– Вот дерьмо! – восклицаю я, опрокинув миску со взбитыми яйцами на стол.

Бекон уже шипит на плите, пока я убираю беспорядок.

Так, поджарить бекон и отварить пасту. Сделано.

А что дальше?

Я смотрю на экран ноутбука, сверяясь с рецептом. Спагетти карбонара – мамино любимое блюдо.

Ладно, это единственное блюдо, которое она могла приготовить под руководством Ноны. Вытираю со лба пот: уже восемь вечера, а Лука так и не вернулся с тех самых пор, как вчера вечером уехал в госпиталь. Он несколько раз присылал сообщения, что с ним все в порядке, но я знаю, что он приедет домой голодным.

Теперь нужно натереть сыр. Открываю нижний шкафчик: терка должна лежать где-то тут. Когда готовит Лука, все кажется очень простым, а вот я – просто ходячая катастрофа.

Пока я роюсь в шкафчиках, хлопает входная дверь.

– Лука, я на кухне! – кричу я, выглядывая из-за столешницы.

Странно, он всегда первым делом идет ко мне.

Зайдя в гостиную, я вижу, что он лежит на диване, опустив голову на скрещенные руки. Его грудь трясется.

Неужели он плачет?

Я бросаюсь к нему и падаю перед ним на колени.

– Лука, ты в порядке?

Он смотрит на меня заплаканными, налитыми кровью глазами.

Черт, это совсем нехорошо.

Я присаживаюсь на диван и похлопываю по коленям. Лука бросает на меня вопросительный взгляд.

– Ложись.

Он послушно кладет голову мне на колени. Я поглаживаю его мягкие локоны, а другой рукой обнимаю его тело. Лука утыкается лицом в мой голый живот, его слезы катятся по моей коже.

– Пожалуйста, поговори со мной, Лука.

Лука глубоко вздыхает.

– Грейсон все еще в операционной. Они не знают, выживет ли он, хватит ли у него сил выкарабкаться. Я был с Мэдди, она чертовски подавлена. И я все никак не могу отделаться от мысли, что он так и не увидит своего ребенка. Роза, он был так счастлив. У него было все, что он хотел от этой жизни, а моя глупая выходка все испортила.

– Эй, это не твоя вина, Лука. Мы все знаем, насколько опасно состоять в мафии.

– Если бы у них был лидер получше, этого бы не случилось.

– Прекрати. Скоро ты станешь самым влиятельным. Я не сомневаюсь, что у тебя получится справиться с людьми моего отца. А там и до мирового господства недалеко. У тебя все получится… – Вздохнув, я уточняю: – Это сделал мой отец?

Он кивает.

– Не стоило похищать тебя.

У меня кольнуло в груди.

– Ну, если это тебе поможет, то ты не похитил меня, а буквально спас.

Он смотрит на меня, и я ободряюще улыбаюсь.

– Это правда. Впервые за свою сознательную жизнь я чувствую себя по-настоящему счастливой и свободной. И я благодарна тебе. Думаю, что дело не во мне. Зачем ему вообще нападать на Грейсона?

Он вытирает лицо рукавом.

– Ему нужно кое-что, что теперь мое.

– Что именно? – интересуюсь я, прекрасно понимая, что он говорит не обо мне.

– Я могу тебе доверять? – тихо спрашивает Лука.

– Как бы то ни было, но я уже доверила тебе свою жизнь.

Он садится, и наши носы почти касаются друг дружки. У меня перехватывает дыхание, когда я понимаю, что его одеколон давно выветрился и теперь я могу почувствовать его настоящий мужественный запах. Хочется сжать бедра, но его голова лежит у меня на коленях.

– Я заручился поддержкой комиссара, чтобы наладить поставки оружия в Нью-Йорк. Нам нужно перехватить товар Капри, чтобы они не смогли здесь закрепиться.

– Видишь, все становится понятно. – Я поглаживаю его щетину. Лука подается вперед, наслаждаясь моими прикосновениями. – Когда ты узнаешь о состоянии Грейсона? Мэдди в порядке?

С измученным выражением лица он принимает сидячее положение.

– Скоро. Я вернулся домой только для того, чтобы принять душ и переодеться, а потом нужно сообщить всем моим парням. Нам нужно организовать ответ, пока у нас есть на это время. Я оставил с Мэдди охранника, чтобы он за ней присматривал.

Колени уже замерзли без обжигающего тепла его тела, так что я подтягиваю их к груди.

– Я уверена, что он выживет. Судя по твоим словам, он просто так не сдастся.

Лука грустно улыбается, а у меня разрывается сердце, когда я вижу его в таком состоянии. Я встаю на колени, обнимаю и нежно целую в щеку.

Откинув голову назад, он удивленно смотрит мне в глаза. Кажется, что боль, которая лежит на нем тяжким грузом, понемногу утихает. Лука неуверенно касается моего локтя.

После недолгого молчания он прочищает горло и выпрямляет спину.

– Что ты сегодня приготовила? – интересуется он.

– Карбонару. – Я отстраняюсь, чтобы положить руку на его волосатое предплечье. – Но не обольщайся. Я даже не смогла найти терку.

Он ухмыляется, и я улыбаюсь в ответ.

– Спасибо, малышка.

– Пожалуйста, не называй меня так! – возражаю я, притворяясь возмущенной и тыкая его в грудь.

Он хмыкает.

– Ладно. – Лука кладет свою теплую руку поверх моей. – А как насчет «тесоро»? – игривым шепотом предлагает он.

Я растерянно моргаю, услышав от него весьма милое обращение.

– Почему ты хочешь называть меня своим сокровищем, Лука?

Он широко улыбается.

– Потому что это действительно так. Ты – похищенное мной сокровище.

У меня в груди прокатывается волна тепла.

– Это мило. Подойдет.

Он смеется.

– Хорошо. Значит, ты согласилась.

Я собираюсь встать, но он хватает меня за запястье, заглядывает мне в глаза.

– Мы можем еще немного посидеть?.. – Лука делает паузу. – Пожалуйста?

Я киваю, он пересаживается на другой конец дивана и похлопывает по своим ногам. Наверное, он ждет, что теперь я положу голову ему на колени.

Я не знаю, что на меня нашло, но я усаживаюсь прямо ему на колени. Лука изумленно смотрит:

– Роза, ты чего?

Его властный голос отдается импульсами в моей киске.

Застонав, он откидывает голову на спинку.

Дерьмо. Я облизываю губы, глядя на то, как перекатывается его адамово яблоко.

– Не знаю, – честно отвечаю я, сбитая с толку своими чувствами к этому мужчине.

Лука снова смотрит на меня, и его покрасневшие глаза напоминают о боли, которую он сейчас испытывает.

– О, Лука, – выдыхаю я, крепко обнимая его, и голова Луки утыкается мне в грудь.

Он никогда не переставал в меня верить, и я отвечаю ему взаимностью. Мы со всем справимся.

У него начинает вибрировать телефон. Лука протяжно вздыхает, а затем откидывается на спинку дивана и достает из кармана пиджака мобильный. Я отодвигаюсь, чтобы не мешать.

Загорелая кожа Луки бледнеет, когда он слушает человека на другом конце, а потом шея внезапно краснеет.

– Черт возьми, что ты имеешь в виду? Что значит, что ты не можешь ее найти?

Ярость в голосе Луки заставляет меня вздрогнуть, и я не знаю, что делать: поскорее слезть с его коленей или обнять покрепче. Поэтому я делаю то, что подсказывает сердце, – зарываюсь лицом в его грудь и прижимаюсь так крепко, насколько могу. Я догадываюсь, что они говорят о Мэдди.

– Продолжайте искать, мы не можем ее потерять. Мы должны найти ее до того, как Грейсон придет в себя. Эта новость прикончит его.

Лука крепко сжимает мое бедро. Я прижимаюсь к его шее, мое сердце трепещет. Все становится только хуже и хуже, а я ничем не способна помочь. Может, это совсем неправильно, но я подумываю о том, что было бы здорово, если бы мой отец просто исчез, – это определенно поможет Луке. Он заканчивает разговор и откидывает телефон на подушки.

– Мне нужно идти.

– Лука, ты справишься. Все будет хорошо. Ты только держись… и будь осторожен, – торопливо шепчу я, обхватив его лицо ладонями, и продолжаю: – За меня не волнуйся. Я в безопасности.

Я нежно целую его в щеку и спрыгиваю с колен.

Его глаза пылают.

– Скоро увидимся, тесоро.