Stazzy – Просто почувствуй

То ли сбежать хочется, то ли под землю провалиться, то ли прижаться к нему покрепче и обнять так сильно, насколько хватит сил.

Я не понимаю, реально ли все то, что я вижу. Почему Давид стоит на пороге моей временной квартиры и улыбается мне так красиво, что у меня замирает сердце?

Он почти не изменился. Немного поменял стиль – щетина стала чуть длиннее, и, кажется, стал носить немного другую прическу. Но он все так же привлекателен, как и три года назад, и сейчас я считываю это здоровым женским мозгом, а не избитой душой маленькой искалеченной девочки.

Гостеприимность у меня хромает на обе ноги, очевидно, ведь я уже минуты три просто пялюсь на него и даже не приглашаю войти. Его появление настолько выбило меня из колеи, что я пока не могу собрать все мысли в кучу.

Артур сказал ему, что я приехала и где остановилась, да? Очевидно. Никто больше не знал этого и разболтать не мог. Но… а самому Давиду-то это зачем? Мы расстались на такой странной ноте, когда люди всю жизнь вспоминают друг друга с теплом и улыбкой, но избегают личных встреч по понятным причинам. Потому что это просто катастрофически неловко! Как мне сейчас…

Он стоит и смотрит, все еще держит в руках букет, слегка улыбается, а я растеряна настолько, что нет даже слов таких, чтобы все это описать.

– С днем рождения, Катюша, – наконец-то нарушает он молчание и протягивает мне букет. Отмираю, принимаю, автоматически зарываюсь в него носом. Он огромный и ароматный, я с трудом обхватываю его двумя руками и чувствую, что от пристального внимания по моим щекам расползается румянец.

Этот день не перестает преподносить мне сюрпризы, и я уже просто не знаю, чего еще от него ожидать.

– Спасибо, – улыбаюсь и отхожу от двери. – Войдешь? Только… я еще ничего не купила. У меня даже нет кофе, чтобы тебя напоить.

– Я пришел не за кофе, а увидеть тебя, – признается он, и мое сердце делает тройное сальто.

– Но все равно как-то… Давай закажу что-нибудь.

– У меня есть идея получше. А еще у меня есть кофе дома… Если ты не против пойти ко мне? Я тут совсем рядом живу, сделаю лучший напиток в твоей жизни.

Его улыбка заставляет меня ощущать мурашки. А они являются самым редким явлением в моей жизни. Пойти к нему? Боже. Почему все это ощущается так странно? Мы не виделись три года, три! И до этого… наши отношения не знаю даже какими можно назвать. Он меня спас, я влюбилась, мы разъехались. Всё.

А тут он с ноги врывается в мою жизнь, словно не было никаких преград, и просто так спокойно зовет к себе на кофе.

– Недалеко? – уточняю. Он что, живет в этом же комплексе?!

– Три этажа вверх, – посмеивается Давид.

Клянусь, я убью Артура. Этот засранец подставляет меня раз за разом перед своим братом. Мы не так часто видимся, но он постоянно ставит меня в неловкое положение! Знал же, что Давид живет в этом же доме, специально посоветовал мне именно эту квартиру! Я придушу его завтра же, и Таня останется без жениха, надеюсь, она простит меня за это, но подобное просто невыносимо!

– Я убью твоего брата, – сообщаю ему странно спокойным тоном, а Давид снова над этим посмеивается. – Цветы поставлю, дай мне минуту.

Я не отказываюсь от его предложения, конечно. Потому что… а почему должна? Мне вообще кажется, что отказать этому мужчине невозможно. Ноль опасений по поводу того, что мы поздним вечером идем в его квартиру. Ноль страха. Я знаю, что он никогда не сделает ничего плохого, потому что он не такой. Защитит, согреет, спасет, влюбит в себя до чертиков и заберет себе сердце. Но не обидит.

И через минуту я, даже не сменив каблуки на более удобную обувь, вхожу вслед за Давидом в лифт и громко ахаю, когда мы выходим на последнем этаже, который абсолютно весь принадлежит Давиду.

Просто огромная квартира с панорамными окнами и шикарным видом на вечерний город. Здесь просторно, красиво и так… в стиле хозяина! Лаконично, неброско, строго. Не так, как было в том доме, где я пряталась от Олега. Там было много дерева, ярких акцентов, плюс та оливковая спальня… Здесь же больше графита и черного, но это так подходит Давиду, что дух захватывает.

Он идет на кухню, приглашая за собой, и я усмехаюсь, замечая накрытый множеством вкусной и красивой еды стол.

– Какой интересный кофе, – улыбаюсь.

– Я слишком поверил в себя и почему-то решил, что ты точно не откажешь мне в приглашении, так что заказал нам с тобой ужин. Надеюсь, ты все еще не против.

– Мы недавно вернулись из ресторана, где твой брат заставил меня попробовать кучу разных блюд. Ваше семейство желает, чтобы я не влезла ни в одно платье?

– Ты замечательно выглядишь, Катюша. Просто великолепно. В любом образе.

– Спасибо, – легко улыбаюсь и присаживаюсь за стол, когда Давид отодвигает для меня стул. Я уже умею реагировать на комплименты, потому что довольно часто их слышу, но почему-то именно от его слов я чувствую смущение и дрожь в кончиках пальцев.

Я не понимаю, почему он даже спустя столько времени все еще имеет на меня огромное влияние. Возможно, потому, что он снова врывается в мою жизнь и становится в ней примером для подражания всем мужчинам? Не знаю. Но я буквально ощущаю трепет от его присутствия и всех слов и не могу побороть это нежное чувство.

Да и стоит ли?

– Вино? – спрашивает Давид. – Или все-таки кофе?

– Сегодня кофе.

– Принято.

Он отворачивается и начинает варить кофе, и аромат заполняет все окружающее пространство, даруя чарующее расслабление. Это отбрасывает меня воспоминаниями в те времена, когда я жила в его большом доме, а он изредка там появлялся и всегда к ужину сам варил кофе. Не знаю, что это за особенный талант такой, но он действительно выходит у него просто божественный.

А еще красивый широкоплечий мужчина в черной рубашке с закатанными рукавами на кухне выглядит просто великолепно. Настолько, что от этого зрелища почти невозможно оторвать взгляд, точно как и три года назад.

– Как поживает твой дом? – отвлекаю саму себя от мыслей о его широкой спине.

– Я его продал, – отмахивается он так легко, словно… не знаю! Словно продать дом – это равно тому, что продать килограмм яблок!

– Что? Почему?

– Я приобретал его на будущее. Хотел, чтобы там жила моя семья, которая у меня когда-нибудь будет. Но после произошедшего там я стал ощущать отторжение от него и понял, что никакую семью я туда не смогу привести. Тебе сделали плохо прямо там, и эти плохие ассоциации не искоренялись. Поэтому продал, – пожимает он плечами.

– И купил квартиру в Москве, – зачем-то завожу эту тему я.

– Это было еще до продажи дома, – улыбается он, я по голосу слышу, он пока все еще повернут ко мне спиной.

– Ты же в курсе, что так не делается? Ты… просто купил квартиру, Давид! Я хотела съехать, но мне дали понять, что это не очень хорошая затея, что ты бы хотел, чтобы я оставалась там, и…

– И все верно. – Он кивает и поворачивается ко мне. В руках его две чашки, из которых исходит ароматный пар, а на губах хитрая ухмылка. – Зато я знал, где ты живешь, знал, что в любой ситуации у тебя будет крыша над головой, что тебе всегда будет куда вернуться. Ты пережила столько плохого, что я был бы не лучше Симонова, если бы позволил тебе просто приехать в Москву и пытаться там выжить. А с постоянным жильем это сделать было куда проще. Вот и все.

Он пожимает плечами. Словно объясняет мне простые вещи, которые понял бы даже ребенок. А я все еще не могу принять факт покупки жилья. Конечно, там не такая огромная квартира, как у Давида, моя просторная студия на пятом этаже на окраине города. Но это все равно огромная сумма, и я никак не могу принять то, что этот человек продолжает делать для меня очень много всего!

– Ты сумасшедший, – качаю головой и беру с тарелки один ролл, просто чтобы занять рот и не сказать ничего лишнего больше.

– Неправда, я абсолютно здоров. В отличие от бывшего твоей мамы, кстати, – усмехается он.

Я замираю тут же:

– Бывшего? Моего отца?

– Нет. Я про Симонова. Они развелись.

– Я вообще ничего не знаю, – шепчу ему, признаваясь. – Ни о ком, ничего. Расскажешь?

– Да а что рассказывать? Олега загребли в тот же день, начали разбирательство. Конечно, с его количеством денег и связей долгий срок ему не грозил, но на полгода нам удалось его изолировать от общества. Там же поставили какой-то диагноз, что он с башкой не дружит. Причем не подставной, реальный. Мы с отцом пока начали действовать. Тихо, мирно, спокойно. Сделали так, что партнеров у Симонова не осталось, бизнес ушел в ноль, никому не нужный. Через полгода он вышел и продал все за копейки, пытался еще встать на ноги, но ничего не вышло, тут таких ошибок не прощают. Мать твоя ушла от него сразу же, а он спился. По-настоящему. Честно, я даже не уверен, что он все еще жив, но месяц назад вроде был. Жилья у него нет, денег нет, есть только бутылка и посаженная печень.

Я в шоке застываю и даже не доношу чашку с кофе до рта, чтобы сделать глоток напитка.

Это внезапно. Крайне. Человек с огромными амбициями, кучей денег, связей, планами просто спился… Лишился всего и не смог бороться, выбрал легчайший путь и сдался.

Честно, мне неожиданно это слышать. Каким бы уродом он ни был, он всегда шел к своим целям. Да он даже от меня не отставал столько лет… А тут просто все потерял и не смог с этим справиться.

Я не жалею. Жалости к этому человеку с моей стороны нет, и, я думаю, это адекватная реакция.

Неожиданно – да. Но не жалко.

– А мама? – спрашиваю. Я знаю, что Давид в курсе всего, кто мне еще что расскажет?

– Ну, мама у тебя женщина… интересная. Она теперь Фусаинова. Вышла за него через полгода, как Олега выпустили. Там не все гладко, она плохо выглядит, часто в синяках, мало где появляется, но говорят, это ее осознанный выбор. Очевидно, бабло для нее важнее отношения, иначе я не знаю, зачем она все это терпит.

– Не узнаю ее, – качаю головой. – Она не смогла простить измену отца и обрубила все за секунду, даже не задумываясь о том, чтобы сохранить семью, а теперь терпит побои… Я хочу с ней увидеться, наверное. Не знаю пока. После твоего рассказа я уже не уверена.

– Если захочешь – только скажи, все организую, без проблем.

– Подняться на этаж, чтобы сообщить решение? – хмыкаю. – Номера твоего у меня нет.

– У меня твой есть. – Он подмигивает. – Я напишу тебе сегодня пожелание доброй ночи, чтобы и у тебя сохранился.

И почему я не удивлена, что у него есть мой номер? В то время как мне его контакты категорически отказались давать, когда я пыталась разобраться с ситуацией с квартирой. Почему так, а?

– Ну а ты-то как? Артур сказал, что ты теперь не в бизнесе отца?

– Не хочу больше. Слишком прогнившие они все, мне тошно. Я строю спортивные клубы, купил подающую надежды хоккейную команду в Москве, хочу и туда свои клубы вывести, расширяться. Мне в мире спорта, пусть он все еще остается миром бизнеса, комфортнее, чем в том, прошлом.

– Ты большой молодец. – Я наконец-то делаю глоток кофе. Это божественно. – Но я никогда не сомневалась в том, что ты добьешься всего, чего захочешь.

– Пока не всего, – он почему-то грустно улыбается, – но я не остановлюсь. А твои как дела?

– Я не верю, что ты не знаешь, – закатываю глаза. – Твой брат то еще трепло, не удивлюсь, что ты знаешь обо мне больше, чем я сама.

Он посмеивается. Ну конечно, я была права, о чем мы вообще говорим?

– Не так много, как ты думаешь. Знаю, что учишься и работаешь, занимаешься спортом.

– Хожу к психологу, много гуляю и в целом да, больше ничего такого, но даже все то, что я делаю сейчас, уже является особенным для меня.

– Ты представить себе не можешь, как сильно я горжусь тем, какой ты восхитительной стала после всего произошедшего, – говорит Давид, глядя прямо в глаза, и я снова теряюсь, покрываюсь мурашками и не понимаю, что мне ему отвечать и как вообще реагировать на такой громкий комплимент и в целом на эти слова.

– Это во многом твоя заслуга, и ты это знаешь, – улыбаюсь ему. Я не могу опускать этот факт, Давид сделал для меня слишком многое, чтобы я могла вот так просто об этом забыть.

– Нет. Вытащить тебя оттуда не равно дать силу воли стать совершенно другим человеком и пережить всю боль. Ты невероятная, я не могу перестать восхищаться и любоваться тобой, если честно. Очень красивая.

– Ты меня смущаешь, – краснею, не могу скрыть этого. – Специально?

– Да, – отвечает он без промедления. Я его не узнаю. Точнее… он таким при мне никогда не был. Сейчас у меня полное ощущение того, что мы сидим за этим столом как просто двое взрослых людей. Как мужчина и женщина. Нет больше пропасти в виде огромной разницы в возрасте, она стирается с годами и вообще не ощущается больше. Мы… флиртуем? Немного. Могу предположить, что это присутствует. И именно поэтому такое общение с ним для меня ново. Раньше я была покалеченной девчонкой рядом с ним, которой нужна была его помощь. А сейчас я просто взрослая девушка, и именно этот факт добавляет в наше общение легкую нотку чего-то острого.

– Расскажешь про Леню? Если ты о нем что-то знаешь, – увожу диалог в эту сторону.

– Знаю. Мы общаемся, не поверишь. А еще через неделю у них с Ульяной свадьба, и тут я снова решил, что ты не откажешь мне, и сообщил, что приду на торжество не один. Ты же пойдешь со мной? Мне кажется, без тебя этот праздник будет неполноценным. Они не в курсе, что ты приехала, но, уверен, оба обрадуются. Они часто спрашивают о тебе.

– Они что, правда женятся? – От этой новости у меня глаза на мокром месте. Я почти не верю!

– Да, очередная пара, сердца которой соединила ты.

– Вы все преувеличиваете мое значение в этом.

– Но часть твоей заслуги все равно есть, так что… У тебя талант создавать пары. И я приглашаю пойти на торжество со мной.

– В качестве кого, Давид? Старого друга твоего, бывшей работы Лени и… кого? Девушки, в чьем образе я сбегала со своего девятнадцатого дня рождения?

– В качестве моей спутницы, Катя. А все остальное уже не имеет никакого значения.