Женщины прошлого века часто понимали любовь как работу: стирать сорочки, вытаскивать из вытрезвителя, молиться, ждать, ублажать, терпеть. Если он – великий, ты должна быть той, кто хранит великое: даже если оно плещется в бутылке. У Высоцкого была Марина. У Есенина – Софья. И никто из этих женщин не думал: «Я трачу свою жизнь на алкоголика». Они думали: «Я же люблю. А значит, должна остаться. Без меня он не справится… Он гениальный, но просто слабый. Я спасу его. Кто, если не я?» Созависимая женщина не уходит – она спасает, контролирует, лечит, кормит, переслушивает телефонные записи, надиктованные в 3 часа ночи. Она говорит: «Никто не знает его настоящего», ставит бутылки в шкаф, плачет ночами в подушку. Уход воспринимается ими как слабость. Умереть рядом – как сила.
Созависимый всегда проигрывает. Стратегия Спасателя кажется благородной, а на деле работает по такому принципу: алкоголик – пьет, созависимый – помогает. Алкоголик – пьет. Созависимый – помогает. Алкоголик – умирает. Созависимый – остается и не знает, как жить без функции спасения.
Все истории, где кто-либо действительно выходил из алкоголизма, начинаются не с любви жены, не с терапии, а с одного довольно простого внутреннего события: человек сам понял, что хочет жить иначе.
Собственно, взрослая любовь – это дать человеку право выбирать путь страдания. Даже если этот путь кажется абсурдным. И если вы спасаете кого-то годами и ждете: «Вот сейчас он поднимется, и мы заживем» – возможно, вы не «любите», а репетируете отказ от себя. А мир – не репетиция.
В истории искусства и науки мы снова и снова сталкиваемся с одним парадоксом: люди, изменившие культуру, язык, восприятие и даже саму реальность, часто страдали от тяжелой зависимости – прежде всего алкогольной. Эти люди создавали бессмертные произведения, совершали открытия, влияли на поколения – и при этом нередко разрушали собственную жизнь при помощи бутылки. Почему?
Один из наиболее продуктивных подходов заключается в рассмотрении зависимости как вторичного симптома психологической травмы, или же, как говорят в современной психологии, посттравматических нарушений (ПТСР или КПТСР).
Во многих случаях алкогольная зависимость начинается не как злоупотребление ради удовольствия, а как неосознанная попытка справиться с переполненной нервной системой. Особенно это касается людей с высокой чувствительностью, тревожным расстройством и склонностью к глубокой интроспекции – качеств, нередко сопутствующих творческому дару.
Психика гениального человека способна обрабатывать большое количество информации и эмоциональных оттенков одновременно. Такой человек часто живет в состоянии перегрузки, даже не подозревая об этом. Если в детстве или юности такой человек столкнулся с травматическим опытом (насилие, отвержение, эмоциональная нестабильность в семье, хронический стресс), у него может не сложиться адаптивных способов саморегуляции. Алкоголь дает иллюзию временного контроля: снижает уровень тревоги, отключает навязчивый внутренний монолог, глушит эмоциональные флешбэки.
С точки зрения нейробиологии, регулярное употребление алкоголя при посттравматических состояниях выступает как попытка компенсировать дисбаланс нейромедиаторов, прежде всего – дофамина, серотонина и ГАМК. Особенно характерна здесь попытка погасить гиперактивную миндалевидную зону мозга (amygdala), отвечающую за страх и угрозу. У людей с ПТСР и CPTSD (КПТСР) эта система находится в хронически активизированном состоянии, и алкоголь временно тормозит ее работу.
Но компенсаторный механизм быстро превращается в замкнутый круг. Организм перестает вырабатывать необходимые вещества самостоятельно, уровень толерантности растет, и то, что начиналось как способ «снять напряжение», превращается в биологически закрепленную зависимость – часто сопровождаемую ухудшением психоэмоционального состояния, ангедонией, диссоциацией и даже суицидальными мыслями.
Таким образом, можно отметить, что приведенные исторические примеры не оставляют сомнений: некая взаимосвязь между гениальностью/одаренностью и зависимостями однозначно есть. Первопричина знакомства человека одаренного с веществами, изменяющими сознание, – именно страсть к исследованию и получению нового эмоционального опыта – те самые движущие силы, сподвигающие, по сути, к процессу творчества. Как ни печально, получается замкнутый круг. А в итоге зависимость приводит к творческому и жизненному поражению.
«Что мешает писателю? Выпивка, женщины, деньги и честолюбие. А также отсутствие выпивки, женщин, денег и честолюбия», – писал уже упомянутый Эрнест Хемингуэй.
Позже об этом немного проще и грубее, но не менее точно сказали братья Вайнеры в романе «Эра милосердия»: «…Бабы да кабаки доведут его до цугундера».
И хотя внешне причины, по которым гении могут пристраститься к алкоголю, кажутся разными, в основе – все то же стремление расширить творческую мысль, а значит, отключить внутреннего цензора, раскрепостить эмоции и снять стресс (главный бич высокочувствительных людей).
Тем не менее важно помнить: алкоголь и наркотики разрушают нервную систему, а если и могут ненадолго повысить творческие способности, затем резко снижают творческий и жизненный потенциал человека.
Когда вам становится особенно тяжело, что именно вы пытаетесь выключить в себе: боль, тревогу, одиночество, воспоминание или собственный внутренний голос? Почему?
_________________________________________________________
_________________________________________________________
_________________________________________________________
_________________________________________________________
_________________________________________________________