— Хватит, останавливайся! — Диляра почти подпрыгивала на сиденье с аптечным пакетом в руках.

Косилась постоянно на мои залитые кровью грудак и живот. Боялась отчаянно, это было заметно. Грызла губы, но помалкивала. Только сейчас вот, когда мы ехали совсем уж по окраине города, ее прорвало.

Но она была права.

Меня уже чутка штормило. В голове разливался гул как от колоколов.

И я свернул с трассы. Прокачал подвеску джипа по ямам какой-то маленькой улочки и уткнулся капотом в кусты. Тут нормально. Даже если патруль проедет по улице — не заметят машину. А если заметят — ну, трахается парочка какая-нибудь, что такого?

Я вывалился из машины.

Ух, блядь… Расстегнул рубашку, выламывая пуговицы из петелек. Тонкая ткань рубашки уже подсыхала, вставала коробом от застывающей крови.

— Садись сюда! — Диляра на своих каблуках проваливалась в рыхлую землю, но скакала вокруг машины как коза.

Командирша какая, поглядите на нее.

Ладно, папочка сегодня больной и уставший, позаботься о нем. Я покайфую немного.

Завалившись на заднее сиденье, я подвинулся, чтобы дать ей тоже сесть рядом. Улыбнулся ее нахмуренным бровкам и завалил голову на подголовник. Хреново, да. Но не смертельно.

— Так в тебя стреляли, что ли недавно? — Диляра отодвинула рубашку.

— Было дело, — с закрытыми глазами было хуже. Голова сразу ехала кругом. Вертолеты, вертолеты… — В бардачке есть коньяк, достань, а?

— Вот тебе только пить сейчас и не хватало, — возмутилась заразка. — Ты же за рулем!

Я просто молча посмотрел на нее.

— Сейчас, — она поняла. Насупилась еще больше, но возражать перестала.

Перегнулась вперед, привстала, чтобы дотянуться.

Ммм…

Я тоже встал. В определенных местах. Даже с учетом пролитой крови, на член хватало. Попка-то с ножками зачет!

Я медленно провел тыльной стороной пальцев по бедру малышки.

Какая ж ты шелковая… Нереальная…

— Ай! Ты совсем?! — она плюхнулась обратно на сиденье. Просто забурлила вся от возмущения. — Держи свою анестезию!

— Спасибо, — я улыбнулся.

Открутил крышку, сделал пару больших глотков. Пусть хотя бы в голове шумит от жгучей водицы и от присутствия рядом аппетитной малышки, чем от потери крови.

Диляра все еще хмурилась.

И розовела. В глаза смотреть стеснялась. Но упрямо делала то, что считала нужным. Разодрала зубами упаковку с перевязочным материалом. Заставила же меня остановиться у круглосуточной аптеки! Сама сбегала за всем этим добром.

Заботушка грудастая.

— Снимай это, — она повернулась лицом, уперлась коленом в сиденье рядом со мной, развела руками края рубашки. — Все равно испорчена, не отстирать.

Нервы почти развалились. Рассыпались дрожащими от напряжения молекулами.

Злость. Драка. Кровь. Боль. Алкоголь.

И сейчас надо мной нависает такая девочка…

Я обхватил ее за попку машинально. Сжал ягодицы, рывком усадил на себя. Вот где обезболивающее. Мое воодушевляющее. Мое сумасбродное. Сказал бы кто раньше, что я за девчонку безбашенную в драку кинусь с полупинка…

Поржали бы вместе, ну.

— Денис, — в темных глазах вспыхнул огонек испуга.

— Просто так удобнее же, да? — я утонул в расширившихся зрачках с головой.

Диляра порывисто сглотнула слюну. Мышцы на бедрах напряглись, сжали меня. Да блядь… Пытка какая-то просто…

Казалось, в машине все искрило от нас обоих.

Почему ж нам нельзя-то…

За что, мать твою? Кто придумал эту совесть гребанную?

— Давай, — я втянул воздух носом, сдерживая себя. — Лечи, сестра милосердная.

Она хлопнула ресницами. Проснулась как будто, отмерла. Забрала у меня бутылку из руки и прижала под раной кусок ваты или еще какой-то хрени.

— Будет больно, — предупредила жестковато, снова нахмурив брови.

И даже ответить не дала времени.

Просто плеснула сразу щедрую порцию на кожу. И я задохнулся. Ух ты ж, бляя…

Плечи дернуло, прострелило болью все тело до паха.

— Больно? — Диляра даже подпрыгнула на моих коленях.

— Поду-уй! — провыл я, закидывая голову назад, чтобы она не видела лица.

И охренел от прохладного потока воздуха на рану.

Чо, реально?

Зараза поймала мой охуевший взгляд. И все поняла.

— Ты специально, да? — она от злости стукнула меня кулачком по плечу.

— Ох, бля, — я уже не мог сдерживать ржач, но за плечо схватился. Я тут раненый вообще-то? Это что за скорая помощь с налетом садизма?

— Дурак! — она уперлась мне в колени, намереваясь слезть. — Я тут за него переживаю, а он издевается!

— Куда? Сиди. Мы ж еще не закончили! — я снова подхватил ее, подвинул к себе ближе.

— Сам себя перевязывай! — обиженно рявкнула она.

— Не умею, — выдохнул я, любуясь своей взбешенной девушкой. — Поможешь?

Она закатила глаза.

Но выгибаться и сопротивляться перестала. Села снова поудобнее. Почти прижалась к моему паху. Помогите, е-мое! У меня крови почти не осталось в верхней части туловища. Что вытекло, что вниз стекло.

Я под ней подохну сейчас!

Ну, или в трусишки кончу как малолетка.

— Ммм, — я провел ладонями по ее бедрам кверху. Забрался пальцами под короткий подол, сжал приятные округлости.

— Руки! — глазищи Диляры угрожающе посверкивали.

— Я просто отвлекаюсь так, больно же.

— Ага. Так я тебе и поверила!

Она фыркнула, напряглась опять вся как электричество, но все-таки продолжила. Смочила еще ваты, стерла кровь вокруг раны. Достала из пакета какую-то пластиковую ампулу, зубами оторвала кончик. И вылила ее содержимое на рану тоже. Ловко приложила тут же бинт с марлевой прокладкой.

Я громко выдохнул, когда она склонилась.

Грудь защекотали женские волосы. Прохладные, мягкие. Они растеклись по животу упругой невесомой волной.

Да что ж ты творишь, девочка моя…

Или это я такой озабоченный? Мозги просто вытряхивает от тебя…

Диляра зажала зубами край бинта. Раздался резкий треск и край оторвался. Еще поиск чего-то в пакете с эмблемой аптеки и к коже вокруг раны прилип пластырь.

— Большая повязка слишком, я сделала поменьше, — деловито объяснила она. — А то будет неудобно.

Да срать я хотел на повязку…

Ты только трогай меня дальше. Не уходи, не отстраняйся, малыш.

Я коснулся ее лица. Погладил щеку, запустил пальцы по шее в волосы.

— Денис, что? — Диляра напряглась.

А меня срывало. Откуда ты взялась такая на мою голову, зараза?

В горле нещадно драло:

— Поцелуй меня.