Я приболел, поэтому остался дома. Мне позвонила какая-то женщина и сказала, что ей нужно поговорить со мной. Я был удивлен. По голосу я не определил, знакомы ли мы. Я спросил, что ей от меня надо, она сказала, что является хорошей знакомой Оли Чумантьевой. И тогда я сразу согласился встретиться с ней. Потому что Оля — это моя любовь, моя беда, мой кошмар и ужас. И я надеялся, что хоть кто-то скажет мне, где она.

Я ее потерял. Вернее, мы потерялись. Она не выходила на связь. Да и как она могла выйти, если прямо на глазах она умчалась в лес… И больше я ее уже не видел. Хотя прошел почти уже месяц!

Рассказывать я об этом случае никому не мог. Меня сочли бы за сумасшедшего.

Удивился ли я тому, что Оля послала мне весточку? Я сразу понял, что этот звонок не случаен. Что Оля попросила кого-то сообщить мне что-то важное. Может, она нуждается в моей помощи или же, наоборот, она вернулась в свое прежнее состояние и просто хочет меня увидеть. Но перед этим хочет понять, хочу ли я этого. Успокоился ли я. Вот почему я согласился встретиться с незнакомкой, назвал ей свой адрес, хотя уверен, что она его знала, просто хотела проверить, дома ли я.

Когда домофон издал свой мерзкий звук, мне он показался настоящей музыкой. Ведь сейчас я узнаю что-то об Оле.

Я открыл дверь и увидел на пороге двух женщин, удивительным образом похожих друг на друга.

— Меня зовут Вера, а это Женя. Мы бы хотели поговорить с вами о Чуме.

— О ком о ком?

— Многие звали ее просто — Чума.

— Ее звали Оля. Оля Чумантьева, — ответил я, в душе злясь на то, что эта Вера так бесцеремонно произнесла вслух кличку, которая, по словам Оли, прицепилась к ней еще со школьных времен. Она, конечно, привыкла к ней, но любила, когда ее называют просто Оля. — Проходите, пожалуйста.

Я боялся обидеть этих женщин, спугнуть их, если хотите. Не просто же так они ко мне пришли. Выглядели вполне нормально. Такие чистенькие, культурные и ухоженные. Та, что помоложе, в основном молчала. Ее звали Женя. А Вера… Она сразу мне не понравилась. Ну и ладно, подумал я тогда.

Я уже заварил чай, но готов был сварить и кофе. Мне не было стыдно за мою кухню, она была в полном порядке. Я вчера вечером даже плиту помыл.

И вообще я люблю порядок. Поэтому мне никогда не стыдно, когда ко мне, пусть даже и неожиданно, кто-то приходит. Вот как в этот раз.

Я устроил гостей в гостиной за накрытым столом. Придвинул каждой чашку с блюдцем, спросил, что они желают, чай или кофе, и в какой-то момент почувствовал, как по моей спине побежали мурашки. Это были даже не мурашки, а змеи, которые заползли мне под рубашку и теперь, извиваясь, ползали под ней… У меня волосы встали дыбом, когда я предположил, что передо мной не простые девушки, что они из той же породы, что и Оля.

— Где она? — Это был главный вопрос, ради которого я их, собственно, и впустил в свой дом.

— В морге, — сказала обычным, словно речь шла о купленной в магазине буханке хлеба, тоном Вера, и у меня все поплыло перед глазами.

Чтобы не упасть и не быть съеденным этими женщинами, я даже закрыл лицо ладонями. Я не понимал, что происходит. Что, если мне все это привиделось и они не настоящие?

— Вы вообще кто? Я подумал, что вы от нее…

— В какой-то степени да. Вы же знали Ольгу?

— Не то слово! — вырвалось у меня. — Конечно!

— Тогда примите наши соболезнования.

— Что с ней случилось?

— Ее убили.

Я закрыл снова глаза и представил себе быструю, мчащуюся по лесу, как ветер, волчицу с горящими глазами и высунутым языком, вдруг подстреленную метким выстрелом случайно оказавшегося там охотника.

— Ее застрелили?

— Нет, зарезали. Мы с Женей на самом деле никакие не знакомые Ольги. Мы помогаем следствию, собираем материал, чтобы понять, кто и за что мог ее убить. Понимаете, у следователей не так много времени, чтобы встречаться со всеми, с кем была знакома Чума… Чумантьева.

— Если ее и убили, то только выстрелом, в лесу… Если же ее зарезали, то это не она…

— Взгляните, — Вера протянула мне свой телефон, и я увидел фотографию, при виде которой меня тотчас затошнило. Мой организм отказывался верить в увиденное. Да, это была Оля. Бледная, с заострившимся носом и полураскрытым ртом. Я тысячу раз целовал этот рот и тысячу раз целовал эти меняющие свой цвет глаза.

— Вы пришли ко мне, чтобы узнать, не я ли ее убил? Зарезал? Нет, это не я, — во мне все клокотало. — Я ее любил.

— Когда вы видели ее в последний раз и при каких обстоятельствах?

Но я не собирался рассказывать им о том, что моя девушка была оборотнем. Что она превратилась в волчицу и убежала. И что когда я, исходив лес в ее поисках, вернулся к себе на дачу, где мы жили с ней последнее время, то вся наша постель оказалась в волчьей шерсти…

— Лучше расскажите, как вы с ней познакомились, — это произнесла уже вторая девушка, Женя.

И моя память тотчас отнесла меня в то время, на ту улицу, по которой я шел в поисках нужного мне дома. Вернее, это была не улица, а переулок. В руке я сжимал листок с написанным там адресом: «Графский переулок, 12…».

Мне назначила там встречу одна женщина, с которой мы долгое время переписывались на сайте знакомств. Мне, если честно, не везло с женщинами. Какие-то они все алчные, заносчивые, или мне так только казалось. Когда они узнавали, что я мясник, отпускали глупые шутки, намекая на то, что я человек некультурный, необразованный и даже жестокий, что в моей руке чаще бывает топор, чем книга… И это чистая правда. Но и начитанных девушек мне что-то не попадалось. Дуры дурами. Ни ума, ни фантазии. Судят о других, хотя сами ничего собой не представляют.

Но эта женщина была чуть постарше меня, ей было за сорок, как я понял. Милая, добрая, хозяйственная, мечтала создать семью, но что-то ей тоже не везло с мужиками. Все обманывали, просили денег, жили в ее квартире, как в своей, обманывали ее, давили на жалость, мол, помоги, жить негде, на работу еще не устроился. История известная. Но я-то москвич, у меня все в порядке. И не собирался я никого обманывать. Вот только женщина вряд ли захочет в таком возрасте рожать. А мне хотелось ребенка. Вот я и решил не отписываться, прячась за тестом, что намерен с ней расстаться, а встретиться вживую, поговорить с ней и объяснить по-человечески, что мне нужна женщина помоложе, что мне нужны дети.

Я искал ее дом, шел, представляя себе наш разговор, и настроение у меня было не самое лучшее. Мне жалко было эту женщину. Потом, откуда мне знать, как она на самом деле выглядит? Фотографии, которые женщины выкладывают на сайтах знакомств, могут им и не принадлежать. К тому же они могут искажать, портить женщину. Есть же такие нефотогеничные женщины, которые плохо получаются на фотографиях, а на самом деле очень даже привлекательные. А может, думал я, она вообще старушка, которая развлекается, переписываясь с мужчинами.

И чем ближе я приближался к ее дому, тем беспокойнее себя чувствовал. Еще немного, и я бы развернулся и пошел обратно, к машине.

И тут произошло нечто удивительное. Понимаете, я мясник, я люблю свою работу, но еще больше я просто люблю мясо. Люблю хорошо приготовленное мясо. И, как мне казалось, я умею его готовить. Я по запаху могу определить качество приготовленного мяса, какие туда положены специи и многое другое. Я никогда не ем мясо с гарниром, разве что с маринованными овощами. Так вот, иду я по этому Графскому переулку и чувствую, как из открытого окна доносится аромат тушеной баранины… На кухонном окне была сетка, и я не мог видеть того, кто готовил эту баранину. Но запах меня заворожил. Я так захотел попробовать эту баранину, что просто не знал, что мне делать. Я был уверен, что это женщина. А вдруг это та самая Лариса, с которой я переписывался? Что, если она, дожидаясь меня, готовится, и эта баранина предназначена для меня?

Окно было на первом этаже! И я воспринял это как знак. Она, эта женщина, находится совсем рядом со мной, стоит мне только ее позвать, как сразу все станет ясно, старушка ли это, молодая девушка или усатый армянин-гурман?

Понимая, что я поступаю неправильно, что так нормальные люди не делают, я приблизился к окну, а оно было все-таки довольно высоко, задрал голову и позвал повара.

Сказал примерно так: «Это кто это так вкусно готовит?»

Я очень боялся оказаться в дурацком положении, когда решетка поднимется и я увижу мужика. Придется просто убегать. Если же это будет старушка, я спрошу ее, что такого волшебного она положила в баранину, что прохожие стоят под ее окном и облизываются.

— Это я готовлю, — услышал я голос явно юной девушки и сразу понял, что никуда не уйду до тех пор, пока не познакомлюсь с ней.

Это была Чума. Да, она так мне и представилась, впустив меня в себе домой. Она так и сказала:

— Входите, чего ждете? Я не кусаюсь. Угощу вас бараниной.

Она назвала номер квартиры для домофона, и я поднялся к ней. Перед дверью я дрожал, еще не видя ее. Кто она такая, что так легко впускает к себе незнакомых мужиков?

Она распахнула дверь, и я увидел хрупкую девушку в длинном, почти до пола, джинсовом фартуке. Под лямками его виднелась розовая трикотажная кофточка с короткими рукавами. Маленькое нежное личико с розовым румянцем, непослушные каштановые волосы, собранные кверху, тонкая шея, большие зеленые глаза, вернее, один зеленый, а другой бледно-голубой, почти белый… Она была как инопланетянка. Необычная, красивая, чудесная. И она никого не боялась. Словно вообще не понимала, что такое страх. Жила без страха и приняла такую жестокую смерть…

Квартира была, конечно, ужасная, она ей не шла. Такая девушка, как Оля, должна была жить пусть и в маленькой, но уютной чистенькой квартирке, а не в этой берлоге.

— Я ее снимаю, — сказала она, словно читая мои мысли, — скоро съеду. Но мясо чистое и сковородка новая, не бойтесь.

Она усадила меня за стол, предварительно постелив на липкую, с виду засаленную клеенку чистое голубое полотенце, поставила передо мной сковородку с большими кусками поджаренного мяса, и я, вообще перестав что-то соображать, набросился на еду. Меня словно заколдовали. Никогда в жизни я не ел такой вкусной баранины. Куски большие, с корочкой, а внутри мясо мягкое, нежное и сочное. Я и не слышал, что она говорила о пряностях, я ел и боялся поднять на нее глаза…

— С вас тысяча долларов, — сказала она, не моргнув глазом, когда я отодвинул от себя сковородку. И расхохоталась. Потом выпроводила меня, похлопав по плечу как старого знакомого.

На следующий день я после работы, было уже поздно, приехал туда, позвонил в домофон, но мне никто не открыл. Кухонное окно тоже было закрыто. Но я не собирался сдаваться. Вряд ли она так быстро съехала. Если вчера я оставил машину довольно далеко от дома, то в этот раз припарковался почти под нужным мне окном и стал ждать.

Я долго ждал, очень долго. Почти все окна дома зажглись, люди вернулись с работы, но нужное мне окно оставалось темным. Я от скуки даже начал наблюдать за мелькающими в своих квартирах людьми, пытался даже расслышать, о чем они говорят. Потом свет в окнах дома постепенно начал гаснуть, люди ложились спать, а моя Оля все еще не возвращалась. И где она была? Главное, с кем?!

Я проснулся от того, что меня словно кто-то толкнул. Открыв глаза, я увидел, что кухонное окно светится ярким желтым светом! И за стеклом мелькает розовое пятно. Та же ее блузка! Я выскочил из машины и бросился к домофону, набрал номер ее квартиры.

— Оля, открой, это я, Данила!

— Это тот прожорливый мужчина, который вчера не заплатил за обед? — услышал я ее смеющийся голос.

— Да, это я.

— Заходи. — И я услышал перламутровые переливы звука домофона, извещавшего о том, что вход открыт!

Я поднялся к ней, дверь уже была открыта.

— Ну, привет, Данила. Но еды у меня нет. Я поужинала у друзей. А ты чего пришел-то?

Я начал нести какую-то чушь, вроде бы извинялся за то, что вчера вел себя как полный идиот, что раньше я никогда себе этого не позволял. Постарался уверить ее в том, что она не должна меня бояться, что я не причиню ей вреда, что она понравилась мне, что я влюбился…

— Когда-нибудь ты пожалеешь, что пришел сюда во второй раз, — произнесла она загадочную фразу.

— Ты замужем? — Я должен был это узнать, это было для меня важно.

— Нет, не замужем. И никогда не стану ничьей женой.

— Это еще почему?

Мы все еще разговаривали с ней на пороге.

— Потом узнаешь…

Я спросил ее, почему она меня не впускает, и она просто так ответила, что в квартире беспорядок, что ей стыдно, что это вообще не ее квартира, что здесь раньше жила какая-то сумасшедшая старуха, но ее увезли в дом для престарелых, а она, Оля, просто заселилась сюда временно, пока квартиру не продадут. То есть она заняла ее без разрешения хозяев.

— Поедем ко мне, — предложил я.

— Хорошо. Только соберу свои вещи.

— И она вот так запросто согласилась поехать ночью к незнакомому мужчине? — спросила Вера.

— Да. Думаю, я был убедителен. Она почувствовала, что со мной ей будет безопасно. Я привез ее к себе, и она долго отлеживалась в ванне. Я тем временем постелил ей в спальне, а себе в гостиной. Мне очень хотелось произвести на нее хорошее впечатление. Потом она забросила в стиральную машинку свое белье, кое-что из одежды, и мы устроились с ней на кухне, пили чай, потом перешли на коньяк…

Она была такая хрупкая, на вид беззащитная, и мне так хотелось ее защищать от всего, что только может причинить ей зло. Я предложил ей жить вместе. И она сразу согласилась. Я уже понял, что ей негде жить. Лишних вопросов не задавал, чтобы ее не спугнуть. Может, она ушла от родителей, может, от мужа. Конечно, вопросов было много, но я молчал. На работе я думал только об одном — чтобы поскорее промчалось время и я вернулся домой. И больше всего боялся, что не застану ее.

— А вы не думали, что она ограбит вас? Что заберет деньги, к примеру?

— Нет. Я сам дал ей денег. Вернее, показал, где они лежат. Сказал, что если у нее проблемы, то буду рад помочь ей хотя бы так, деньгами… А она смотрела на меня своими разными глазами, и я, хоть и понимал, что у нее линзы, но продолжал воспринимать ее как какую-то неземную принцессу… Мне вообще для нее ничего не было жалко. Она была очень красивой, очень. И она жила со мной, с мясником, с простым работягой, к тому же не очень-то и богатым, понятное дело. Она была ласковая и заботливая, она готовила мне еду, и я был с ней невозможно как счастлив…

— А что за тема про волков?

— Как-то мы проснулись, а у нее на плече появилась шерсть… серая, грубая… Пробилась через ее нежную кожу… Я перепугался. Она вскочила, бросилась в ванную и вернулась уже без шерсти, сбрила… Потом рассказала мне, что ее мать точно так же напугала однажды ее отца… А потом ночами стала куда-то убегать… Возвращалась грязная, под ногтями земля, хвоя… В волосах тоже лесной мусор. Все эти разговоры вызывали во мне оторопь… Потом она спросила меня, нет ли у меня дачи. Я сказал, что есть, небольшая в лесу. Вы бы видели, как загорелись ее глаза!

— И вы переехали туда?

— Больше того — я взял отпуск за свой счет! Да я совсем потерялся, я думал только о ней, я прямо как с ума сошел…

Оля часто проводила время в лесу, и, когда она там прогуливалась, мне иногда казалось, что она там подвывает… Однажды я заметил утром на полу влажные следы… то ли собачьи, то ли волчьи… Оля крепко спала, а на виске ее снова пробилась серая шерсть…

— Да она просто морочила вам голову! — воскликнула женщина, что представилась Верой. — Что она выманивала у вас? Какие-такие сокровища или документы? Быть может, вы подписали ей квартиру или ту самую дачу?

— Да ничего я ей не подписывал! И денег она у меня брала немного. Купила какую-то хорошую бритву, я так думаю, чтобы сбривать появлявшуюся шерсть… Какие-то еще витамины, мази… Лечила ступни, они все были исколоты хвоей и ветками… А я бинтовал их ей.

— Как вы с ней расстались?

— Она превратилась в волчицу и убежала… Она была оборотнем, вы понимаете? Дьявольским существом. Она меня заколдовала, но как же я был рад быть заколдованным! Только тогда я и был счастлив по-настоящему…

— Вы же хотели детей… А если бы она забеременела от вас? То кто родился бы? Тоже оборотни? — задумчиво произнесла эта невозможная женщина, и я в который уже раз пожалел, что вообще впустил этих двух особ в свой дом.

— Это не я ее убил, если вы за этим пришли… Не я. Я бы ей все отдал, все, что у меня есть… Я читал, чтобы превратить оборотня-волка обратно в человека, надо на него надеть что-то там с определенными узлами… Кажется, она говорила мне, что есть один такой человек, который может помочь ей, но за свою сложную работу он берет какие-то просто немыслимые деньги…

— И вы дали их ей?

— Нет, она сказала это вскользь… Хотя я готов был ей помочь.

— Она хоть и мошенница, но явно просто пожалела вас, а то бы развела на большие бабки, — сказала безжалостная и циничная Вера.

— Я могу увидеть ее? — спросил я, все еще надеясь, что произошла ошибка и что убили не Олю.

— Думаю, что да, — сказала на этот раз Женя. — Мы вам позвоним.