И вот настал тот период месяца, когда мне не просто больно, но и отчаянно хочется кого-нибудь прибить. Кажется, что в живот втыкают раскаленный нож.

Все было бы не так плохо, если бы Лука не выкинул все обезболивающие средства. Таков был совет от доктора Дженкинс.

Поэтому я просто лежу, свернувшись в позу эмбриона, на черных шелковых простынях Луки. Закрыв глаза жду, когда боль утихнет.

Бог определенно был мужчиной, раз заставил женщин регулярно испытывать такую боль.

Застонав, я встаю на четвереньки и потягиваюсь по-кошачьи в надежде немного унять боль.

Я слышу чьи-то шаги. Наклонив голову, оглядываюсь через плечо. Лука прислонился к дверному косяку, а у его ног лежит спортивная сумка.

Он откровенно пялится на мою задницу, покачивающуюся прямо перед ним.

– У тебя все хорошо? – с ухмылкой спрашивает он.

Черт, как же я соскучилась по его хриплому голосу.

– Все в порядке. Просто дурацкие спазмы в животе. Слышала, что растяжка позволяет снять мышечное напряжение. Но на этом мои познания заканчиваются, – признаюсь я, слегка наклонившись вперед.

– Не обращай на меня внимания, – рычит Лука.

Я облегченно выдыхаю – это действительно работает.

Лука подходит ближе, и мое сердцебиение учащается. Я смотрю на него, продолжая стимулировать нижние мышцы пресса. Это чертовски приятно, поэтому с моих губ срывается стон.

Мои глаза распахиваются, когда я замечаю, что его сумка не спортивная, а дорожная.

– Ты куда-то уезжаешь?

Засунув руки в карманы, он какое-то время молчит.

– В Италию.

– Миленько.

Меня душит ревность. Он даже не позвал меня с собой.

– Я всего на пару дней. Я должен сделать все возможное, чтобы найти Мэдди, – объясняет он. Под его глазами, скрывающими боль, залегли темные круги.

Я не могу винить его за преданность семье.

– Понимаю, – с горечью в голосе отвечаю я.

Стиснув челюсти, Лука смотрит на меня сверху вниз.

– Хотел перед отъездом попрощаться.

Я судорожно вдыхаю, и по всему телу проносится волна покалываний, когда он подходит к краю кровати.

Я сажусь на пятки и повожу плечами.

– Есть ли кто-нибудь, кому ты полностью доверяешь, кто может заглянуть сюда? Мне очень не хватает общения. Не приходилось раньше надолго оставаться одной, рядом постоянно были другие люди.

Я пытаюсь разобраться в своих запутанных мыслях. Как бы то ни было, не хочу видеться с кем-то из прошлой жизни. Вряд ли это безопасно.

Кровать прогибается, когда Лука садится рядом со мной.

– Могу что-нибудь придумать.

– Спасибо!

Я обнимаю его. Вибрации его тела передаются мне, когда он смеется.

Мои сиськи вжимаются ему в грудь. Черт, даже они сегодня чертовски болят.

– Я соскучилась по тебе, – шепчу я.

Он проводит рукой по моей спине и прижимается головой к моей макушке.

– Я тоже, – с улыбкой шепчет он. – И сильно.

Вздохнув, Лука обхватывает меня руками, его ладонь скользит по моему животу, а большой палец рисует круги на коже. Я сжимаю бедра, в груди становится жарко.

Я закрываю глаза, я не должна это чувствовать. «Он просто пытается быть милым, поскольку сочувствует тебе, Роза!» – думаю я.

Матка болезненно пульсирует. Застонав, я хватаюсь за живот и прижимаюсь лицом к груди Луки.

– Господи, как же я ненавижу месячные, – жалуюсь я.

Обычно я ничего не чувствовала, поскольку всегда была в нетрезвом состоянии. Я вообще ничего не чувствовала. В этом-то и был весь смысл. А теперь вот вернулась в реальность.

– Дыши глубже, тесоро. Помнишь, как ты показывала, что это помогает.

Я таю от того, как Лука произносит мое прозвище.

Я послушно закрываю глаза и начинаю мысленно рисовать квадрат.

Чтобы немного отвлечься от боли, мы делаем это упражнение несколько раз. Вместе.

Мое тело ощутимо расслабляется, и я сильнее вжимаюсь в бок Луки. Я настолько расслабилась, что в любой момент могу заснуть.

– Роза, мне нужно идти. Ты уверена, что с тобой все будет в порядке? Может, перенести вылет?

Отчаяние накрывает меня с головой: пока я в объятиях Луки, я чувствую себя в безопасности.

– Правда, все будет хорошо. Надеюсь, мы скоро увидимся, – говорит он.

Я подаюсь вперед, а Лука отводит руку, отчего я чувствую себя беззащитной, поэтому подтягиваю колени к груди и обнимаю их. Меня накрывает непреодолимая грусть.

Чертовы гормоны.

Я закрываю глаза, пытаясь сдержать слезы, и чувствую, как Лука целует меня в висок.

Я пытаюсь сглотнуть комок, застрявший в горле, и только через несколько секунд понимаю, что все еще не слышала щелчок двери.

Открыв глаза, я вижу, что Лука стоит в дверном проходе и смотрит на меня.

– К черту, – шепчет он.

Сердцебиение учащается, когда он возвращается, а желание нарастает с каждым его шагом.

– Лука?

– Пожалуйста, скажи, что мне можно тебя поцеловать.

– Можно. – Самый легкий ответ, который я когда-либо произносила, сам собой слетает с моих губ.

– О, хвала небесам.

В легких заканчивается воздух, когда он обхватываем мое лицо руками, приподнимает за подбородок и полные губы оказываются в сантиметре от моих.

Я закрываю глаза, и наши губы соприкасаются. Медленно и нежно. Лука проводит рукой по моим волосам. Поцелуй становится глубже, наши языки переплетаются, и я, не выдержав, хватаю его за волосы.

– Ты… идеальная, – стонет он, прежде чем снова впиться в мои губы.

Все мое тело горит.

Он отстраняется, его потемневшие глаза находят мои, и мы просто смотрим друг на друга.

– Я не мог уйти… нормально не попрощавшись, – с улыбкой говорит он.

Мои губы покалывает.

Я хочу… нет, я жажду большего от этого мужчины.

– Буду скучать по тебе.

Воспользовавшись моментом, он снова целует меня. На этот раз мне не удается сдержать стон.

– Обещаю, я не задержусь. Когда вернусь домой, нам надо будет кое-что обсудить.

У меня пылают щеки, и я молча киваю.

Лука подмигивает на прощание и выскальзывает за дверь. Задыхаясь, я откидываюсь на кровать, впервые в жизни испытывая сексуальное неудовлетворение.