- Какие показания?! - взбеленился Гыча. - Мне в больницу нужно! Я еле на ногах стою, черт возьми!

- Хорошо, - смягчился Загоруйко. - Только скажите, за что вас хотели убить?

Гыче было в лом закладывать своих собратьев, поэтому он отвел глаза в сторону и неуверенно проговорил:

- Не знаю, у них спросите. Просто схватили меня, затащили в эту квартиру и начали бить. Может, они педики...

- А чья это квартира? - спросил лейтенант, оглядывая скромный интерьер.

- Понятия не имею.

- Сержант, проверьте вон там, - Загоруйко кивнул на закрытую дверь в соседнюю комнату.

Сержант вошел туда и сразу же вернулся, бледный как снег.

- Похоже, там труп, лейтенант, - проговорил он.

- Настоящий?! - не поверил Загоруйко.

- Сами взгляните. - Милиционер вдруг согнулся пополам и, зажав рот рукой, бросился в ванную.

Лейтенант осторожно заглянул в дверь и увидел чудовищную картину: у стены на кровати лежал пожилой мужчина, можно сказать, совсем старик, судя по седым волосам. Руки и ноги у него были связаны, а вместо лица было сплошное кровавое месиво, словно по нему проехал своими зубастыми гусеницами тяжелый танк. Вся постель была смята и забрызгана кровью. Рядом стояло инвалидное кресло. Он отвернулся и посмотрел на лежащих на полу убийц.

- Ну вот вы и попались, голубчики. Теперь вам не отвертеться. Пожизненный срок вам обеспечен.

* * *

Весть о нечеловечески жестоком убийстве разнеслась по всем окрестностям со скоростью света. Не успели люди в белых халатах вынести тело Миклухо-Маклая из подъезда, как там уже собралась целая толпа сочувствующих и возмущенных одновременно людей. Никто не знал, за что можно было убить этого безобидного и беззащитного больного старика, поэтому все строили догадки, одна другой невероятнее и страшнее. Кто-то говорил, что деда прикончили из- за квартиры, и припоминал похожие случаи, о которых писали в газетах; кто-то утверждал, что у деда в квартире были спрятаны несметные сокровища, которые тот добыл еще во время Первой мировой войны, ограбив почтовый поезд, и хранил в тайнике под половицами; третьи заявляли, что Миклухо-Маклай, последние пять лет не встававший с постели, был не кем-нибудь, а тайным агентом ЦРУ, американским шпионом, отказавшимся от дальнейшего сотрудничества ввиду своей болезни, за что и был безжалостно убит. Но большинство склонялось к версии о зверской жестокости инопланетян, выбравших мишенью для своих зверств этот многострадальный дом. Ярым защитником этой идеи выступала тетка Зинаида, заявившая своим сторонникам, что самолично разговаривала сегодня с живым инопланетянином и даже щупала его руками, когда отвязывала от перил, где он застрял, пытаясь, очевидно, скрыться с места преступления. Жаль, что тогда она еще ничего не знала об убийстве и отпустила его, а не то задушила бы эту инопланетную тварь с огромным, как у всех этих мерзких инопланетян, носом. Все наперебой расспрашивали ее о том, какие они на ощупь, эти пришельцы, какая у них кожа, сколько у них рук, ног, пальцев, голов и глаз и почему они невидимые. На все это тетка Зинаида отвечала конкретно и сдержанно: на ощупь они жутко противные, и носы у них огромные.

Деда уже давно погрузили в карету "Скорой помощи" и увезли в морг, а люди все продолжали прибывать, присоединяясь, в зависимости от собственных интересов, к той или иной гудящей от возбуждения группе. Наконец, когда обсуждение достигло своего апогея и люди решили писать совместную петицию в ООН с просьбой оградить жителей дома от нашествия кровожадных пришельцев, во двор въехала машина с логотипом телекомпании НТВ на боку. Из нее выскочила уже знакомая всем по утренней трансляции бойкая журналистка с наглыми глазами и микрофоном, а за ней вылез оператор с телекамерой. Окинув профессиональным взглядом происходящее, корреспондентка сразу определила главную фигуру репортажа и направилась к Зинаиде, возвышавшейся над другими, - она картинно стояла на пластмассовом ящике из-под водки. Все расступились, давая дорогу, телевизионщица подошла к Зинаиде, встала к ней спиной и заговорила в камеру:

- Как мы и обещали, уважаемые телезрители, события в известном доме в Колобовском переулке продолжают развиваться с неумолимой скоростью. В данный момент, как вы можете видеть, здесь проходит стихийный митинг протеста местных жителей. Против чего они выступают и что собрало их здесь - об этом нам сейчас расскажет кто-нибудь из жильцов, - она повернулась к оторопевшей Зинаиде и сунула ей под нос микрофон: - Представьтесь, пожалуйста.

- Зинаида Метелкина, - застенчиво проговорила та, поправляя растрепавшуюся от ветра прическу. - Я живу в этом доме уже восемнадцать лет, но такого еще не видела. Эти инопланетяне совсем распоясались. Сначала украли покойную Софью, потом устроили жуткую вонь во всем доме...

- Извините, можно поподробнее про вонь.

- Да пожалуйста. Сегодня сразу после похорон в моей квартире начало вонять тухлой рыбой.

- И у меня воняло! - закричал кто-то.

- И у меня!

- И у меня тоже!

- Вот видите - у всех начало вонять. Да вы сами можете зайти в любую квартиру и понюхать.

- Спасибо, я вам верю. Продолжайте.

- Я сначала не поняла, думала, с помойки тянет, но потом посмотрела - контейнер чистый. И сразу догадалась, что это пришельцы виноваты, особенно после того, как мне сказал об этом уже покойный ныне дед Миклухо-Маклай. Видите ли, его недавно разбил паралич и он не мог встать с кровати, а тут я вдруг встречаю его на лестнице в подъезде, и он заявляет, что его якобы вылечили инопланетяне.

- Минуточку, вы же только что сказали, что он покойник, - перебила репортерша.

- Нуда, теперь он уже покойник. Один пришелец забрался в его квартиру и прямо-таки выел у него все лицо. Я потом встречалась с ним, но не знала тогда, что он убил моего соседа...

- Постойте, с кем вы встречались?

- Ну, с этим, с пришельцем.

- Так вы его видели?! - глаза журналистки загорелись диковатым огнем.

- Нет, к сожалению. Но зато трогала его вот этими руками. - Она зачем-то понюхала свои растопыренные пальцы и брезгливо сморщилась.

- Как же это вы его трогали, но не видели? - опешила корреспондентка.

- Это потому, что он был невидимый. Он застрял между решетками в перилах, мне показалось, что он запутался в парашютных стропах...

- Он что, на парашюте спустился?

- Откуда мне знать. У него была такая большая сумка, навроде парашюта, и очень большой нос. И имя у него еще такое нечеловеческое - Аристарх.

- Аристарх? Действительно, космическое какое- то имя. И что же было дальше?

- Дальше я с двумя соседскими пацанами помогла ему выпутаться, и он ушел.

- Куда?

- Сказал, что домой теперь его не пустят, поэтому пойдет куда глаза глядят. Наверное, еще кого-нибудь убивать отправился.

- Невероятно! - проговорила пораженная журналистка в камеру. - Фантастика! Средь бела дня, в центре Москвы происходят такие события, а наше правительство и ухом не ведет! Инопланетяне уже не довольствуются кражей трупов - теперь они перешли к открытым убийствам, совершаемым с особой жестокостью. Куда смотрят наши парламентарии, спрашивается? Почему до сих пор нет закона, защищающего наших граждан от нападения пришельцев? Скоро мы на улицу не сможем выйти, не опасаясь быть убитыми, ограбленными или изнасилованными потерявшими стыд и совесть, обнаглевшими до крайней степени инопланетянами! У нас уже нет сомнений в том, что они существуют, и теперь, когда мы поставлены перед фактом, нужно принять все меры к тому, чтобы поставить их на место, как минимум, а как максимум отправить туда, откуда они прибыли.

- Правильно! - одобрительно загудела толпа. - Даешь закон против инопланетян! Тут от лиц кавказской национальности не знаем куда деваться, так еще и пришельцы повадились! Не давать им регистрацию, и все тут! Москвичам самим продохнуть нельзя!

- Как видите, уважаемые телезрители четвертого канала, народное возмущение уже хлещет через край. Это не должно остаться не замеченным властями города и страны. Жаль, что нам так ни разу и не удалось запечатлеть самих инопланетян, чтобы получить последнее, бесспорное доказательство их присутствия...

Внезапно, словно в подтверждение ее слов, сумрачное небо над двором осветилось яркой вспышкой. Все замолчали и задрали головы. На высоте около тридцати метров над двором висело небольшое яркое облако, переливающееся всеми цветами радуги. Оно постоянно меняло форму, превращаясь то в тарелку, то в цилиндр, а то вдруг начинало напоминать вытянутую человеческую фигуру с лицом красивой девушки. Покрасовавшись над собравшимися, облако застыло на мгновение, а потом стремительно рванулось ввысь и через секунду исчезло, растворившись в багровых отблесках заката.

У всех митингующих сразу же пропало всякое желание продолжать дискуссии, они стали быстро расходиться, не говоря ни слова. Ими вдруг овладел панический страх: одно дело говорить об этом, а другое - видеть своими глазами. Неужели они и вправду существуют? Тогда совсем дело дрянь...

Когда журналистка пришла в себя от изумления и наконец смогла закрыть рот и отвести взгляд от неба, вокруг нее уже никого не было, двор опустел, и только два тощих кота сидели на лавочке у подъезда и тоскливо смотрели на резвящихся на ветках засохшей сирени воробьев.

- Ты видел это? - ошарашенно спросила она у своего оператора, который был поражен не меньше ее.

- Обалдеть можно. Теперь все телеканалы наши. Продадим материал иностранцам и озолотимся.

- Ты все заснял?

- А как же!

- Тогда рванули в студию.

- Извините, уважаемая, - раздался вдруг усталый хриплый голос с лавочки у подъезда. - Могу я обратиться через вашу передачу к своей супруге?

- Ты слышал, Степан? - обомлела журналистка, никого не видя кругом, кроме котов. - Здесь, кажется, уже кошки разговаривают.

- Это не кошки, - голос стал приближаться и остановился рядом с корреспонденткой. - Меня зовут Аристарх. Не бойтесь, я не инопланетянин и никого не убивал, как здесь говорили эти психи. Просто жена сделала меня невидимым. Можете потрогать меня и убедиться, что я обычный человек, только меня плохо видно. Протяните руку.

- Нет уж, благодарю, - проглотив ком страха в горле, пролепетала репортерша, чувствуя, что наступил звездный час в ее карьере. - Степа, включай камеру, будем снимать послание пришельца своей жене.

- Как снимать, если его не видно? - прошептал обалдевший Степа, привычно вскидывая на Плечо камеру.

- Неважно, снимай.

Степан включил накамерный свет, чтобы разогнать наступающие сумерки, и в его лучах неожиданно высветился прозрачный силуэт инопланетянина, очень похожий на человеческий - видимо, действие снадобья начало проходить. Пришелец был одет в помятый отечественный костюм до перестроечного производства, на плече у него болталась сумка. Лица не разобрать, вместо него расплывалось некое бледное пятно, на фоне которого выделялся огромный нос. Сквозь силуэт можно было смотреть, как через слегка затененную витрину магазина. Поднеся к физии микрофон, журналистка, обливаясь потом, дрожащим голосом произнесла:

- Позвольте поприветствовать вас от лица всех землян, многоуважаемый пришелец.

- Говорю же вам - я не пришелец! - с досадой прохрипел Аристарх. - Просто так получилось...

- Понимаю, это для конспирации. Скажите, это ваш корабль только что пролетел над нами?

- Нет, не мой, - честно ответил Аристарх.

- Ас какой планеты вы прибыли?

- Я не с планеты прибыл, а из Бескудникова... на метро приехал. У нас там двухкомнатная квартира.

- Значит, вы уже адаптировались к земным условиям и даже почти переняли человеческий облик.

Замечательно. А зачем вы крадете трупы и убиваете жителей нашей планеты? Вы употребляете их в пищу или используете для сугубо научных целей?

- Экая ты настырная, - проворчал Аристарх. - Так можно мне к жене обратиться или как?

- Конечно, можно. Только вы уверены, что она вас увидит?

- Не она, так соседи, а потом передадут.

- Хотите сказать, что на вашей планете смотрят телеканал НТВ?! - воскликнула журналистка. - Невероятно! Что ж, говорите дальше.

Нос повернулся в сторону камеры, шмыгнул раз- другой, и пришелец начал излагать свое послание:

- Послушай, Клавдия, я, ей-богу, не виноват. Я сделал все, как ты велела, тетрадка уже была у меня, но тут появились милиционеры и все испортили. Прости меня, если можешь, и пусти домой. - Он вдруг жалобно всхлипнул. - Пожалуйста, Клавочка, я очень есть хочу, пожалей бедного старика...

- Дорогая Клавдия, - вдохновенно перехватила инициативу журналистка, - мы от имени всех землян присоединяемся к просьбе вашего супруга и умоляем: пустите его домой и накормите, пока он не употребил в пищу всех жителей Москвы. Предупреждаю: этим делом уже занялась милиция, а с ней шутки плохи, так что, если не хотите видеть своего мужа в тюрьме, побыстрее присылайте за ним свою тарелку или телепортируйте его домой.

Аристарх стоял рядом и тихо плакал; сморкаясь в прозрачный носовой платок. Ему уже было все равно, кем его называют - хоть горшком, лишь бы помогли попасть домой. Он мечтал о чашке горячего несладкого чая с жесткими сушками и о манной каше, которой в последнее время кормила его Клавдия. Сегодня был явно не его день, ему жутко не везло, и вообще не нужно было приезжать в это гиблое место, где он лишился своего любимого топора и надежды вернуться домой. Жизнь теперь казалась ему адом, все было кончено, и терять нечего.

- На этом мы заканчиваем наш репортаж, - говорила меж тем журналистка, - и желаем вам скорейшего возвращения в родные пенаты. И все-таки, не могли бы вы на прощание сказать, с какой планеты прибыли?

- Да идите вы все! - Аристарх отмахнулся, утерся платком, повернулся спиной к камере и, сгорбившись, поплелся вон со двора.

- Что ж, это еще одно доказательство их недружелюбного отношения к землянам, - печально вздохнула журналистка. - Видимо, они считают, что мы еще не созрели для полноценного контакта с внеземным разумом и более развитыми цивилизациями и годимся для них только в пищу. Делайте свои выводы, дорогие телезрители четвертого телеканала, который, как вы сами только что слышали, смотрят уже и на других планетах. Стоп, камера.