Сначала я проверил, что внутри никого нет, а затем мы вернулись в машину, припаркованную перед домом. Роза сказала, ей нужно несколько минут, чтобы собрать вещи. Я предлагаю Грейсону сигарету и тоже закуриваю.

– Какой у нас план, босс? – спрашивает Грейсон, поглядывая в окно.

– Убираю Романо, – начинаю я, откинув голову на подголовник, поскольку давление в висках становится почти невыносимым. – Комиссар О'Райли в деле. Он позаботится о том, чтобы замести следы. Все обставит так, словно семья Капри никогда не существовала. Они уже приехали на свадьбу Розы и разместились в паре кварталов отсюда. Я даже предлагал подорвать их чертов дом…

У меня кружится голова, когда я представляю себе огненный шар, сметающий Капри с лица земли.

– Вот это мне нравится, – усмехается друг.

Эта задумка превратилась в дерьмо.

– Прости, Грейсон.

– Все в порядке, Лука. Я все понимаю.

– Как только все закончится, я выйду из дела. Я так больше не могу. Просто хочу уплыть с Розой… уплыть настолько далеко, чтобы моя семья больше не подвергалась опасности.

– Лука, я уже взрослый. Это мафия. И я понимал, на что подписывался. Я не успокоюсь, пока Мэдди и мои дети не окажутся в безопасности. Думаю, ты меня понимаешь.

Я только и делаю, что думаю о спокойной жизни со своей девушкой.

Просто надеюсь, у нас все получится. И если получится, мы обязательно отсюда уедем.

Мой телефон звонит в кармане пиджака, и я хмурюсь, увидев имя на экране.

– Энцо?

– Лука. Поступил полицейский отчет о шуме в доме твоей мамы. Подозрение на взлом. Копы еще не прибыли на место. Хочешь, чтобы я отправил их по ложному следу, а вместо них отправил наших ребят? – торопливо проговаривает Энцо, стуча по клавиатуре.

Блядь. Кровь отливает от моего лица.

– Я сейчас поеду туда! Да, подчисти там все.

– Будет сделано, – кратко отвечает он, скидывая вызов.

– Что случилось? – взволнованно спрашивает Грейсон.

– Моя мама. Кажется, кто-то проник в дом, – дрожащим голосом объясняю я.

– Вот дерьмо, – шипит Грейсон.

Роза. Черт. Я взбегаю по лестнице, залетаю в квартиру и застаю ее раскидывающей одежду по комнате. Она выдвинула и опустошила все ящики.

– Детка, мне нужно к маме. Кто-то проник в дом. Ты собралась? – торопливо спрашиваю я.

Побледнев, Роза хватается за сердце:

– Господи, с ней все в порядке?

– Не знаю, – честно отвечаю я, сглатывая комок в горле.

– Я не могу найти свой телефон. Он нужен, чтобы позвонить Еве. Сперва езжай к маме, а потом возвращайся. Со мной все будет хорошо.

– Нет, одну я тебя не оставлю.

Грейсон покашливает, тактично напоминая о своем присутствии.

– Я не могу дозвониться до твоей мамы.

Дерьмо.

– Ладно. Роза, закрой двери. Если я понадоблюсь, позвони Грейсону с этого телефона. – Я протягиваю свой мобильник. – Пароль «Роза семь ноль семь два». Я ненадолго. Люблю тебя, детка!

– Я тоже тебя люблю, Лука. – С этими словами она обнимает меня за талию.

Чмокнув ее в щеку, я бегом возвращаюсь к машине. Этого просто не может быть! Я давлю на газ, проезжаю на красный и резко кручу руль.

Я молюсь, чтобы это действительно оказался банальный взлом. Наверное, мама еще на зумбе – или как там называются эти ее любимые занятия.

Я подъезжаю к дому и сразу же выхватываю пистолет. Пинком распахиваю низенькую калитку и направляюсь к боковому входу. Жестом показываю Грейсону проверить заднюю часть дома.

Он кивает и скрывается за углом.

Под ногами хрустит стекло разбитых фоторамок. Я наклоняюсь и поднимаю фотографию, которая лежит лицевой стороной вниз. Мое сердце бешено стучит, когда я переворачиваю ее: на фото я, Келлер и мама в день свадьбы Келлера в Вегасе.

Я прохожу в гостиную. Заметив на маленьком кухонном столике дымящуюся чашку кофе, понимаю, что мама была дома.

Я заворачиваю за угол, и пистолет падает на пол.

Нет!

Нет. Нет. Нет.

Я склоняюсь, меня начинает тошнить – кажется, все внутренние органы пытаются покинуть тело.

Я не в силах на это смотреть. Зрение затуманивается от непереносимой боли, я бессильно бью кулаком по стене.

– Блядь! – громко выкрикиваю я.

Я бросаюсь к маме и падаю на колени в лужу крови, растекшуюся по деревянному полу.

Ее блузка разодрана в клочья, а на груди зияет кровавая дыра. Дрожащими руками я поднимаю нечто красное, лежащее поверх тела.

Это… ее сердце. Эти нелюди вырвали у нее сердце. Я падаю на нее, хватаюсь за блузку и задыхаюсь от металлического запаха крови.

На стене тикают старинные часы, а я сижу на полу, глядя на тело: рот открыт, седые волосы залиты кровью. Я безудержно рыдаю.

– Мама… нет… только не ты…

Я прижимаю ее к груди.

Склоняю голову – так больно, что я ничего не вижу.

– Мне жаль, мне жаль… – повторяю я снова и снова.

Обняв маму, я покачиваюсь на месте.

Что я наделал?

Я даже не вздрагиваю, когда с грохотом распахивается входная дверь. Я нахожусь в состоянии транса. Мне плевать на все вокруг.

– Лука! Лука! – Голос Грейсона эхом разносится по дому, пока он не находит меня на кухне. – Че-е-ерт, – бормочет он, увидев, что происходит.

У меня даже нет сил, чтобы взглянуть в его сторону.

– Лука. Нам нужно уходить, – тихо произносит он.

– Нет. Я не могу оставить ее в таком виде.

Я крепче прижимаю маму к себе, щекой прикасаясь к холодной коже.

– Лука! Посмотри на меня. – Грейсон трогает меня за плечо, но я отказываюсь поворачиваться.

Тело все еще немного теплое, в нем тлеет воспоминание о жизни. Но сейчас мама покидает меня навсегда.

– Мы не можем тут оставаться. Лука, это опасно. Мне чертовски жаль. – На глазах у него наворачиваются слезы.

– Нет. Просто оставь меня…

Рыдая, я продолжаю смотреть на маму.

– Я люблю тебя, мама, – всхлипываю я.

– Лука, пожалуйста…

Грейсон поднимает с пола мой пистолет.

Он присаживается на корточки и забирает тело с моих коленей.

Мои руки, покрытые ее кровью, беспомощно опадают.

– Я… это… из-за меня. Это я убил свою мать.

– Нет, это не ты. Эти уроды заплатят, обещаю. А сейчас нам нужно уходить. Полиция уже в пути, и нам надо вернуться за Розой.

Грейсон поднимает меня на ноги. Меня мутит, я спотыкаюсь.

Он подхватывает меня.

– Держу тебя! Идем.

Я покорно бреду следом. Даже не могу поднять голову. Сейчас мне нужен только один человек.

– Отвези меня к Розе.