Проснувшись, я пытаюсь сесть. Пронзительная боль где-то в районе живота быстро возвращает меня к реальности.

– Блядь! – шепчу я, ложась обратно.

Прищурившись, разглядываю пакеты с физраствором над головой.

– А это еще что?

Я опускаю взгляд на изящную ладонь, лежащую на моей руке. А затем перевожу взгляд на богиню, спящую рядом: ее волосы разбросаны по всей подушке, губы приоткрыты и она прерывисто дышит во сне.

Пытаюсь повернуться к ней лицом, но не могу. Все мышцы болят. Черт, мне нужно обезболивающее.

– Роза, детка!

Я произнес всего два слова, но за ними следует сильный кашель, причиняющий множество болезненных ощущений.

– Ммм. – Роза улыбается во сне.

Вспоминаю о том, как Мария застрелила ее сестру и ранила Фрэнки. Интересно, она уже знает?

– Роза?

На этот раз она сонно моргает и трет глаза. Внезапно она подскакивает, продавливая матрас, и я стону от боли.

– Лука! Господи. – Роза спускает ноги, собираясь встать с кровати.

– Нет, подожди… – Я пытаюсь поднять руку.

Все равно, насколько мне сейчас больно. Я хочу ее.

– Иди сюда.

У нее дрожат губы, но она подползает ближе. Останавливаясь всего в нескольких сантиметрах от меня, внимательно осматривает мое тело.

– Все хорошо, Роза. Ты не сделаешь больно. Я просто хочу тебя.

Она прижимается головой к моему плечу и кладет руку мне на грудь. Я прижимаюсь щекой к ее волосам и закрываю глаза.

– Мне было очень страшно, Лука. Думала, что потеряю тебя.

– Детка, я в порядке. Я снова здесь, с тобой, и я больше никогда тебя не покину. На земле больше нет такой силы, которая сможет отнять тебя у меня.

– Ты думаешь, я снова смогу отпустить тебя куда-нибудь одного, мистер Руссо? – Роза икает, а я улыбаюсь.

– Даже не подумаю просить о таком, тесоро. Теперь есть только я и ты. Навсегда.

Кажется, не хватит и целой вечности, чтобы любить эту девушку. Она – мой лучший подарок в жизни.

Роза слегка приподнимается, и теперь я могу видеть ее красивое лицо, эти прекрасные темные глаза.

– Я люблю тебя, – шепчет она.

– Громче. – Я хочу, чтобы она кричала это с крыш.

– Люблю тебя больше, чем ты можешь себе представить.

– И я люблю тебя. Полюбил с того самого момента, когда похитил, и буду любить до тех пор, пока смерть не разлучит нас.

По ее щеке катится слеза.

– Детка, не плачь.

Она смахивает слезу.

– Я не могу смириться с еще одной смертью.

Я понимающе киваю. В моей памяти все еще возникает страшная картина гибели ее сестры. Но об этом я подумаю в другой раз.

– Мне жаль, что я не смог спасти Еву.

Она качает головой.

– Я понимаю.

Поморщившись, я поднимаю руку и подношу к ее лицу, чтобы погладить подбородок.

– Тебе не нужно притворяться, любимая. Поговори со мной.

– Я не знаю, что сказать. Я не знаю, что я сейчас чувствую. Просто придется со всем этим смириться. Мы справимся. Но прямо сейчас я просто хочу быть рядом с тобой. Я рада, что мы не только пережили этот хаос, но и снова вернулись друг к другу.

– И я тоже рад, Роза. Обещаю, у нас будет замечательная жизнь. Я сделаю реальным все, о чем ты мечтаешь.

Она наслаждается моими прикосновениями.

– Это и была моя мечта. Стать твоей.

– Ты никогда и ни на секунду не переставала быть моей.

– И то же самое касается тебя. Ты полностью и целиком мой. – Роза прикусывает нижнюю губу, и я почти забываю о боли.

– Тогда поцелуй меня. Покажи, что я твой, тесоро.

Ее глаза блестят, и она нежно целует меня в губы.

– Не похоже на то, что ты соскучилась, – ворчу я, а Роза улыбается.

– Я не могу сделать тебе приятно, Лука. Ты перенес серьезную операцию, тебя порезали ножом… наверное, тебе очень больно, – говорит она, проводя кончиком пальца по моей челюсти.

– Да, больно, но это не имеет значения.

– Что мне сделать, чтобы показать, насколько ты для меня важен?

– О чем ты? – спрашиваю я, морщась из-за ран.

Она поглаживает щетину.

– Внизу у тебя целая комната людей, которые ради тебя готовы рискнуть своими жизнями. Рядом с тобой лежит девушка, чье сердце принадлежит только тебе. У тебя есть любящие тебя племянники и племянницы. У тебя есть целая армия верных мужчин, которые уважают тебя и готовы пойти с тобой в бой. Ты важен для всех, Лука. Ты постоянно жертвуешь своей жизнью ради других, но впредь я запрещаю тебе это делать. Теперь ты на первом месте.

С этим невозможно поспорить. Я и сам знаю, что это должно прекратиться. Скоро предстоит принять важные решения. Но одно останется неизменным. Роза всегда будет на первом месте.

– Я знаю, детка. Я никогда не перестану ставить тебя на первое место, но обещаю, что буду оставаться на втором. Так пойдет?

– Хм. – Она шутливо надувает губы. – Кажется, мне тоже придется поставить тебя на первое место в моем списке.

Она быстро целует меня в щеку, заставляя застонать, когда вырывается из моих объятий и слезает с кровати.

– Куда ты собралась?

– Как я уже сказала, я ставлю тебя на первое место. Тебя должен осмотреть врач. Наверное, нужно обезболивающее?

Я прикусываю губу, сдерживая улыбку. Эта девушка знает меня лучше, чем я сам.

– Я права, да? – Роза стоит рядом с кроватью, уперев руку в бедро.

– Возможно.

– Так-то лучше. – Она разводит руками. – Я мигом!

– Как насчет последнего поцелуя? – с улыбкой прошу я, и она возвращается.

– Пожалуйста, давай договоримся больше никогда не повторять эти слова? – Роза всхлипывает, а мне хочется вскочить с кровати и обнять ее. Но я не могу, и это сильно раздражает.

– Больше никогда.

Она наклоняется и целует меня, но на этот раз, несмотря на жгучую боль, я хватаю ее за затылок и страстно возвращаю поцелуй.

– Люблю тебя, – шепчу я, закрывая глаза.

– И я люблю тебя.

Следующие несколько дней проходят в забытьи, помню лишь, что спал, просыпался, лежал и обнимался с Розой.

Она не отходила от меня ни на шаг. Моя заботливая медсестра.

Но сегодня настал тот день, когда я начинаю воплощать в реальность наши планы на будущее.

Фрэнки занимался тем, что собирал наших людей, ожидая, когда Романо прилетит в Нью-Йорк.

Война еще не закончена. Но закончена моя борьба.

От страха у меня замирает сердце. Через десять минут я встречаюсь с Грейсоном и Келлером. Думаю, они знали, что рано или поздно, но это все же случится.

– Роза, детка.

Ее рука скользит вниз по моей груди, но останавливается, когда касается бинтов, а в ответ я вздрагиваю. Может, мои раны и заживают, но это больно.

– Ты поможешь мне одеться?

Я откидываю одеяло и вижу прижавшееся ко мне обнаженное тело. Со стоном размышляю о том, получится ли отложить встречу на пять минут, чтобы она посидела на моем лице.

Роза приподнимается, теперь ее грудь находится на одном уровне с моими губами, поэтому я подаюсь вперед и целую ее розовый сосок.

– Думала, ты хочешь одеться? – Она пытается скрыть желание в своем голосе, но у нее ничего не получается.

– Да, но сначала надо позавтракать? – с жадной ухмылкой отвечаю я.

– Сначала займись своими делами, а потом я полностью в твоем распоряжении. Как тебе такой вариант?

– Хм. – Я постукиваю пальцем по подбородку, обдумывая ее предложение.

– Никаких возражений. – Она с улыбкой соскальзывает с кровати и отступает, зная, что сейчас я не смогу на нее наброситься.

– Попробуй-ка так сделать после моего выздоровления, Роза. Тебе от меня не отделаться.

– Хорошо. – Девушка подмигивает и надевает одну из моих черных рубашек.

– Тебе обязательно надевать мою рубашку? Это нечестно, ведь я не хочу рвать собственную одежду.

Закатив глаза, она достает мои серые штаны и еще одну черную рубашку.

Она протягивает руку, помогая мне встать. Роза осторожно надевает на меня рубашку. Когда она застегивает пуговицы, я хватаю ее за руку и смотрю на нее снизу вверх.

– Спасибо тебе, тесоро.

Честно говоря, это немного задевает мою гордость. Ведь она постоянно помогает одеваться, помогает дойти до ванной. Меня убивает то, что она стала свидетелем моего беспомощного состояния. Она неплохо держится, но завтра я запишу ее к доктору Дженкинс, чтобы она смогла обсудить свои переживания. Я всегда буду рядом, но она должна найти в себе силы, чтобы пережить потерю сестры.

– Тебе не нужно меня благодарить. Я люблю тебя несмотря ни на что. Ты видел меня в худшем виде и все равно полюбил, помнишь? – Роза целует меня в нос.

Я никогда не забуду то время. Боль, через которую она прошла, намного больше, чем несколько ножевых ранений.

– Ты гораздо сильнее меня.

Она со смехом качает головой.

– Ты действительно так говоришь, хотя целую неделю придерживал мои волосы, когда меня тошнило, или прижимал к себе, чтобы я не видела кошмаров? Господи, я была так сломлена, правда?

Роза наклоняет голову. Я беру ее за руку.

– Я любил тебя тогда, люблю и сейчас. Не имеет значения, как мы дожили до сегодняшнего дня. Ты никогда не была сломлена, Роза. Ты мое идеальное сокровище. Только мое.

– Я твоя. Навсегда.

Кажется, нам будет мало и вечности.

Я стою перед дверью рабочего кабинета, Роза рядом со мной. Я уже слышу голоса ребят.

– У тебя все получится. Я приготовлю нам обед. Может, потом поедим на улице? – Роза встает на цыпочки и целует меня в щеку.

– Звучит отлично, детка.

Я медленно вхожу в кабине, Грейсон и Келлер встречают меня улыбками.

– Что это вы?

– Ты немного переигрываешь, верно? – Грейсон подает мне стакан скотча.

– Нет, спасибо.

Я не хочу, чтобы Роза чувствовала от меня запах алкоголя.

– Ребята, вы пришли, чтобы поиздеваться?

Они смеются.

– Прости, босс, – произносит Грейсон.

– Вот об этом я и хотел поговорить. С меня хватит. Я ухожу. Навсегда.

Это заставляет их замолчать.

– Итак, кто на этот раз повезет нас в аэропорт?

– Думаю, будет лучше, если мы поедем все вместе, но на этот раз на бронированном внедорожнике, – усмехается Грейсон.

– Когда? – спрашивает Келлер.

– Через несколько дней. Нужно завершить кое-какие дела, а еще заново научиться надевать рубашку.

– Черт возьми, тут без тебя будет скучно. – Грейсон качает головой, а затем залпом опустошает свой стакан.

– Уверен, Фрэнки найдет тебе развлечение.

– Ты ему доверяешь?

– Доверяю. Только перестань с ним собачиться, Грейсон. Возможно, он немного отбитый, но если кто и сможет управлять целым Нью-Йорком, так это он. Тебе решать, какую роль ты хочешь. Ты можешь стать капо, а можешь оставаться в стороне и тренировать парней в спортзале. Если хочешь, можешь вообще выйти из игры, чтобы проводить больше времени с Мэдди и Хоуп. Выбор за тобой.

Он поджимает губы и смотрит на свой стакан.

– Я поговорю с Мэдди.

Они никогда не смогут полностью отказаться от этой жизни. Это у них в крови: хаос, насилие, азарт.

Мы похожи друг на друга.

Наши женщины – это наши островки спокойствия в этом океане безумия. Когда необходимо, они возвращают нас к реальности. И каждый из нас готов сжечь весь мир, чтобы защитить свое.