила ответить честно.

— Чувствую, что если не сделаю этого как можно скорее, то не сделаю уже никогда. Я не представляю свою жизнь рядом с ним и не могу представить, чтобы он выбрал меня одну.

— Хочешь быть первой или последней? — он все таки не удержался и в голосе проскользнули нотки ехидства.

— Хуже, — грустно улыбнулась я. — мне просто необходимо быть единственной. Ты можешь себе представить, что Смолин сделал меня своей единственной? Да, даже не меня, кого угодно! Можешь?

— Ден и без кучи девчонок вокруг? — Макс серьезно задумался. — Знаешь, еще неделю назад ответ был бы отрицательным, а сейчас...ты для него особенная. Очень особенная. Только от тебя зависит станешь ли ты единственной.

— Я не могу бегать за парнем. Это ниже моего достоинства, — вздохнула я.

— А он не будет бегать девчонкой. Ни за какой. Даже за тобой. Зачем бегать за одной, если они пачками падают к его ногам?

— Вот по-этому мне просто необходимо сбежать от Смолина. Я перестану себя уважать, если опущусь до мольбы, а все идет именно к тому, что буду ползать перед ним на коленях и умолять не прогонять меня.

— Вот это я называю трудным выбором. И хочется, и колется, и мамка не велит!

— Ты поговоришь с ним?

— Зачем? И о чем? — удивился Шальнов. — Попросить его оставить тебя в покое? Ты сама знаешь, что это бредовая идея. Или сказать, что ты в него влюбилась и хочешь, чтобы он был только с тобой? Это даже звучит дико! Нет, крошка, со своими отношениями вам придется разбираться самим. Без меня. Кстати, — резко сменил он тему. — а к какому роддому тебя подбросили?

— К шестому, — машинально ответила я. — а зачем тебе?

— Интересно стало. Ладно. Топай в душ и одевайся. Жду тебя в машине. Ден там, наверное, рвет и мечет уже. Час дня уже, а мы все еще в постели валяемся!

Выйдя из душа, я не обнаружила ни одного признака присутствия здесь посторонних. Макс заправил постель, убрал поднос и исчез сам. Я почувствовала дикую усталость и буквально упала поверх покрывала, моментально отключившись.

Над ухом что-то мерзко звенело. Я с трудом разлепила глаза и потянулась к телефону.

— Смольный на проводе...

— Доброе утро, детка, — раздался до зубовного скрежета довольный голос Дениса. — Ты непростительно долго спишь! Скоро полдень, а ты еще в постели! Марш в душ и ко мне. Позавтракаешь здесь, — и повесил трубку!

Я уставилась на телефон и поняла, что ничего не поняла. Как это полдень? Я вышла из душа в половине второго и буквально вырубилась на ровном месте. Сутки спала? Не может быть. Посмотрела дату на телефоне и выругалась. Мне все приснилось? И Смолин в моей постели, и Шальнов, и завтрак, и наш разговор? Это шутка такая? Или я схожу с ума? Первое предпочтительней, второе более вероятно. А что, если ни то ни другое? Если это было на самом деле, но во сне? Могли эти двое забраться в мои сны? А зачем? Только чтобы узнать обо мне побольше и выяснить как я отношусь к Смолину? О чем мы еще говорили? О том, что я хочу сбежать. Черт! Только бы меня теперь не заперли, предварительно привязав к кровати!

С такими невеселыми мыслями я и отправилась в душ, а потом завтракать. Что бы там ни говорил Денис, а я не дотяну до клуба, если не поем прямо сейчас. К тому же я знаю представление парней о завтраке! Кофе и круассаны — это не еда. Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда! Любовь? Стоять! О чем я перед этим думала? Точно. Я хоть и блондинка, но за фигурой предпочитаю следить с помощью спортзала, а не диет, так что аппетит у меня хороший и я привыкла его удовлетворять.

В клубе я появилась через два часа и ничуть не удивилась, когда не обнаружила и намека на пищу телесную. Зато там было много пищи для размышлений. Двери мне открыл Шальнов, а вот Смолина в зале не наблюдалось. Это было непривычно.

— Ну, и где это чудо природы? — буркнула я, целуя парня в щеку.

— У себя в кабинете, просил тебя подождать его здесь.

Ага, такая дура и покорно буду сидеть и ждать! Быстро направляюсь на второй этаж. Интересно, почему Шальнов не попытался меня остановить?