В случае с Тедом Банди, Чарльзом Мэнсоном, Эдом Кемпером или Андреем Чикатило все выглядит на первый взгляд предельно ясно: перед нами – серийные убийцы. Они действуют вне закона, часто дезадаптированы, выраженно отклоняются от нормы. Их преступления пугают, общество отвергает их, а психиатры – препарируют эти личности для научных и профилактических целей. Это классика клиники, «учебные» психопаты.

Но вот вопрос: что, если те же черты – холодность, манипуляция, отсутствие эмпатии, обаяние, ложь без угрызений совести – встречаются у вполне респектабельных людей? У тех, кто не в подвале, а на трибуне. Не в тюрьме, а в кабинете. Не убивает лично – но принимает решения, от которых гибнут десятки тысяч? Психопата в подворотне называют монстром. Психопата у микрофона – сильным лидером. Разница между ними часто не в характере, а в масштабе, ресурсе и социальной упаковке.

Именно здесь начинается психопатия в политике – особый тип личности, сочетающий внешнюю адаптацию, высокую волю к власти, жестокость, отсутствие моральных тормозов и умение внушать доверие, предотвратить подозрение, очаровать.