Место, в котором ты сейчас находишься, Бог обвел на карте для тебя.

Штат Юта

Когда я добрался до дома родителей в Мидвейле в Штате Юта, папа встречал меня уже на пороге. Я вдохнул аромат домашнего хлеба, который мама только что вынула из духовки. Она тепло приветствовала меня из кухни, прежде чем вернуться к намеченным делам из ее списка. Я почувствовал, как родители были рады моему возвращению. Глядя отцу в глаза, я заметил, что за его нежной улыбкой скрывалась глубокая озабоченность. Направляясь в его кабинет, я обратил внимание, что ему тяжело идти.

Когда он закрыл за нами дверь, я сел в кресло возле стола. Папа сел в другое кресло напротив моего. Наступило долгое молчание. Отец смотрел в пол и, казалось, обдумывал, с чего ему начать. Он медленно поднял глаза и встретился с моим растерянным взглядом.

«Я ничего не сказал ни твоей матери, ни твоим братьям и сестрам», – начал он. Отец снова замолчал и перевёл взгляд в пол. От того, что он нахмурился, его лицо стало очень напряженным. Я смотрел на отца широко раскрытыми глазами, и нарастающее беспокойство из-за его молчания все больше охватывало меня. Наконец он оторвал взгляд от пола, встретившись с моим взглядом лишь на долю секунды, потом быстро перевел взгляд в сторону.

Пальцами правой руки отец медленно протер лоб.

Хотя рука отца частично скрывала лицо, я увидел, как его глаза наполнились слезами. Пытаясь что-то произнести, он наконец сказал: «Я не уверен, доживу ли до конца недели». В потрясении открыв рот, я молча смотрел, как он вытирает слезы. Услышанное застало меня врасплох. Я ничего не перепутал? Все ли услышал правильно? Было ощущение, что кто-то ударил меня кулаком в живот, и у меня закружилась голова.

Мысли, которые беспокоили меня до нашей встречи, внезапно исчезли, все стало каким-то незначительным. Мое сердце бешено заколотилось! Я не мог потерять отца! Я не был готов; и вообще – не так скоро и не так! Мне нужно было понять, в чем дело.

– Что происходит, папа?

– Не знаю, как это сказать. – он изо всех сил старался найти подходящие слова, и я весь напрягся, чтобы услышать каждое слово. – У меня болит все тело, как будто кто-то ударил меня о стену. Ночью я лежу в такой агонии, что…

И снова его лоб сморщился, а лицо напряглось, и он вновь опустил глаза.

– Что, папа?

Продолжая смотреть в пол и качая головой из стороны в сторону, он медленно произнес:

– Я знаю, что ни один сын не должен слышать что-либо подобное от своего отца, но в те моменты, когда мне так больно, я не уверен, что хочу дожить до завтрашнего дня.

Эти слова легли камнем на мое сердце. Отец всегда был таким позитивным. Он редко говорил о своих проблемах, а если и делал это когда-либо, то всегда вносил щепотку оптимизма: что все уже становится лучше или что вокруг него хорошие люди, которые помогают ему. Я никогда раньше не слышал от него ничего подобного и был не в состоянии контролировать свои чувства.

Слезы градом катились у меня по щекам, отец поднял глаза, потянулся ко мне и осторожно положил руку на мое плечо.

Потеря сестры в детстве очень на меня повлияла, и я не смогу сейчас смириться с потерей отца. Я всегда думал, что он обязательно будет на моей свадьбе, будет читать сказки моим детям. У меня было столько незаданных вопросов, мы еще многого не сделали вместе, и я был уверен, что у нас есть на это время. Неужели есть всего лишь несколько драгоценных дней, которые я могу провести с ним?

В своем разбушевавшемся рассудке я пытался сосредоточить внимание на том, что сейчас было самым важным. Я максимально постарался взять себя в руки, чтобы спросить: «Как я могу помочь тебе, папа?»

– Да, мне нужна твоя помощь, сын, – сказал он. – Ты всегда был ответственным, и я должен кому-то объяснить, где мои записи, счета и пароли. В случае, если однажды утром меня больше не будет, я не хочу, чтобы твоей маме пришлось разбираться в этой путанице, я хочу избавить ее от всего незавершенного.

Он говорил, взвешивая каждое слово и сохраняя самообладание, но было ясно, что он истощен и подавлен. Когда отец открыл ящик своего стола, чтобы достать папку с паролями, я заметил еще кое-что. Обычно на его столе была стопка бумаг. Он собирал их для того, чтобы однажды реализовать свою мечту – написать книгу о деле всей его жизни. Теперь эти бумаги были убраны в стол. На их месте теперь стояла коробка из-под обуви, наполненная бутылочками с различными лекарствами.

– Сынок, на данный момент ты единственный, кому я об этом сказал, потому что я не хочу никого беспокоить, но мне нужно привести все в порядок.

Я не мог принять того, что близится конец его жизни, но я понимал, что ему будет спокойнее, если он передаст мне все пароли и записи. И я был максимально внимателен.

Затем я принялся вновь его расспрашивать.

– Какое лечение ты принимаешь? Что мы можем сделать? Должно быть что-то еще, что может помочь!

– Я посещаю четырех высококвалифицированных врачей, которые пробуют все, что только возможно. Двое из них в этом месяце сказали мне, что не знают, что еще могут для меня сделать. Они сказали, что перепробовали все, что знали. У двух других тоже нет особой надежды.

Мой отец страдал болезнью в течение многих лет, но, так как он никогда не жаловался, мы понятия не имели о том, насколько ему было плохо. Ему был 71 год, но еще в 25 ему поставили диагноз – ревматоидный артрит, от которого он получал сильнодействующие лекарства, побочные действия от которых вызвали ряд серьезных проблем. Тогда его направили к другим врачам, а те, в свою очередь, прописали еще больше лекарств. Теперь он был на двенадцати лекарствах: от высокого холестерина, повышенного давления, диабета, проблем с желудочно-кишечным трактом, проблем со сном, от боли в груди и ногах, от невыносимых артритных болей, упадка сил, растущей депрессии, потери памяти и начинающегося раннего слабоумия. Его мать страдала болезнью Альцгеймера, и он опасался, что это ожидает и его. Кроме того, у него в сердце было установлено два стента, и врачи говорили о необходимости шунтирования.

В отсутствие какого-либо другого решения я с отчаянием сказал: «Папа, я еще не рассказал тебе о своей поездке в Индию. Могу я поделиться с тобой тем, чему я был свидетелем?»

Я не говорил об этом раньше, потому что сам не вполне понимал происходящее, теперь же я рассказал отцу все истории, которые могли дать ему надежду на исцеление.

– Кроме того, папа, на День отца хочу тебе подарить что-то… – сказал я, глубоко вдохнув, – мне очень хочется купить тебе билет на самолет, чтобы ты встретился с доктором Нарамом, где бы он ни находился.

Я думал, что встреча с доктором Нарамом даст моему отцу надежду, но вместо этого он выглядел еще более измученным. С постоянной болью в теле одна только мысль о полете уже отнимала у него силы. Более того, ему было трудно представить себе, что кто-то простым прикосновением к пульсу сможет помочь ему, особенно после всесторонних медицинских обследований и лечения у лучших врачей.

– Я уже пробовал альтернативные методы лечения, – сказал он. – Я пробовал гомеопатию, рефлексотерапию, иглоукалывание, китайскую медицину и многое другое. Все обещали отличные результаты, но мне ничто не принесло облегчения. Правда, сын, я просто хочу, чтобы ты знал, где все мои пароли.

– Папа, просто доверься мне. Можем ли мы хотя бы попытаться?

Внутреннее напряжение, которое я испытывал в этот момент, выразилось в настойчивости моего вопроса.

– Ну, есть и хорошая новость, – сказал он, заставляя себя улыбнуться, – по крайней мере, мне уже нечего терять.