Я не могла перестать улыбаться уже несколько дней. Я улыбалась так много, что не удивилась бы, если бы мои щеки начали болеть.

Я сидела на кухне напротив Хани, и мы вдвоем пили кофе. Она читала газету, а я расслабленно листала телефон, думая о Кэме.

Последние несколько дней были прекрасными. Мы все еще собирались пойти на пикник, хотя он был уже запланирован на ту неделю. Но наши планы постоянно сдвигались, потому что мы все время проводили в постели. У нас был свой ритм.

Мы просыпались, завтракали, занимались любовью, обедали, занимались любовью, немного работали в баре, возвращались к нему домой и снова занимались любовью до тех пор, пока не падали от усталости. Я специально пришла к Хани, чтобы взять ноутбук, собрать сумку и заодно позавтракать с ней, а не с Кэмом.

– Ты чуть ли не поешь, –  поддразнила Хани, взглянув на меня поверх газеты и сделав глоток кофе.

– Неужели все так очевидно? –  зашипела я.

– Милая, ты слишком сильно сопротивляешься. По твоему взгляду все понятно. Я чувствовала то же самое с твоим дедом.

Я подняла глаза, будучи удивленной, что Хани упомянула его. Существовало всего несколько тем, которые она почти никогда не поднимала, и он был одной из них. Я никогда не знала дедушку. Он погиб в автокатастрофе еще до моего рождения. Мне казалось, что именно тогда моя мама начала терять себя.

– Ты никогда о нем не рассказывала, –  тихо сказала я.

Хани тяжело сглотнула, ее плечи немного опустились.

– В последнее время я часто думаю о нем и о том, как бы он гордился тобой и Сарой. Наверное, все это из-за мистера Джонсона. Но твой дед был лучом света в моей жизни. Я любила его больше, чем кого-либо на свете. И он был замечательным отцом.

– Это в первый раз, когда ты говоришь о нем…

– Мне приятно вспоминать его. Немного грустно, конечно, но все же приятно. Кэм пришелся бы ему по нраву.

– Думаешь? –  спросила я.

– Уверена. –  Хани улыбнулась. –  Он хороший человек. Надеюсь, благодаря ему ты останешься здесь насовсем.

Я вздохнула. Я не была уверена в этом и старалась не думать о будущем.

– Посмотрим, –  ответила я.

Хани поджала губы, но ничего не сказала, снова вернувшись к газете. Я смотрела на нее несколько секунд, прежде чем задать вопрос, который мучил меня уже почти неделю:

– Почему Сара отказывается встретиться со мной? Не хочет говорить со мной? На прошлой неделе я видела ее в кафе, и она отказалась со мной разговаривать. Да, между нами все сложно, но я не сделала ей ничего плохого. И я беспокоюсь за нее и Дэвида, –  выпалила я на одном дыхании, хотя Хани явно не собиралась меня перебивать.

– Я не знаю точно, когда все изменилось. –  Она отложила газету. –  Честно говоря, я виню ее мужа. Он, кажется, не применяет к ним физическое насилие, но… но я все равно беспокоюсь за нее и за мальчиков. Весь город знает, что он пьет. Кэм тоже в курсе, ведь он запретил ему входить в бар.

– Так это из-за Дэвида? –  спросила я. –  Ты уверена, что с ней все в порядке?

– Нет, но она утверждает, что все хорошо. Мы редко общаемся сейчас.

Я сердито посмотрела на Хани, а затем покачала головой:

– Почему ты мне не звонила? Почему ничего не сказала? Она ведь моя сестра.

– А я растила ее, как свою дочь. Это сложная ситуация. И я не хотела нагружать тебя этим.

– Нагружать меня? –  воскликнула я, откладывая телефон. –  Это же серьезно. Я видела, как он с ней разговаривает, Хани. Это ненормально. Что-то тут не так.

– Я знаю, –  раздраженно сказала она.

– Тогда почему никто ничего не делает? –  Мой голос прозвучал громче, чем я хотела, и я снова понизила его, откинувшись на спинку стула.

– Милая. Я люблю тебя, но ты так давно не была дома. Здесь все изменилось. Я сделала все, что могла для нее, но знаешь, иногда этого недостаточно. И я люблю мальчиков, так что не собираюсь идти против Дэвида.

Идти против? Уже много лет я не слышала этой фразы, но она разозлила меня. Слишком часто в детстве меня просили замолчать, быть спокойной, не создавать проблем.

Однако задавать правильные вопросы и искать ответы –  это не создание проблем. Если мою сестру обижают, кто-то должен привлечь обидчика к ответственности.

Именно поэтому я уехала из-за таких вещей. Единственное, что я оставила здесь при переезде, –  это токсичные привычки, уходящие корнями в прошлое.

– Я знаю, что подобные вещи тебя расстраивают, но, думаю, тебе стоит сосредоточиться на себе. На себе и Кэме. И на том, чтобы забыть то, что случилось в Балтиморе. Этот кошмар уже достаточно испортил твою жизнь.

Я глубоко вдохнула, досчитала до трех и заставила себя отпустить ситуацию, потому что я все равно ничего бы не добилась.

Но мне нужно было встретиться с Сарой. Наедине. Я надеялась, что она мне все расскажет.

– Какой у нее адрес? –  спросила я.

– Хейли… –  В голосе Хани прозвучало предупреждение, но я его проигнорировала.

– Хани, какой у нее адрес? Если ты мне не скажешь, я все равно узнаю у кого-нибудь в этой дыре.

Ее глаза сверкнули, но она сдалась:

– 1210 Ханидью Лейн. Если во дворе стоит синяя машина, значит, Дэвид дома и тебе лучше уехать.

Я была так разочарована, так чертовски расстроена. Я поднялась, прошла в прихожую, натянула кроссовки и схватила свою сумку, ключи и бейсболку.

Когда я вышла за дверь, мне показалось, что я услышала, как Хани извинилась.

Это больно. Больно осознавать, что Сара страдала и Хани допустила это. Но я не могла винить ее во всем.

Мой телефон завибрировал в кармане, пока я шла к своему «Корвету». Я вытащила его и вздохнула.

Он называл меня солнышком, но на самом деле он сам был лучом света среди бури.

Кэм: Привет, красавица. Как насчет пообедать вместе? Я понимаю, что ты скучаешь по Хани, но она не может удерживать тебя у себя вечно…

Я усмехнулась.

Я: Забавно, она сегодня сказала что-то похожее.

Я поколебалась, но решила рассказать ему, куда направляюсь.

Я: Я еду к Саре.

Нет? Да? Трудно было сказать.

Я: Расскажу тебе потом. Встретимся в кафе после?

Я: Да. Я приеду, как только закончу.

Я резко втянула воздух, чувствуя, как мои щеки вспыхнули. Этот мужчина сводил меня с ума.

Я отправила Кэму несколько эмодзи с поцелуями и завела машину.

По дороге я решила заехать на заправку, чтобы залить бензин и взять пару банок пепси. Когда мы с Сарой ругались в детстве, это был наш напиток для перемирия.

Я думала, что, может быть, он поможет вытащить ее из дома. Я вышла, чтобы заправить машину, и потом зашла внутрь, чтобы расплатиться. Стоя у кулера, я вдруг почувствовала, как волосы на затылке встали дыбом.

Подняв взгляд, я увидела отражение Дэвида.

Я резко обернулась, мое сердце пропустило удар. Он уже отвернулся, и я не увидела его лица.

Может быть, это просто похожий на него человек?

Одежда, в которой он был, выглядела совсем не так, как у Дэвида Коннора.

Я схватила банки с пепси и проследила взглядом за мужчиной. Он вышел на улицу и сел в свою машину –  небольшой электромобиль.

Я выдохнула. Определенно, это был не Дэвид.

Я подошла к кассе, расплатилась за все и, стряхнув этот ложный испуг, вышла обратно к машине.

Через несколько минут я уже въезжала на Ханидью Лейн. Я замедлилась, проезжая мимо дома Сары, и посмотрела на стоянку у ее дома. Она была пустой, за исключением старенькой «Хонды». Той самой старой «Хонды»…

– Боже мой, –  пробормотала я.

В машине не было кондиционера, когда мы были подростками, и я сомневалась, что он появился позже. Тот факт, что она все еще на ней ездила, заставил меня чувствовать себя виноватой. Я доехала до тупика в конце улицы, развернулась и припарковалась у дома Сары.

Я знала, что она будет зла, и морально готовилась к этому, пока шла к ее двери. Я постучала, протягивая бутылку газировки в качестве примирительного презента.

Прошло несколько секунд, прежде чем дверь открылась.

– Я же сказала, что не хочу разговаривать, –  огрызнулась Сара, но в ее голосе не было злости.

– Я знаю, когда ты лжешь, Сара, –  прошептала я. –  То, что мы не разговаривали так долго, не имеет никакого значения. Я знаю тебя.

Ее щеки вспыхнули, а взгляд опустился на банку в моей руке. Мгновение, два, три… И ее глаза наполнились слезами.

– Тебе нельзя здесь находиться, Хейли. Нельзя. Тебе нельзя входить.

– Тогда пойдем со мной, –  настаивала я. –  Я отвезу тебя за город. Мы съездим на денек куда-нибудь, спокойно поговорим в безопасном месте.

Она покачала головой:

– Нет. Я должна остаться здесь. К тому же у меня сегодня вечером смена. Тебе нельзя заходить.

Боль. Ярость. Печаль. Все эти эмоции смешались во мне, но среди них главной была тревога, глубокая, укоренившаяся тревога за мою сестру.

– Сара, тогда я приду к тебе на работу. Хорошо? Я буду прямо там. Мы будем такими же бандитками, как раньше.

Она скрестила руки на груди, но кивнула:

– Хорошо.

– Хорошо, –  выдохнула я. –  Он тебя бьет?

– Нет.

Почему-то меня это не успокаивало.

– Во сколько у тебя смена?

– Приходи в 10 вечера. –  Голос Сары прозвучал чуть увереннее. –  Но сейчас тебе нужно уйти. Все знают твою машину, Хейли. Он не терпит гостей.

Вот же… Чертов ублюдок!

– Я люблю тебя, –  сказала я нежно и тише, чем я хотела это произнести. Я протянула ей банку газировки, и Сара неохотно взяла ее.

– Я тоже тебя люблю, –  прошептала она и закрыла дверь.

Я на мгновение замерла. Как так получилось, что все стало настолько хреново? Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, борясь со жгучей болью, пока шла к своей машине.

Все разваливалось на части: моя жизнь, моя карьера, моя семья.

Я завела машину и почувствовала вибрацию телефона. Я вздохнула и вытащила его, ожидая увидеть сообщение от Кэма.

Неизвестный номер: Ты следующая.