Я смотрю ей вслед. Хочется, чтобы она всегда была рядом. Достаю из сейфа припрятанную бутылку скотча и разливаю в два стакана.

– Ты в порядке? – спрашиваю я, когда Келлер залпом осушает стакан.

Он качает головой и хмыкает.

– А ты?

– Пока нет, но уже лучше. По крайней мере, получилось вернуть мою девушку.

– Я не понимаю, зачем ты уезжаешь…

Встав на ноги, я подхожу к нему и кладу руку на плечо.

– Фрэнки и Грейсон со всем справятся. У нас есть целая армия. Мне не хочется оставлять ее среди этого хаоса.

Он задумчиво кивает.

– Горжусь тобой, брат.

Склонив голову, я думаю: «Ты мной гордишься? Ведь из-за меня наша мама теперь мертва, а тебя самого чуть не взорвали в доках…»

– Мне здесь нечем гордиться, – возражаю я, качая головой.

Вот бы напиться, чтобы заглушить эти чувства.

– Буду скучать, – продолжает он.

– Знаю, ведь я чертов ангел, – с улыбкой отвечаю я.

Он фыркает, расплескивая алкоголь.

– Нет, Лука, ты огромная заноза в заднице.

Тоже буду скучать по нему.

– Никогда не думал, что доживу до того момента, когда Лука Руссо найдет свою любовь.

– Она особенная. Знал это с самого начала. Я всегда подшучивал над тобой и Грейсоном, но… черт возьми, теперь я понимаю. Я даже не стану возражать, если эта девушка свяжет меня и отшлепает по заднице.

Она ведь действительно связала меня, а я наслаждался каждой секундой.

– Да, такое случается, но я предпочитаю, чтобы веревка была у меня в руках, а не на руках, – со смехом признается Келлер. И внезапно становится серьезным. – Почему ты ничего не рассказал? Мы могли помочь. Ты не должен был делать все это в одиночку. Если они угрожали моей дочери, ты же знаешь, я бы выследил этих ублюдков.

Он крепко сжимает стакан.

– Вот поэтому, Келлер. У тебя есть семья. Я не хочу, чтобы ты рисковал из-за моих ошибок. Это я украл поставку оружия, это я заключил сделку. И потом боялся, что с моей племянницей случится нечто плохое. Но я все равно не уберег маму, – тут у меня срывается голос.

– Это не ты убил маму, Лука. Это сделали Данте и Романо. И мы обязательно отомстим. Нельзя корить себя всю оставшуюся жизнь. Ты сойдешь с ума.

Я потираю затылок, перед глазами все еще возникает ее образ.

– Завтра отвезу тебя в аэропорт. Позвоню, чтобы они подготовили самолет. Слышал, в Греции сейчас хорошая погода.

Мы встаем, и он обнимает меня.

– Никогда не забывай, что я тебя люблю, брат! Может, у нас не было в детстве настоящей семьи, но я рад, что мы ее создали, – дрожащим голосом произносит он.

– И я ни на что ее не променяю.