Вначале разберемся, что означает иероглиф май (幣), который можно встретить в словах кахэй (貨幣, «валюта», «деньги») и сихэй («банкнота») 紙幣. Этот иероглиф имеет несколько чтений, в том числе – май, майвай, нуса, митэгура, хэй. Значения его при этом понемногу менялись с течением времени, но основным оставалось – «подношение богам». Любые подношения, будь то рис, сакэ, рыба или любая другая вещь, наделялись символическим значением сируси и рассматривались как божественные подношение май.

Однако все они также имели ряд минусов: были достаточно объёмными, занимали много места, и вдобавок быстро портились, из-за чего божества, которым они предназначались, могли остаться недовольными их свойствами. Поэтому со временем люди стали писать названия предметов подношения на кусочках шёлковой ткани и вешать их на ветки или шесты у входа в храм (ещё раньше их помещали в кору деревьев). Позже ритуал трансформировался, и ткань заменили бумажные полоски хэйхаку, которые символизировали исконные предметы подношения. Хэйхаку – это прототип тамагуси[205], подношения в виде пучка веток, которое приносили все желающие, а сегодня используют жрецы в синтоистских святилищах.

Таким образом, считалось, что май могут становиться символами наиболее важных для жизни общества явлений кото и благ моно. Поэтому, когда позже в оборот вошли бумажные деньги о-канэ, японцы наделили их той же силой, продолжая называть банкноты май.

Кстати, стоит отметить, что термин о-канэ вошёл в употребление только в начале эпохи Эдо, причем чаще всего его записывали иероглифом сэн (銭). Сэн – это общее название денег в Восточной Азии, по-китайски иероглиф сэн 銭 читается как цянь, по-корейски дон, а по-вьетнамски – тьен.

Именно поэтому японцы делают подношения богам в виде о-канэ (или сэн) и проводят ритуальные омовения денег.

Это даёт право сказать, что в Японии «процесс денежной платы» сихарай (支払い) имеет непосредственное отношение к обряду очищения и изгнания злых духов о-харай (お祓い) и, в свою очередь, представляет собой своеобразную жертву приносимую божеству. В древности моление или подношение божеству во имя искупления греха о-харай являлось жертвенной платой харай. Таким образом возникла связь между двумя этими понятиями.

Первым, кто подробно проанализировал эту тему, был этнограф и антрополог Комацу Кадзухико, который рассказал о ней в своей работе «Рождение экономики» («Кэйдзай-но тандзё», изд. «Косакуся»). Японское понимание экономики очень точно характеризует восприятие процесса денежной платы как обряда очищения.

В другой своей книге «История божественной души» («Камигами-но сэйсинси», изд. «Коданся гакудзюцу бунко») Комацу исследовал систему обмена благами томи (富) в средневековой Японии и обратил внимание на любопытную модель, описанную в «Легендах горы Сиги» («Сиги-сан энги»). Он назвал её «Модель легенд горы Сиги».

В истории искусства Японии известен знаменитый свиток под названием «Сиги-сан энги эмаки», на котором изображены чудесные деяния монаха Мёрэн, основателя храма Сигисан-дзи в Икома (префектура Нара). Считается, что это произведение наряду с «Весёлыми картинками из жизни животных» «Тёдзюгига» относится к прообразу манги. Его первая часть под названием «Тобикура-но маки» («Летящие по небу запасы риса») содержит очень любопытную серию сцен, о которой я хочу рассказать подробнее.

Итак, «Легенда горы Сиги» гласит, что как-то раз к одному богатому крестьянину, который хранил у себя в амбарах много риса, прилетела волшебная чаша о-хати с горы Сиги и попросила немного зёрен. Когда в череде своих дел богач забыл о её просьбе, чаша разгневалась и сбросила рисовые запасы его склада с горы.

В панике богач поспешил к монаху Мёрэн с горы Сиги, чтобы упросить его помочь рисовым запасам вернуться. И после того, как он пожертвовал монаху необходимое количество риса, чаша с помощью своей волшебной силы вернула содержимое его рисового склада на место.

В чём же суть этой странной истории?

Иллюстрированный свиток «Сиги-сан энги»; сцена из части «Тобикура-но маки», в которой монах Мёрэн при помощи чудесных сил поднимает в воздух тюки с рисом, чтобы вернуть их богатому крестьянину

Из второй части свитка под названием «Энги кадзи-но эмаки» мы узнаём, что однажды в столице заболел император, и ему посоветовали попросить Мёрэн, обладавшего волшебной силой исцеления, помолиться за него. (Император, о котором здесь идёт речь, звали Дайго.) Когда гонец отправился на гору Сиги просить о помощи, Мёрэн ответил, что ему не нужно идти во дворец, а достаточно помолиться на месте, и тогда императору во сне явится божество-охранитель, и он исцелится. Когда посланник передал эти слова, божество-охранитель юмэгохо-додзи через некоторое время явилось императору во сне, и он исцелился.

Комацу интерпретировал это явление через трёхсторонние отношения между «верховной властью, крестьянами и духовенством», которые особым образом связаны друг с другом. Так, верховная власть вверяет контроль за сельским хозяйством главам деревень, обеспечивающих на доходы от него работу рынков ити. Главы деревень жертвуют часть своих доходов священным духам гор. Силой молитвы отшельника Мёрэн эти пожертвования возвращаются императору в виде блага в форме здоровья. В этом треугольнике центральная власть обеспечивает крестьянам благо земли для занятий земледелием, на которой они создают благо в виде урожая риса, а горы используют часть этих благ для защиты храмов, что в свою очередь обеспечивает благо стабильности власти.

Комацу предполагает, что в Японии того времени обмен благами в обществе стремился к осуществлению посредством этой модели.

В современном экономическом устройстве Японии частично прослеживается подобная модель отношений: между «столицей» (правительством) и «деревней» (обществом) они очевидны, а вот роль «гор» (духовенства), кажется, исчезла. Но, познакомившись с теорией Комацу, я задался вопросом: разве не должна эта роль и сегодня в какой-то степени сохраняться в социуме?

Как видно из приведённой выше истории, древние и средневековые рынки завоёвывали сердца людей, став в их глазах местами магической силы. Ещё в эпоху Фудзивара[206] существовало поверье, что «когда открывались рынки, появлялась радуга».

В наши дни популярные торговые центры и места проведения выставок и ярмарок в Японии по-прежнему заполнены людьми, и я верю, что от этих мест исходит «магическая сила» в её современном понимании.

Сегодня наступает эра электронных денег. Создаются такие виртуальные валюты, как биткоин, а также локальные валюты, обращающиеся в отдельных регионах или коммерческих зонах.

Это означает, что в интернет-сообществе существует вероятность появления валют, отличных от государственных денег. Глядя на эти тенденции, не исключено, что однажды в XXI веке мы можем неожиданно стать свидетелями возвращения к чему-то вроде появление магических способов использования электронных валют. Это связано с тем, что электронные деньги постепенно становится информационной, а не физической валютой.