Кайрен

Обычно когда я принимал какое-то решение, то четко его придерживался. Или менял его, если того требовали обстоятельства. Глупо придерживаться своего слова, если ты видишь, что система не работает, а твое решение привело тебя вовсе не туда, куда ты хотел. Но чтобы меня кидало из крайности в крайность… Такого я не помнил с тех пор, как начал осознавать себя как личность.

Только решил, что больше не смотрю в сторону светловолосой девчонки-источника, как ее буквально на моих глазах начинает лапать Лем. Ничего особенного для академии: источники часто западают на звездных драконов и не прочь развлечься. Но зверь во мне зарычал от ярости, и я оказался возле парочки раньше, чем себя осознал. И дал в челюсть Лему за то, что тот пытался залезть ей под юбку.

Ректор в курсе моего отношения к источникам, поэтому с безэмоциональным выражением лица выслушал мои слова о том, что люди не наши рабы, и использовать мы должны их арну, а не их самих во всех смыслах. Лем ответил, что все было по согласию. Мне захотелось снова почесать об него кулаки, но даже я понимал, что делать это в кабинете ректора как минимум глупо.

В итоге нам назначали отработки за драку. На мой вопрос, что насчет наказания для Лема за то, что он лапал девушку, ректор ответил:

— Звездный дракон отвечает за источник, с которым он связан договором. Я передам Катэлле Орнан информацию об инциденте в парке. Дальше она или ее родители будут разбираться с курсантом Миратом. Если вы желаете, чтобы Риванна Араи стала вашим источником, вам стоит обратиться к главе дома Орнан.

— Мне не нужен источник, — отрезал я.

— Что ж, жаль, — пожал плечами ректор. — Тогда вы оба свободны.

Уже в коридоре Лем поморщился и поинтересовался:

— Кай, что на тебя вообще нашло?

— Я тебе уже все сказал.

— Так это все действительно из-за твоих тупых убеждений?

— Уже челюсть регенерировала, и хочешь добавки? — В мой голос ворвалось рычание, и Мират миролюбиво вскинул ладони.

— Ладно, был не прав. Беру свои слова назад. Ты просто поддерживаешь батарейки, но они все такие, друг. Эта блондиночка, конечно, ничего так. Трогательная, нежная, немного кусачая, но она здесь ради денег и звездных драконов. Если дело в ней, то забирай…

— Дело не в ней, — отрезал я, посмотрев в глаза Лему. — Закрыли тему.

— Она такая же, Гередж. Уверен, и дня не пройдет, как она будет под каким-то драконом. Ее даже Катэлла не удержит! Все батарейки теряют человеческий облик, когда оказываются на Острове. Я тебе докажу…

— Не приближайся к ней, — прорычал я, о чем тут же пожалел. Потому что Лем расплылся в улыбке и поморщился от боли в челюсти.

— Что и требовалось доказать, — хмыкнул он. — Обещаю, я тебе покажу ее истинное лицо, даже не приближаясь к этой сладкой конфетке.

Я не верил Лему.

С прошлого дня я уже не верил себе.

Потому что все мои инстинкты будто бы настроились на эту девчонку, которая даже не представляла, какие неприятности ей грозят, если она продолжит в них влипать. Ей бы сидеть тихо, что я ей и посоветовал, но, кажется, она их притягивала словно магнитом. Неприятности и драконов. И что с этим делать? А главная во всем этом мысль — зачем мне вообще что-то с этим делать?

Дальше день пролетел как обычно. Лекции, затем тренировка на полигоне, отработки должны были начаться только на следующей неделе: нам с Миратом требовалось помогать младшим курсам во время разных учений и подтягивать тех, кому это требовалось, заодно быть на подхвате у преподавателей. Дома меня ждал традиционный семейный ужин, на котором обязана была присутствовать вся семья. Всегда в одно и то же время, в одном и том же месте — в Лиловой столовой.

Когда я после душа спустился на ужин, все семейство уже было в сборе: мама и двое моих младших братьев, тетя со своим супругом и с моими кузинами. Была еще Рора, но ее, как младенца, вручили няне. Пустовало лишь мое место — по правую руку от деда, сидящего во главе стола. Заняв его, я поинтересовался:

— Золотые моллюски? — На столе в центре среди других многочисленных закусок красовалось огромное блюдо с редким деликатесом, который обычно повара готовили на разные праздники. Гереджи могли себе позволить и не такое, но золотой моллюск был отличительной особенностью праздников.— Мы сегодня что-то отмечаем?

— Это ты нам скажи, — улыбнулась мать. — Мы получили новости из академии.

— Мы отвечаем мою отработку? — Я вздернул бровь и кивнул официанту. После тренировки хотелось есть.

— Ректор сообщил, что ты заинтересовался девушкой-источником, — раскрыл тайну всеобщей радости дед.

Я проглотил непозволительно большой кусок мяса и покачал головой:

— Нет. Я просто защитил девушку-источник от домогательств.

Дед нахмурился, а мама уточнила:

— То есть, ты не хочешь, чтобы она стала твоей батарейкой?

— Лана, правильно говорить — источник, — осадил ее дед. — Не вздумай такое произнести на камеру.

— Но мы в кругу семьи, папа!

— Даже в кругу семьи.

— Мне не нужен источник, — отрезал я. — Ничего не изменилось.

— Вот! — голос мамы превратился в обвиняющий. — Видишь, до чего ты его довел со своей толерантностью к людям, папа? Сначала мы не называем их батарейками, затем наши дети не используют батарейки вовсе и гибнут! В космосе!

За столом повисла звенящая тишина, а затем дед, не меняясь в лице, произнес:

— Если у тебя все, то покинь столовую.

Побледневшая мама поднялась из-за стола и, стуча каблуками, вышла.

— Кто-то еще не согласен с тем, как я правлю домом династии Гередж?

— Меня устраивает, как ты правишь, дед, — ответил я, тоже поднимаясь. — Но тебе не хватает уважения к женщинам.

— А ты слишком много думаешь о женщинах, Кайрен, — посмотрел мне в глаза дед, — и гораздо меньше о том, о чем действительно стоит думать.

Не знаю, о чем они там еще говорили, я развернулся и ушел.

К счастью, мать не ждала меня на выходе. Нового разговора о том, какой я толерантный и как ее разочаровываю, я бы не выдержал. У нас были нормальные отношения, пока я не решил, что источника у меня не будет. Никогда. Семья меня не понимала. Мать не понимала. Но я к этому привык. Моей силы хватало на то, чтобы быть лучшим курсантом академии. Моей силы хватит, чтобы сменить деда на должности главы Центрального архипелага, когда придет время.