- А главное, - со значением произнес я, подняв указательный палец, - не забудь крестиком отметить ту вещь, которую ты непременно забудешь дома.

Словом, к назначенному сроку мы успели, у меня даже остался день, на прощальные визиты к друзьям и знакомым.

Посадка в плацкартный вагон поезда Киев-Мурманск прошла штатно, никто не опоздал, не догонял и за стоп-кран недергал. Лишь обеих проводниц - студенток смутил общий объем нашего багажа. Минут через десять, совершив по три ходки, с трудом разминаясь в узком проходе с пассажирами, мы затащили наши объемные рюкзаки в отсек плацкартного вагона. До отхода поезда успели не только вытереть пот со лба, отдышаться и прийти в себя, но и попрощаться с немногочисленной ватагой поддержки, среди которых, к сожалению, не было ни единого моего поклонника. Что поделаешь, не наработал я еще авторитета в туристских кругах и не обзавелся командой собственных провожающих. Лица, у остававшихся на перроне, были такими, словно они не надеялись нас больше увидеть.

Под пивко, гитару и молодой картофель с малосольными огурчиками, которыми нас исправно снабжали тетки на белорусских полустанках, мы и не заметили, как рельсы Октябрьской железной дороги довели состав до Петрозаводска. Здесь, согласно пожеланиям почти всей группы, предполагалось сделать суточную остановку, так сказать, для культурной программы - посещения памятника деревянного зодчества, Кижи. Эти мельницы и амбары находились совсем неподалеку, на одном из ладожских островов. Лично мне, это было совершенно не интересно. Я уже осматривал эти строения, когда побывал здесь в своем прошлом. Причем, тогда увидел даже больше, потому что исторические реликвии еще не успели свезти сюда в полном составе.

Пока сдавали багаж в камеру хранения, пока компостировали билеты на завтрашний поезд - наступила глухая ночь. Хотя, что такое глухая ночь в начале июля по карельски? Обычные такие предвечерние сумерки. Так что, прикупив в круглосуточном станционном буфете по картонной коробке с сушеной и крепко просоленной рыбьей мелочью, мы отправились на пешеходную экскурсию по пустынным улицам столицы советской Карелии. Город, понемногу светлел. Ребятам, было непривычно шагать по залитым солнцем, но пустынным улицам и проспектам большого города. Наконец, мы добрались до нескольких чугунных пушек, по легенде выкованных чуть ли не самим Петром Великим. Устали. Именно здесь и было решено завершить пешеходную экскурсию. Четырех часов пешей прогулки нашим бедным ногам хватило с избытком. Мы с удовольствием уселись в удобные кресла на втором этаже речного, точнее озерного вокзала и вытянули ноги. Я решил немного покемарить, изредка поглядывая на ширь озера. А вот и первая "Ракета" на Кижи.

Не смотря на бессонную ночь, спать не очень хотелось, похоже. в вагоне выспался, поэтому принялся лениво думать о своем. Судя по первым впечатлениям, с командой мне повезло. Ведь никакая красота карельской природы, азарт рыбалки и адреналин порогов не улучшат вашего настроения, если с вами плывет нытик, лентяй или непонятно как попавший в компанию склочник. Количественный состав, также был почти оптимальным. Из своего богатого прошлого опыта, я знал, что шестеро туристов подчиняются приказам адмирала беспрекословно, восемь - оставляют за собой право обсуждать и комментировать распоряжения руководства, десять - проявляют опасную склонность к демократии, а если их больше – то могут превратиться в буйный казацкий лагерь. И вот тогда, смута и беспорядок охватывает все сферы походной жизни.

И немного о женщинах, как же без них. На многочисленных печальных примерах доказано, что их количество не должно превышать некоторой нормы, или, как любят говорить физики-ядерщики, - критической массы. Считается, что четверо, а лучше пять мужчин, если постараются, могут нейтрализовать влияние двух женщин. Но если появляется третья, то приходится дополнительно привлекать, еще по меньшей мере, двоих мужчин, что приводит к нарушению правила первого, о численном составе и может привести к необратимым последствиям. Кроме того, если две женщины просто заставят вас мыть посуду, то три - регулярно, до зеркального блеска драить котелок, стирать носки и даже иметь при себе носовой платок.

Наша группа, состояла из восьми человек, в том числе и трех девушек. На первый взгляд, все выглядело как некоторый гендерный перекос, но это лишь на первый взгляд. Дело в том, что экипажи двух байдарок состояли из свеже-расписавшихся молодоженов. Как правило, они были заняты лишь собой и не слишком влияли на лагерный быт. Нет, дежурили они исправно и качественно, намного лучше, чем наш единственный мужской экипаж, но при малейшей возможности спешили уединиться в палатках, откуда тут же начинал доноситься приглушенный шепот и подозрительные шорохи. Разумеется, эти парочки могли бы прогуляться и в лес, подальше от наших любопытных глаз и ушей, но там, их с нетерпением дожидались армии комаров, так что даже уединится по нужным делам, являлось той еще проблемой.

Железнодорожная часть маршрута завершилась на станции Сосновец, именно здесь нам представилась возможность увидеть, пожалуй, последние в СССР паровозы, которые в этих местах еще не отправили на переплавку или в музей. Черный, пышущий жаром локомотив, медленно проплыл мимо нас и обдав клубами пара, остановился метрах в ста впереди, под трубой водокачки. Романтика, однако. Наши фотокоры тут же защелкали камерами, будет чем дома друзей удивить. Наша группа, которая десантировалась на станционную платформу, на сегодня оказалась единственной, поэтому можно было не суетиться и не опасаться конкурентной борьбы и склок за попутный грузовик. Никто не суетиться и не разбегался по окрестностям в поисках транспорта.

Окинув орлиным взором окружающий пейзаж, я обратил внимание на одинокий бортовой газон, стоявший метрах в двухстах от хибары вокзала. Подойдя поближе, обнаружил, что кабина пуста, а еще, я не заметил на нем никаких номеров. Я даже усомнился в том, что эта машина вообще на ходу. Но, обойдя ее сзади, все-таки обнаружил его, он был небрежно начертан на заднем борту белым мелом. Порнятно, к формальностям в этих местах относятся довольно просто.

Преодолеть нормальное человеческое желание моих товарищей ничего не делать, проблемы не составило. Поэтому я, как единственный доброволец, получил задачу, разыскать водителя и провести с ним предварительные переговоры, что я и сделал. Благодаря глубокому знанию здешних нравов и потребностей, договоренности достичь удалось. Мне даже не пришлось демонстрировать свои навыки, полученные на египетских рынках. Договорились, что проезд до начальной точки водной части маршрута обойдется нам в двадцать рублей плюс одну бутылку "Горілки з перцем". Ребята повеселели, ведь мысленно все были готовы расстаться с суммой вдвое большей. Уверен, на следующие переговоры с местными, будут отправлять именно меня.

Часов пять мы томились в ожидании, когда же в Сосновецком леспромхозе не закончится шоферский рабочий день. Наконец, после шести, наступило время для частного извоза. Мои друзья, не мешкая побросали рюкзаки и байдарки в деревянный кузов, и удобно усевшись на них, приготовились к четырехчасовому путешествию. Как я предполагал и немного опасался, на сухую, ни водитель, ни его штурман, зачем-то увязавшийся с ним, ехать отказывались категорически, и уже через час выданная авансом бутылка закончилась. Завывая перегретым двигателем, машина едва дотянула до единственного поселка, встретившегося на пути. Тормоза зашипели и мы остановились у почерневшего от времени и дождей деревянного сруба. Над его входом, на ветру, качалась жестяная табличка - "Потребкооперация Сосновецкого района".

Хряснув дверцей и по привычке обстучав сапогом все четыре баллона, водитель отправился за добавкой. Дорогая она такая, объяснил он, водка не бензин, за городом расход больше. Наш, не слишком опытный руководитель, слегка занервничал - а как не доедем, а денежки то, тю-тю? Пришлось его успокоить, и убедить, здесь мол, даже у последних ханыг, такое не принято, не по понятиям оно. Меня же, больше волновал другой вопрос, а хватит ли этим товарищам закупленного в магазине, на обратную дорогу? Совершенно не хотелось, чтобы эти два алконавта зависли у нашего костерка на всю ночь. Такие гости нам ни к чему, ведь мы и сами, как заведено, будем отмечать начало маршрута, так сказать, поднять кружки за будущие успехи.

К счастью, мои опасения не оправдались, с утра наши водители должны явиться на работу, в леспромхоз. А они, как заявил более трезвый штурман, люди очень ответственные и порядочные. Рассчитавшись, мы тепло простились с ними. На прощанье, мне довелось услышать забавную претензию, которую выкатил нам водитель.

- Ребята, а почему на вашей бутылке написано "Горілка З перцем", а внутри плавал только один? Куда остальные два подевали?

К сожалению, радость первой встречи с Кевят-озером, на северном берегу которого и начинались истоки Охты, была омрачена армиями радостно встретивших нас комаров.

- Вот выпало нам такое счастье, прибыть именно в это время, когда у этих кравососов начинается вечерний жор, - мрачно подумал я, хоть и был неплохо подготовлен к такой теплой встрече. Да и по сравнению с теми тучами насекомых, с которыми я когда то воевал на Камчатке, это был детский сад. К сожалению, здравомыслие проявили не все, накомарники имелись далеко не у каждого, хотя месяца за два перед походом, я предупреждал и приводил многочисленные примеры.

- Может, надо было напомнить об этом трижды, да и страха побольше нагнать? Хотя вряд ли, учиться на собственных ошибках оно всегда привычней, чем прислушиваться к рекомендациям какого-то мутного первокурсника со свежей единичкой.

Да я и сам прекрасно знал, что людей, которые не попадали в подобную ситуацию, переубедить может лишь собственный печальный опыт. И вот сейчас, мы с Наталкой, в наших самодельных накомарниках, выглядели работниками пасеки и чувствовали себя почти комфортно, равно как и экипаж нашего руководителя Андрея, с его красавицей женой. Им также удалось разжиться подобными аксессуарами в цветочки с темной, мелкой сеткой, доходящей до плеч. Все остальные, без устали махали сломанными ветками, и настоятельно требовала от дежурных как можно скорее развести костер. Как истинные городские верующие, они полагали, что комары и мошкара тут же исчезнут.

- Ага, начитались всякого, это вам не волки, огня и дыма они не очень-то и опасаются.

Недовольный, что к моим рекомендациям не прислушались, я с ехидцей успокоил.

- Братцы, ничего страшного, потерпите дней десять, а затем уверен, привыкнете, - советовал я этим страдальцам. Но мои слова, сказанные из-под сетки накомарника, выглядели словно издевательство.

В дальнейшем, мы с Наталкой нередко одалживали наши накомарники той паре, которая утром заступала на дежурство по лагерю, надо же дать возможность этим бедолагам, хоть завтрак спокойно приготовить. Сил моих не было наблюдать, как один из них жарит оладки, а напарник, как мельница, крутит над его головой веткой, отгоняя тучи насекомых.

Неподалеку от нас, метрах в ста, просматривались крайние дома заброшенного селения. Рядом с ними, нашлась удобная площадка для палаток. Конечно, можно было бы заночевать и в домах, но нас отпугивала возможность битвы с клопами, этим обязательным атрибутом советского быта. Выяснять, кто же более злобен, они или комары, нам не хотелось.

Не прошло и двадцати минут, как все четыре палатки были установлены, костер пылал, потрескивая смолистыми ветками, выщелкивая в стороны одиночные искры. Дежурные, которых активно подгоняли их товарищи и оголодавшая мошкара, оперативно принялись за приготовление первого на маршруте ужина.

Красота, кто понимает! Под одобрительные возгласы экипажей адмирал достал вторую и последнюю бутылку "горилки". Вообще-то, он планировал сохранить ее на обратную дорогу, как показал предыдущий опыт, этот жидкий эквивалент рубля весьма ценится местным пролетариатом. Но мне удалось легко изменить это ошибочное мнение.

- Андрюха, там от финиша маршрута до станции всего то километра три будет, а если затора от лесосплава не случится, так и вообще до самого паровоза доплывем. Так что все, что в стеклянной таре, необходимо уничтожить в первую очередь. Ты же знаешь закон - все, что может быть разбито, обязательно разобьется.

Голосовать по этому вопросу не понадобилось, весь коллектив меня единодушно поддержал, адмирал также не возражал и первый походный вечер начался. К тому же, через час и комары куда-то подевались, или улетели по своим делам или решили отдохнуть после сытного обеда. А может, нашли себе иную свежатину, которая только сейчас прибыла на озеро.

Как бы там ни было, а под стук металлических кружок, даже вермишель с тушенкой и вареными насекомыми, которые там изредка попадались, пошла не хуже картофеля фри в ресторане "Столичный". Здесь, под стройными корабельными соснами, я впервые расчехлил гитару. Над гладью озера понеслись знакомые куплеты, иногда разбавляемые настоящими новинками. Искры от костра кружились у верхушек деревьев, в желудках было тепло, а на душе спокойно и уютно.

Для четверки наших молодоженов, моим подарком стала песня, которую Юрий Визбор напишет лет через пять - "Милая моя, солнышко лесное". Впрочем, скорее всего уже не напишет. Исполняя ее, я по очереди смотрел в глаза девушек, сидевших у костра. Может поэтому, у каждой из них и сложилось впечатление, что песня написана именно для нее, единственной. Честно сказать, я старался не петь вещи, которые имеют шанс вскоре прозвучать в музыкальном сообществе, но сейчас был особый случай, да и посторонних ушей не наблюдалось.

Наш первый переход через озеро длился недолго и окончился через два часа. Мы причалили у длинного бревенчатого лотка-шлюза, сооруженного для регулирования лесосплава. К счастью, он был прекращен именно в этом году. Лоток, стал первым препятствием на маршруте и отметился первым купанием. На выходе из пятидесятиметрового коридора, лодка Сергея и Лили, своим бортом навалилась на огромный валун, скрывавшийся почти посереди фарватера. Итог закономерен, вымокший до нитки экипаж и утопленный резиновый сапог. А я ведь предупреждал, не одевать такую ​​обувь в лодку, ведь сапоги они такие, попади в них вода и все. Плавать они умеют не лучше топора … или Алико. Забегая наперед, скажу, далее, даже при прохождении более сложных препятствий, у этого экипажа никаких проблем не было, первое купание явно пошло им на пользу.