Я сижу в своей комнате и делаю вид, что читаю учебник. На самом деле я смотрю на дверь и жду.

Темка придет. Он всегда приходит в десять, перед сном, сказать «спокойной ночи». Сначала я злился. Думал, он притворяется. Но он приходит каждый день. Даже когда поздно возвращается с работы. Даже когда усталый. Даже когда у него были тяжелые переговоры и он еле держится на ногах.

Он стучит.

— Можно?

— Входи, — говорю я, и мой голос звучит равнодушно. Я учусь так говорить.

Он входит. Высокий, в рубашке с закатанными рукавами. От него пахнет Темкой — одеколоном и чем-то еще, чем пахнет дом. Безопасностью, наверное.

— Как дела? — спрашивает он, садясь на край кровати.

— Нормально.

— У тебя завтра контрольная по алгебре.

— Я знаю.

— Помочь?

Я молчу. Мне хочется сказать «да», но я боюсь. Боюсь, что если привыкну, он уйдет. Как тот.

— Тим, — он смотрит на меня, и я отвожу взгляд. — Я знаю, что ты не веришь. Но я здесь. И я никуда не уйду.

— Откуда ты знаешь? — спрашиваю я, и в моем голосе — злость, которую я не могу скрыть. — Все уходят. Все.

— Я знаю, — он кладет руку мне на плечо, и я не отстраняюсь. — Потому что я люблю твою маму. Потому что я люблю Мишу. Потому что я люблю тебя. Даже когда ты хмуришься.

— Я не хмурюсь, — говорю я, и чувствую, как к горлу подступает комок.

— Хмуришься, — он улыбается. — Как ежик.

Я фыркаю. Не хочу смеяться, но смешно.

— Темка, — говорю я, не глядя на него.

— М?

— Ты правда будешь моим папой?

— Правда.

— И не бросишь?

— Никогда.

Я молчу. А потом говорю то, что давно хотел сказать, но боялся:

— Ладно. Тогда... спокойной ночи, пап.

Он не говорит ничего. Просто обнимает меня, и я чувствую, как он вздыхает. И мне становится спокойно. Впервые за три года.