Напротив меня сидит спокойный и сосредоточенный Романо. Справа устроился Фрэнки, подливает всем бренди. Я достаю телефон и кладу на стол, ожидая сообщение от Келлера. Пару часов назад он уехал принимать поставку.

Я качаю ногой. Ненавижу сидеть без дела и просто ждать.

– Милое местечко, – говорю я, оценивая вид на море.

– Ты отвлекаешься, – строгим голосом отмечает Романо, закуривая сигару.

– Нет, я все еще контролирую твою поставку. Это немного сложно, когда ты находишься в другом часовом поясе и заранее тебя не предупредили, – парирую я.

Фрэнки прочищает горло.

– Долго же тебя не было в Италии, Фрэнкс.

«Фрэнкс? Какого хрена это значит?» – с усмешкой думаю я.

Фрэнки небрежно закидывает ногу на ногу.

– Теперь нет нужды возвращаться. Месть совершилась. Я спокоен.

– Как это произошло? – интересуется Романо, выпуская густое облако дыма.

Облачко рассеивается, и теперь кажется, что у него над головой выросли рога. Весьма убедительно, если учитывать, что его дочь – исчадие ада.

– Пуля между глаз.

Фыркнув, Романо хлопает по столу.

– Скукота. Я пять дней пытал своего брата, пока тот не принялся умолять о смерти. Нож прямо в сердце.

Романо смотрит на меня.

– А ты сможешь поднять руку на своего брата? – зловеще спрашивает он.

– Нет, – односложно отвечаю я, не желая вступать в диалог.

Наше внимание привлекает звонок моего телефона. Романо усмехается.

– Наверное, ты должен ответить. И сделай так, чтобы мы тоже слышали.

Дерьмо.

Я беру телефон в руки и с облегчением понимаю, что это звонок от Келлера.

– Лука, какого хера? – Келлер рявкает так громко, что динамик телефона начинает шипеть.

– Что?!

Я поднимаюсь на ноги, но Романо жестом останавливает меня.

– Присядь, парень. Я хочу послушать.

Мое сердце бешено стучит.

– Келлер, что случилось?

– Что случилось? Мне только что чуть не оторвало все конечности!

Прищурившись, я смотрю на веселую морду Романо.

– Все в порядке? Ты как?

– Буду в порядке, когда прилечу в Италию и перережу глотку этому ублюдку, – свирепо отвечает он.

– Успокойся, я со всем разберусь. Поезжай домой.

– Домой? У меня тут два трупа. Это, блядь, нормально?

Я бросаю взгляд на Фрэнки, а тот, в свою очередь, переводит взгляд на Романо.

– Кто именно? – спрашиваю я, лихорадочно пытаясь вспомнить имена парней, которых с ним отправил.

Келлер немного успокаивается.

– Джакс, пересчитай людей. Кого не хватает?

Я не слышу имена, но теперь знаю, что Джакс жив и может прикрыть Келлера.

– Пусть Джакс обо всем позаботится. Ему я доверяю. Езжай домой, брат.

Я хочу, чтобы он вернулся к своей семье.

– Когда ты вернешься, брат, у нас будет серьезный разговор.

– Понимаю. – С этими словами я сбрасываю вызов и прячу телефон в карман. – И пошел ты на-хер! – добавляю я, обращаясь к Романо.

Он спокойно попивает бренди.

– Лука, Мария не любит делиться. Постарайся это запомнить, – спокойно произносит он.

Мое сердце замирает: Роза.

Фрэнки растерянно смотрит на меня, но я качаю головой. Не сейчас. Откуда он узнал? Мария? Но она живет в главном здании поместья, вместе с отцом, а не в вилле для гостей. Она не могла нас видеть.

– Фрэнки, мы возвращаемся.

Я выскакиваю из беседки, а Фрэнки бежит следом.

– Мария ждет у выхода, она поедет с тобой, – кричит Романо нам вслед.

– Господи, – шепчу я.

Теперь день окончательно испорчен.

К тому времени, когда мы возвращаемся, уже стемнело. Гостевая вилла красиво освещена и выглядит весьма романтично. Я просто хочу отыскать Розу и свалить отсюда. Моя кровь кипит от ярости, пока я взбегаю по лестнице.

– Где наша комната? – спрашивает Мария.

– Твоя комната в самом конце коридора, – отвечаю я. – Последняя слева, – добавляю я, даже не глядя в ее сторону.

Мария уходит, а я спускаюсь вниз. Надо увидеться с Розой.

Услышав крики, я замираю на лестнице.

– Ты разоделась как гребаная шлюха! Поэтому я в ярости! – орет Данте.

Доносится звук разбитого стекла, и я мчусь на кухню. Рука лежит на рукоятке пистолета. На сегодня с меня хватит, нужно выпустить пар. И Данте только что предоставил прекрасную возможность.

– Я переоденусь, – дрожащим голосом отвечает Роза.

Черта с два.

Завернув за угол, я вижу бледную и дрожащую Розу, а над ней с поднятыми кулаками возвышается Данте.

Я прочищаю горло, чтобы привлечь его внимание. Данте испуганно смотрит на меня.

– Роза, пожалуйста, иди наверх.

Она в ужасе смотрит на меня и мотает головой. Поскольку она остается на месте, я прошу снова:

– Пожалуйста, иди.

Едва удержался, чтобы не добавить «детка».

Роза со вздохом опускает голову. Я незаметно касаюсь ее руки, когда она проходит мимо.

– Думаешь, так мы общаемся с женщинами?

Но это не какая-то женщина, она для меня – весь мир.

Я подхожу к нему, но он молчит.

– Твой босс задал тебе вопрос. Ты так обращаешься с женщинами? – рычу я.

– Н-нет. Просто она была…

Я предупредительно поднимаю палец.

– …в порядке, – перебиваю я. – Это последний раз, когда ты так с ней говоришь. В противном случае тебе конец.

Он шевелит нижней челюстью.

– Эта потаскуха должна знать свое место, босс.

Никто не смеет говорить так о моей Розе.

Я бросаюсь на него, замахиваюсь кулаком и пробиваю ему прямо в челюсть.

Он делает жалкую попытку вписать правый хук, от которого я легко уклоняюсь. Я бью снова и снова, пока его нос не начинает хрустеть под напором моих кулаков, а кровь не забрызгивает мою рубашку.

Схватив Данте за шкирку, я впечатываю его голову в мраморную столешницу. Подхватив стеклянную бутылку, разбиваю ее прямо возле его уха.

Прижав его, я шиплю ему в ухо:

– Если я еще хоть раз услышу такие слова, вырву тебе язык.

– Лука! – кричит Грейсон.

Продолжая удерживать Данте, я смотрю на удивленного подручного. И салютую ему взмахом руки с горлышком от разбитой бутылки.

– Все в порядке, просто учу парня манерам.

Нахмурившись, он переводит взгляд на Данте.

– Думаю, он усвоил урок.

– Ох, не мешай нам развлекаться, папаша!

Данте пытается что-то сказать, но я снова впечатываю в столешницу.

– Я разрешил тебе открывать рот?

– Лука, отпусти его, – просит Грейсон, поглядывая на лестницу.

Роза.

Тяжело вздохнув, я швыряю Данте на пол, как кусок дерьма, коим он и является.

– Советую держаться от меня подальше, – с отвращением цежу я.

Мы с Грейсоном выходим на улицу, я закуриваю сигарету.

– Что, блядь, произошло? – интересуется Грейсон.

– Он кинул в Розу стакан и обозвал ее шлюхой.

Грейсон приваливается к стене и скрещивает руки.

– Ты по уши влюблен, верно?

Я смеюсь, выдыхая дым.

– С чего ты взял? – Делая затяжку, смотрю в темное небо. – Я так сильно люблю эту девушку, что даже не знаю, что с этим делать.

– Дерьмо.

– Хм. Да, дерьмо. Хуже всего, что она тоже сильно меня любит. И вот, теперь мы помолвлены с двумя худшими существами на планете.

Он вздыхает, покручивая свое обручальное кольцо.

– Почему бы тебе не сбежать?

Я задумчиво смотрю на него.

– Ох, поверь, каждый раз, когда мы вместе, я подумываю собрать сумку и сбежать как можно дальше.

– Ну… и что тебе мешает?

Тот факт, что, если я сделаю один неверный шаг, Романо нападет на мою семью. Если я сбегу, то не смогу их защитить.

Но я не могу ему рассказать. Поэтому вместо этого я спрашиваю:

– Разве я плохой босс?

Он очень скоро узнает о моих планах, но сейчас не время.

– Что? Нет. Я не это имел в виду, – отмахивается Грейсон и отталкивается от стены. – Просто знаю, каково это, когда настолько сильно кого-то хочешь, что готов пожертвовать всем.

– Я пока не могу сбежать. Нужно закончить начатое. Я не хочу, чтобы все это сыграло против тебя, против Келлера или ваших семей. Иногда ради других приходится жертвовать частичкой своего собственного счастья.

Я делаю очередную затяжку. К следующим выходным я должен найти выход. Надо уговорить комиссара на сотрудничество с Фрэнки, чтобы тот взял на себя устранение Капри. Думаю, у нас все получится.

– Лука, ты принес свою жизнь в жертву мафии. Может, пора подумать и о себе?

Рассмеявшись, бросаю окурок и тушу лакированным носком Оксфорда.

– У меня с одной стороны личное счастье, а с другой – куча дерьма. И пока я не знаю, что из этого выйдет. Пойду проведаю Розу.

– Ваши отношения слишком заметны. – Грейсон многозначительно смотрит на меня.

– Правда? Может, нас выдали ее выкрики моего имени прошлой ночью у бассейна? Или секс во дворе виллы?

Он с удивлением смотрит на меня, а затем одобрительно усмехается.

– Впечатляет!

Я пожимаю плечами.

– Ладно, мы скрываемся последние пару месяцев. И у нас неплохо получается. Намного лучше, чем у вас с Мэдди.

– Слушай, не начинай, а…

Дверь распахивается, и на улицу выскакивает Фрэнки.

– Какого хрена ты чуть не убил Данте? – сердитым голосом спрашивает он.

– Защищал твою племянницу, Фрэнки. – Я подхожу к нему вплотную, мое лицо находится в паре сантиметров от его. – Предлагаю тебе перестать сомневаться в моих действиях, особенно когда я забочусь о твоей семье. Я сейчас не в настроении.

Грубо толкнув его плечом, я захожу в дом.

– Не надо. Не сейчас, Фрэнки, – доносятся до меня слова Грейсона.

Уже прогресс: по крайней мере, Грейсон не вмазал ему… на этот раз.

Я прохожу мимо кухни, где все еще сидит Данте. Он прикладывает пакет со льдом к распухшему носу.

Плевать, что они сейчас думают. Надо добраться до Розы и узнать, что происходит.

Взбежав по лестнице, я стучу в дверь. Тишина.

– Роза, можно поговорить? – сурово спрашиваю я на тот случай, если кто-нибудь подслушивает.

Соседнюю комнату занимает Мария. Мне совсем не хочется, чтобы это мерзкое создание выползло из своего логова.

Дверь со скрипом открывается, и я облегченно выдыхаю. Скользнув внутрь и защелкнув замок, я обнимаю Розу.

Когда Данте пойдет обратно, я должен услышать его первым, поэтому прислоняюсь спиной к двери.

Я крепко целую ее в блестящие красные губы и убираю прядь волос с ее лица.

– Роза, детка. Что там случилось?

Она морщится, но я не позволяю ей отвести взгляд.

– Давай, ты можешь поговорить со мной. Он сделал тебе больно? Он делал это раньше?

Роза бросает на меня удивленный взгляд, но затем ее прекрасное лицо вновь кажется безмятежным.

– Н-нет! Я не понимаю, что случилось сегодня. Раньше он никогда себе такого не позволял.

Хм.

– Клянешься?

Она кивает, но этого недостаточно.

– Скажи правду, Роза! Потому что, клянусь Господом, если он хоть пальцем тебя тронул или так оскорблял тебя раньше, я спущусь туда и убью его, оставив лежать в луже собственной крови.

Она открывает рот, но ничего не говорит. Вместо этого склоняет голову и утыкается носом мне в грудь.

– Нет. Лука, я клянусь! Он никогда раньше не делал ничего подобного.

Тогда почему у нее так дрожит голос?

– Хм… – мычу я, пока в голове проносятся мысли.

– Он любит меня, Лука. Он никогда не навредит мне.

Я поднимаю ее подбородок, и наши носы соприкасаются. Наше положение ухудшилось: у меня теплится надежда, но сегодня Романо так легко добрался до Келлера…

– Нет, детка! Я люблю тебя. Я тот самый мужчина, который действительно тебя любит. А этот кусок дерьма даже не заслуживает дышать с тобой одним воздухом. Сегодня я кое-что понял. Неважно, что я буду делать, но, пока мы не разберемся с Капри, я не смогу обеспечить безопасность своей семьи. Поэтому я должен действовать быстрее, чем планировал. Скоро все закончится.

– Правда?

Роза обнимает меня, прижавшись к моей груди.

Я киваю. Как только я вернусь в Нью-Йорк, я положу этому конец. Я крепко прижимаю ее к себе и целую в макушку. Я помогу Розе сбежать от Данте и сделаю так, чтобы моя семья оказалась в безопасности.

А потом мы уедем.