Это был понедельник. Я закрыла свой маленький цветочный магазин на десять минут раньше, чем обычно. Весь день шел дождь и мне хотелось хоть как-то себя порадовать. Все мои мысли были сосредоточены на том, как успеть за свежими булочками с помадкой, которые мисс Дорис собиралась достать из духовки всего через несколько минут.

— Агата? Ты промокла до нитки! — воскликнула мисс Дорис, увидя меня на пороге своего кафе. — Как всегда забыла зонт дома?

Я всего лишь пожала плечами в ответ. Но зонтик я не оставляла дома — у меня его никогда и не было. Ведь я люблю дождь. Мне нравится гулять под его каплями, особенно когда они теплые и нежные. Иногда я едва сдерживаюсь, чтобы не разуться и не пойти босиком по лужам. Я не боюсь промокнуть — наоборот, мне хочется слиться с дождём, он омыл меня и сделал чище.

Моя бабушка говорила мне, что многие люди боятся дождя, не потому что боятся намочить свою одежду. Они бегут под крыши и хватают зонты, боясь что дождь смоет с них краску. Смоет с них маски.

— У меня его нет, — честно призналась я.

— Ну ты и чудачка, Агата! — ответила мне мисс Дорис, переведя свой взгляд с моего лица на мои ноги. Босые ноги.

Да! Я не смогла отказать себе в таком наслаждении — пройти пару кварталов, шлепая босыми ногами по теплым лужам.

— Но хоть туфли свои ты не забыла! — рассмеялась в голос женщина. — Ты как раз вовремя, Агата! Я только что достала булочки с шоколадной помадкой!

— И кофе с корицей, — немного смущенно улыбнулась я, заметив, что вода с моих ног намочила придверной коврик. И я быстро обулась в свои легкие босоножки, которые все это время держала в руке.

— Никакого кофе! Тебе нужен согревающий пунш!

“Тоже неплохо!” — промелькнуло в моей голове, и, поблагодарив мисс Дорис, я устроилась в укромном уголке напротив старинного камина, где весело трещали поленья, а свет от огня создавал на потолке причудливые тени.

Я закрыла глаза и стала наслаждаться звуком дождя, стучащего по крыше уютной кофейни, треском дров в камине и тихой приятной музыкой. Ароматный запах кофе смешивался с ароматом сосновых бревен, из которых был создан этот райский уголок. Это была семейная кофейня с богатой историей. Здесь всегда было так уютно и тепло, что мне хотелось лишь одного — чтобы этот вечер длился вечно, и весь мир вокруг замер. Но мое маленькое счастье не продлилось долго — мой мобильный телефон издал неприятный звук.

— Агата, — услышала я шепот моей сестры сквозь тихие всхлипы, как только приложила динамик телефона к уху.

— Луна? Ты плачешь?

— Уже нет.

— Что случилось, милая?

— То, о чем ты меня и предупреждала.

— Он вернулся к жене… — произнесли мы одновременно.

Вот только Луна добавила еще:

— Чёртов подлец!

Я тоже хотела добавить пару эпитетов, но вовремя прикусила язык.

— Где ты, милая?

— Там, где меня никто не сможет найти, Агата, — полушепотом ответила мне Луна.

Я почувствовала, как мое сердце сжалось от беспокойства…

Ну вот! Булочки и согревающий пунш стремительно исчезли из моего списка дел, и менее чем через час я уже вбежала в уютный дом нашей бабушки, который вот уже как пару лет пустовал, но несмотря на это всё ещё сохранил свой уют. В гостиной на полу сидела Луна, закутанная с головой в теплую, мягкую ткань. Её фигура казалась такой хрупкой и уязвимой, что сердце сжалось от нежности и беспокойства.

— Луна? — немного неуверенно позвала я свою сестру, аккуратно приподняв край пледа. Точно такой же домик мы делали с ней в детстве, когда хотели убежать от всех, спрятаться от суровости реального мира. — Что ты здесь делаешь?

— Прячусь от всех, — спокойно ответила мне девушка, но в её голосе была слышна дрожь.

Луна подняла на меня свои глаза, и я увидела, как весь её идеальный вечерний макияж черными дорожками растёкся по щекам. Волосы, которые всего пару часов назад она уложила в аккуратную прическу, теперь были растрепаны. Такой уязвимой я еще никогда её не видела.

Луна сделала глоток из бутылки с шампанским, которую держала в руке, и улыбнулась мне, печально приподняв уголки губ.

— Я прячусь, Агата, — шепотом объяснила мне свое странное поведение Луна. — Прячусь от него. Ты ведь не расскажешь ему, что я здесь? Пожалуйста, только не говори ему! И если он снова придет ко мне и позовёт пойти с ним, пожалуйста, не отпускай меня.

Её хрупкая рука крепко сжала мои пальцы, и она снова попросила меня ни в коем случае не рассказывать ему, где она прячется.

— Кажется, ты перебрала с шампанским, Луна, — подметила я очевидное. — Отдай мне, пожалуйста, бутылку.

Я потянула руку к бутылке, но моя сестра резко схватила меня за запястье и словно обезумевшая затараторила:

— Агата! Пообещай мне, что ты ему не расскажешь! Пообещай мне, Агата!

— Конечно, не расскажу, милая, — постаралась ответить я как можно спокойнее, хотя внутри меня закралась настоящая тревога за её душевное состояние.

Луна, казалось, искала в моих словах поддержку, и, наконец, доверившись мне, она передала в мою руку бутылку.

— Может, расскажешь мне подробнее о том, что произошло на этот раз? — спросила я свою сестру, облегченно выдохнув.

Нежно провела рукой по её голове, как будто успокаивая маленького ребенка, который впервые осознал, что мир вокруг него полон жестокости и несправедливости.

— Не хочу... А помнишь, как в детстве нам говорили, что у нас в роду были ведьмы? — вдруг спросила Луна, и я заметила, как в её черных глазах вспыхнули вишневые огоньки, полные загадки и тревоги.

Я не верила в проклятия и тем более в каких-то там ведьм, но её слова заставили меня на мгновение задуматься, хоть я ей этого и не показала.

— Это всё сказки, Луна, — отмахнулась я с легким раздражением.

— Нет, это правда! — продолжила настаивать она и её голос напомнил тот самый шёпот, который мог бы разбудить даже самые глубокие страхи. — Помнишь, как бабушка говорила, что одна из таких ведьм наложила проклятие на наш род?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Нет, Луна. Не помню, — ответила я, хотя внутри меня всплыли смутные воспоминания о бабушкиных историях, полных мрачных тайн и старинных легенд.

Не знаю, солгала или нет я своей сестре, ведь в детстве я искренне верила в те сказки, которые рассказывала нам бабушка.

— Она прокляла весь свой род по женской линии, сама мучаясь от боли предательства. Она хотела, чтобы ни одна женщина из ее рода никогда не познала истинного чувства любви, — продолжила сестра, сделав свой голос ниже. В детстве она делала так, когда рассказывала мне страшилки. — Она была уверена, что любовь приносит лишь страдания, разочарования и боль. Но истинная любовь прекрасна! Вот дура же!

Я снова посмотрела на эту девушку с красными заплаканными глазами. И мне было не припомнить, чтобы она так часто плакала, пока не встретила этого Вилли! Без сомнений, прародительница рода Флауэр не была ведьмой, но она определенно была умной женщиной!

— Зачем? Зачем она это сделала, Агата? — с этими словами Луна кинулась мне на шею и крепко сжала в объятиях.

— Она хотела защитить нас, — решила подыграть я ей.

— Защитить? Посмотри на меня! Посмотри, Агата! Из-за нее я сейчас сижу здесь, а не в ресторане с Вилли! Да еще и с потекшим макияжем!

Она винила не того. Точно не того! Все знали, что Вилли Питерс был бабником и сердце Луны было ни единственным, которое ему удалось разбить…

— Я набрала его, — решилась Луна стать более откровенной. — Мы должны были встретиться в нашем любимом ресторане. Сегодня три года, как мы стали парой. А он…

— Переспали, Луна, — перебила я свою сестру, попытавшись навести порядок у нее в голове. — Милая, вы не могли быть парой. Вилли женат.

— Это неважно! — отмахнулась она от моих слов.

— Это очень важно, Луна! — запротестовала я в ответ.

Луна резко вырвала бутылку шампанского из моих рук и одним большим глотком опустошила её.

— Ты осуждаешь меня? Винишь во всем?

— Луна, ты с ним только потому, что решила, что он твой идеальный мужчина, а он с тобой, потому что ты ему удобна. Как же ты не понимаешь, что ему просто удобно иметь личного секретаря и любовницу в одном лице!

От моих слов Луна скривила губы и демонстративно отвернулась, скрестив руки на груди.

— Ты никогда не любила его, да и он никогда не обещал тебе любви, — продолжила я озвучивать вслух правду, которой боялась моя сестра.

— Чертова бабка! — прошипела Луна. — Хорошо! Ты права! Возможно, так оно и есть! — неохотно согласилась со мной моя сестра. — Но я так хочу влюбиться и чтобы меня любили. Любили по-настоящему!

— И ты действительно думаешь, что во всём виновато какое-то проклятие? Не будь глупой, Луна! Тебе ведь не пять лет!

— А что насчёт тебя? — с вызовом ткнула в меня своим изящным пальчиком Луна.

— Мне просто никто не нравится! — отмахнулась я.

— Но тебе уже двадцать три, Агата!

— И что с того? Мой возраст здесь ни при чем! Просто никто не вызывает у меня интереса, Луна! А, похоже, и я им тоже не нравлюсь!

Это была чистая правда! Современные мужчины с татуировками, ухоженной бородой и беспроводными наушниками в одном ухе никогда не привлекали меня. И я сама не могла понять, почему… Возможно, дело в том, что мне просто не о чем было с ними говорить. Их мир казался мне чуждым и поверхностным, как яркая обёртка, за которой нет ничего настоящего. И все свидания заканчивались лишь добрым рукопожатием...

— Посмотри на себя! Как ты можешь не нравится мужчинам? Во всем виновата наша пра пра пра пра бабка! Ведьма! Из-за нее мы обречены на несчастье. Ненавижу Вилли, — всхлипнула Луна. — И бабку нашу тоже!

— Я… я не знаю.

А я и правда не знала. Я понятия не имела почему чувствовала себя чужой в своей же жизни!

— Давай откроем его, а? — резко выпалила Луна, указав пальцем на старый сундук нашей бабушки, который стоял в углу комнаты.

— Нет, — сурово отрезала я.

— Ты же не веришь в проклятья! — ухмыльнулась мне в ответ Луна.

— Но бабушка сказала, что его нельзя открывать!

Луна закатила глаза и уверенным шагом направилась к сундуку.

— И что наша мама ее не послушала и вот к чему это привело… Но ты ведь знаешь, Агата, что наша мать просто бросила нас! Видите ли, не справилась с тем, что преподнесла ей судьба и просто исчезла из нашей жизни! Чертова эгоистка! И сундук нашей бабушки не может быть в этом виновен!

Я не боялась самого сундука! Меня пугала сама мысль о том, что человек может исчезнуть бесследно, словно его никогда и не существовало.

— Разве тебе никогда не было интересно, что там внутри? — с игривой улыбкой спросила Луна.

Я отрицательно покачала головой. Даже если интерес и возникал, страх всегда оказывался сильнее. Луна не стала медлить и, приложив немного усилий, приподняла тяжёлую деревянную крышку.

— Ничего особенного! Пара платьев из пятидесятых и… книга. Книга! Это книга заклинаний! — воскликнула Луна с восторгом, поднимая в руках старинную книгу в кожаном переплете.

— Луна, ты что, пересмотрела все сериалы про ведьм?

Не обращая внимания на мои слова, Луна начала перелистывать страницы одну за другой, пока её взгляд не остановился на чем-то особенном. В горле у меня застрял тугой комок страха. Я не верила в магию, ведьм и колдовство, но в глубине души знала, что открывать эту книгу было ошибкой. Нет, я чувствовала, что этого делать нельзя!

— Я была права! Смотри, здесь есть рецепт любовного зелья!

— Не может быть!

— Посмотри сама.

Дрожащими руками я взяла книгу и быстро пробежалась глазами по идеально выведенным буквам. Текст был написан тушью, плавными и уверенными линиями, словно каждая буква хранила в себе тайны, которые не должны были быть раскрыты.

Приворотное зелье

Нанести немного розового и лавандового масла на свечу. Поставить свечу в чашу с родниковой водой и лепестками цветов.

Гибискус для страсти.

Белая камелия для обожания.

Жасмин индийский для преданности.

Плоды шиповника для истинного наслаждения.

— А еще боли… — еле слышно произнесла я.

Дать догореть дотла в ночь большой луны.

Добавить пару капель воды в вино любимого.

— Надо попробовать! Я уверена, что Вилли больше не сможет оторваться от меня! — радостно захлопала в ладоши Луна.

— Нет, Луна! Даже если это правда, шиповник тут точно лишний! — попыталась я вернуть здравый смысл своей сестре.

— Лишний? Не знала, что ты увлекаешься магией, сестричка! — озорно поддразнила она меня.

— Не говори ерунды и закрой эту книгу!

Я попыталась вырвать книгу из её рук, но, несмотря на её неуверенную походку, в руках у неё было достаточно силы, чтобы отдернуть её от меня.

— Прекрати, Агата! Мне просто интересно! Не будь занудой!

Луна стала быстро переворачивать страницу за страницей, а я все думала над тем, что прочитала. Тот, кто написал это точно разбирался в растениях и цветах намного лучше меня!

Но почему тогда добавил шиповник? Неужели, кто-то так сильно желал любви, что готов был обречь себя на мучения?

— Вот! Смотри! Я нашла то, что нам нужно! — выкрикнула моя сестра, вырвав меня из моих размышлений.

Я взглянула на свою сестру, в глазах которой засиял лучик надежды. Луна была самым наивным существом, с которым мне когда-либо приходилось сталкиваться...

— Как изменить то, что уже свершилось, — воодушевленно произнесла Луна.

— Это бред! Невозможно изменить то, что уже случилось!

Луна провела пальцем по странице и громко прочитала то, что было написано:

— Вербена, ирландский мох и зверобой.

— Ирландский мох на удачу и защиту. Зверобой для сил. Вербена, как усилитель для трав, — как можно тише прошептала я себе под нос.

— Ну, а что делать то надо? Хм! — Луна нахмурилась, а потом как можно дальше откинула от себя старую книгу. — Ты была права. Мы обречены!

Разочарованная не только своей жизнью, но и всем миром, девушка снова потянулась за бутылкой с алкоголем и недовольно скривила лицо, когда увидела, что она пуста. Мы одновременно обессиленно опустились на пол.

— Нет, милая, это не выход.

— А что мне еще делать? Всё оказалось лишь выдумкой. Магия и даже любовь — тоже вымысел!

Луна легла мне на ноги и я стала гладить ее по волнистым угольным волосам. Точно так же, как она гладила меня, когда мы обе были маленькими девочками, но только Луна на пару лет старше меня.

— Ты помнишь слова? — тихо прошептала моя сестра.

Конечно, я их помнила! В отличие от Луны, я не помнила нашу маму, но она всегда рассказывала мне о ней как о самой красивой женщине с густыми светлыми волосами и прекрасным голосом.

— Ты мигай, звезда ночная… — тихо запела я. — Где ты, кто ты — я не знаю. Высоко ты надо мной, как алмаз во тьме ночной…

— У тебя голос, как у нее, — всхлипнула Луна.

— Только солнышко зайдет, тьма на землю упадет…

Я завидовала сестре, ведь она даже не могла представить, как сильно я мечтала хоть раз услышать голос нашей матери…

Луна уснула у меня на коленях, а я, погруженная в свои мысли, смотрела на старинный сундук. Что-то невидимое тянуло меня к нему, и я не могла понять, что именно это за чувство.

Осторожно поднявшись на ноги, чтобы не разбудить Луну, я подошла к сундуку и открыла его. Мои пальцы скользнули по мягкой коже книги, и в этот момент я впервые задумалась: а вдруг магия действительно существует? Кто-то ведь это написал. Кто-то верил в это.

Рядом с книгой я заметила мешочек из грубой хлопчатобумажной ткани. Поднеся его к носу, я ощутила насыщенный, многогранный аромат травы Милосердия, который наполнил меня теплом и надеждой.

Высыпала содержимое пакетика себе на ладонь и по комнате прошелестел какой-то холодный ветерок. Я обернулась, уверенная в том, что порыв ветра открыл одну из старых ставней, но окна были закрыты. Дрожь пробежала по телу.

Вербена. Ирландский мох. Зверобой.

— И как сухой травой можно ИСПРАВИТЬ ТО, ЧТО УЖЕ СВЕРШИЛОСЬ?

Стоило мне произнести последние слова, как произошло нечто невероятное.

Воспламенилась! Трава на моей ладони воспламенилась! Я попыталась стряхнуть пылающую траву со своей руки, но ничего не вышло. Словно я стала одним целым с ней и теперь вместе с сухоцветами пылала моя ладонь. Но я ничего не ощущала. Ни жжения, ни боли. Ровным счетом ничего.

— Чёрт возьми! — воскликнула я, не в силах осознать, что происходит. — Луна! Луна, помоги мне!

Мой голос дрожал, но я пыталась как можно громче крикнуть имя сестры, но она так и не проснулась. Словно оглохла!

Трава догорела до остатка, пламя исчезло и остался лишь дым. Я тихо выдохнула.

Бред какой-то!

Я сделала глубокий вдох, и в тот же миг горький дым заполнил мои легкие. Комната закружилась перед глазами. Быстро отыскала взглядом свою сестру, которая продолжала видеть свои сны. Ее мирно спящее лицо стало последним, что я увидела, прежде чем потеряла сознание.