…Странное ощущение овладевает тобой, когда сидишь ночью за экраном компа. Мерцает экран, посверкивает настольная лампа, все вокруг погружено в мрак и тишину.

Окно приоткрыто, не слышно машин, воздух – по слову классика – чист и свеж, словно освободился от надоедливой бензиновой оболочки.

На столике передо мной лежат книги, и нет, пожалуй, лучше часа: окруженный книгами, освещенный экраном компа, осиянный ночной свежестью, ты чувствуешь себя не то чтобы умиротворенным, но настроенным на иную жизнь. Все повседневное остается за бортом, как ненужный груз.

Так и с этой книгой, которую мы писали вместе с Еленой Киселевой – удивительно тонкой партнершей, улавливавшей любую идею, брошенную мною, а затем причудливо реализованную в этом лабиринте удивительных фактов, которые воссоздают картину жизни великих и знаменитых людей, чей талант порой необъясним или объясним, но непонятен…

Да-да, весь тот материал, который был использован нами – мной и Еленой Киселевой – в книге, приводит меня как писателя к парадоксальному заключению: природа гения и таланта вместе с фобиями и перверсиями объяснима, но непонятна.

Рискну предположить, мысля в туманной зоне абстракции: гениальных и талантливых людей следует рассматривать вне рамок общественных норм и установок, поскольку у них иное восприятие окружающего мира.

Какое же?

В том-то и дело, что конкретике это не поддается; можно говорить о том, что их внутренняя логика, чувствительность, ритмы, масштаб мышления – не совпадают с привычными шаблонами. Можно говорить о том, что они задают вопросы, которые большинству не приходят в голову, и ищут ответы там, где другие не стали бы копать или вообще обращать на них внимание.

И что же с этим делать, спросите вы? Я разведу руками и скажу: «Не знаю». Психологи советуют, к примеру, не романтизировать страдание. По их словам, болезнь – не обязательное условие гениальности, и потому мы должны учиться отделять проявления таланта от разрушительных состояний.

Кроме того, по мнению специалистов следует формировать и создавать пространство для инаковости, а общество должно учиться принимать нестандартных людей – не как угрозу, а как источник новых идей, порой опережающих время на столетия.

Но легко сказать, когда подобное требует зрелости и гибкости от системы, не побоюсь этого слова, «селекции» (и тут же вопрос: кто должен определять уровень гениальности и таланта? Кто эти люди?).

Талантливые люди, подчеркивают психологи, нуждаются не столько в «лечении» (если это не действительно необходимо), сколько в том, чтобы их поддерживали, сопровождали и – по возможности – адаптировали условия жизни, труда и деятельности под их конкретные особенности.

Иными словами, общество должно перестать мерить всех одной линейкой, одним метром, одной нормой. Нормативность – удобный инструмент, однако его нельзя превращать в клетку. Особенно для тех, кто способен преобразовывать мир.

В конце концов, дар – это не только награда, это еще и бремя. Недаром в одном из трактатов Талмуда сказано: «Всякий, кто больше (величественнее по таланту), у того сильнее и выраженнее и склонность к плохим качествам (к негативу)». Комментаторы объясняют, что имеется в виду следующее: величие личности, дар, талант или гениальность в то же время не освобождают от борьбы противоположностей в человеке, а только многократно усиливают ее.

Кроме того, как говорят комментаторы, существует «среда», «поколение», в чьих рамках человек и проявляет свое «величие» – и важно, чтобы окружение могло это увидеть, понять и принять. Без такого признания талант может быть скрыт или так и остаться непонятым, непознанным.

Эта книга – путеводитель, который должен послужить своего рода ступенями познания, вывести читателя на новый уровень личности.