Погребальные костры горели два дня — их багровое зарево окрашивало небо в цвета запекшейся крови, а горький дым стелился над полем боя, словно саван над усопшими. Всё это время возле входа в разлом дежурили мы — я, Елена и Ли Юй. Иногда нас сменяли князья, чтобы мы могли поесть и хоть ненадолго забыться коротким, тревожным сном.
Тьма в разломе будто ждала нас. Она не рвалась наружу, не пыталась вырваться — лишь пульсировала в глубине, как живое сердце чудовища, притаившегося перед прыжком. Мы чувствовали её взгляд — холодный, расчётливый, полный злорадства. Она знала: рано или поздно мы ступим в её логово.
Когда погребальные костры погасли, оставив лишь пепел и угли, мы собрались в императорском шатре. Жить в замке Айры ни у кого не было желания — его стены, пропитанные тьмой и болью, давили на сознание, будто могильные плиты. Императоры Китая и Российской Империи приняли единодушное решение: замок снести до основания, чтобы не осталось даже следа от этого гнезда зла.
В шатре царила напряжённая тишина. За массивным походным столом собрались не только князья нашей империи — их доспехи тускло поблескивали в свете магических ламп — но и китайские военачальники. Их лица, изрезанные морщинами битв, были серьёзны; глаза, привыкшие видеть смерть, сейчас смотрели с холодной решимостью.
Император Китая первым нарушил молчание. Его голос, низкий и твёрдый, разнёсся по шатру:
— Мы победили в битве, но война не окончена. Пока тьма гнездится в разломе, пока жив Тёмный маг, ни один из нас не может спать спокойно.
Михаил кивнул:
— Согласен. Но прежде чем идти в глубину, мы должны подготовиться. Надо призвать новых воинов и магов.
Елена, до этого молчавшая, подняла глаза:
— Время — наш враг. Если Тёмный маг успеет расширить щель между мирами до такого размера, что через него смогут пройти демиурги демонов, то тьма хлынет на наши земли, как поток лавы.
Я посмотрел на собравшихся. В их взглядах читалась усталость, но и непоколебимая воля. Они видели гибель товарищей, чувствовали запах смерти, но не сломались.
— Нельзя больше ждать, — сказал я твёрдо. — Соберём отряд из лучших воинов и магов. Проникнем в разлом, найдём Тёмного мага и закроем щель между мирами.
Император Китая медленно поднял руку, останавливая меня:
— Но как? Даже если мы найдём его, как одолеем? Его сила — это сила самой тьмы.
Я улыбнулся — холодно, без тени радости:
— Его сила — в тьме. Наша сила — в свете. И в памяти тех, кто пал. Они будут вести нас.
За окном шатра ветер взметнул пепел погребальных костров. Он кружился в воздухе, словно души павших, напоминая: победа требует жертв. Но и жертвы требуют победы.
Мы стояли перед входом в разлом — отряд из ста человек. Основной костяк ударной силы составляли я, Ли Юй, Елена, Голицын, Одоевский, Долгоруков, Вэй Чжэньлун и два китайских генерала — Линь Хаоран и Чэнь Вэймин.
Остальных князей и военачальников я с трудом, не без помощи императоров, уговорил остаться. Все рвались пойти в разлом, но, как бы то ни было, я опасался, что мало кто сможет оттуда вернуться. Это я и озвучил.
Голицын, Одоевский и Долгоруков заявили, что их сыновья уже вполне взрослые и в случае их гибели смогут управлять родом. Китайские военачальники и вовсе сказали, что обязаны исполнить свой долг перед императором. Тот, решив, что судьба должна сама решить, кому отправиться в разлом, заставил всех тянуть жребий.
Мы вошли в мрачный туннель Уральского разлома. Тьма сомкнулась за нами, не пропуская и толики света снаружи.
Я выставил перед нами щит из энергии созидания — и он, отогнав тьму, осветил туннель. Пусть не так далеко, как хотелось бы, но даже эти двадцать метров позволили нам двигаться вперёд.
Я запустил на полную мощь своё поисковое заклинание — и ужаснулся. Впереди клубилась тьма, пронизанная шевелящимися силуэтами живых монстров. Их ауры сливались в единый зловещий фон — хаотичный, жадный, беспощадный. Казалось, сам воздух дрожал от их рычания, шипения и скрежета когтей по камню.
Сердце сжалось: число противников превосходило всякое воображение. Но отступать было некуда. Мы зашли слишком далеко.
— Готовьтесь, — тихо произнёс я, сжимая рукоять меча. — Там… их сотни.
Ли Юй молча кивнула — в её ладонях вспыхнули огненные шары. Елена тихо выругалась сквозь зубы и последовала примеру Ли Юй. Голицын, Одоевский и Долгоруков переглянулись: в их взглядах на миг промелькнул страх. Вэй Чжэньлун, Линь Хаоран и Чэнь Вэймин обменялись короткими фразами — это были слова поддержки и боевого настроя.
Щит пульсировал, отбрасывая дрожащие блики на стены туннеля. Мы шли вперёд — навстречу тьме, которая ждала нас с немым, звериным нетерпением.
Мы прошли ещё около сотни метров, когда я остановился и резко повернулся к остальным. Туннель давил со всех сторон — сырой, чёрный, пропитанный зловонием разлагающейся тёмной магии.
— Атакуем по моей команде! — голос прозвучал гулко, отражаясь от каменных стен. — Огненные стены. Первыми бьют Вэй Чжэньлун, Линь Хаоран и Чэнь Вэймин. Далее — князья, потом Ли Юй и Елена. Я — завершающим аккордом. Маги и солдаты пока не участвуют.
Все мгновенно выстроились в боевой порядок. В глазах каждого — сосредоточенность, в движениях — отточенная слаженность. Воздух наэлектризовался в ожидании удара.
Я махнул рукой — и туннель взорвался пламенем.
Первые стены огня рванулись вперёд, словно живые существа, жаждущие крови. Через пятьдесят метров они столкнулись с ордой монстров. Огненные чары Вэй Чжэньлуна, Линь Хаорана и Чэнь Вэймина ударили с силой вулканического извержения.
Пламя поглотило первых тварей.
Шкура монстров трескалась, обнажая пульсирующую плоть; глаза лопались с тихим хлопком, а из разорванных глоток вырывались не крики — лишь шипящий пар. Тела корчились, превращаясь в обугленные силуэты, а затем рассыпались пеплом, который клубами кружился в огненном вихре.
Но этого было мало.
Из темноты хлынули новые волны: твари карабкались по стенам, цеплялись за свод, а крылатые монстры с визгом пикировали сверху, разевая пасти с рядами острых, как бритва, зубов.
Князья ударили синхронно. Их заклинания били точно молоты: один взмах — и десяток монстров обращается в горсть тлеющего праха. Но твари всё прибывали — их тела, даже сгорая, продолжали ползти вперёд, цепляясь обожжёнными лапами за камень.
Пламя Ли Юй било узкими, как копья, языками — оно вгрызалось в плоть, выжигая внутренности сквозь броню. Елена ударила ледяным смерчем — он окутывал монстров, замораживая их на миг, а затем взрывая изнутри. Воздух наполнился треском ломающихся костей и шипением испаряющейся крови.
Но поток не ослабевал.
Я вышел вперёд. В моих руках уже бушевало пламя энергии созидания — не жёлтое, не красное, а ослепительно белое, будто кусочек солнца, вырванный из небес. Я ждал — ждал, пока среди этой копошащейся массы появятся они.
И они появились.
Демоны — высокие, с кожей, похожей на расплавленный обсидиан, с глазами, полыхающими багровым огнём. Их рёв разнёсся по туннелю — не просто звук, а ударная волна, от которой дрожали стены и гасли отдельные языки пламени.
Тогда я ударил.
Стена пламени энергии созидания загудела, набирая силу. Она росла, как цунами, поглощая монстров, воздух, саму тьму. Я не жалел маны — вливал в неё всё больше и больше, до боли в висках, до дрожи в пальцах. Энергия текла через меня бурным потоком, вызывая жуткую боль, но я держался.
Пламя рванулось вперёд.
Оно не просто сжигало — истребляло монстров, стирая их из бытия. Демоны пытались защищаться: вспыхнули щиты из тёмной энергии, в стену пламени врезались вихри чистой тьмы. Но их магия растворялась в белом огне, словно лёд в кипятке. Один за другим они обращались в ничто — не в пепел и не в золу, а лишь в едва заметные всполохи.
Туннель наполнился воем — не звериным, не человеческим, а чем-то древним, забытым, что звучало, как сама смерть. Стены дрожали, камни сыпались сверху, а пламя всё шло вперёд, очищая путь.
Когда последний отблеск света угас, осталась лишь тишина. И запах — горелой серы, пепла и чего-то ещё… чего-то, что напоминало о том, что тьма не побеждена окончательно. Она лишь отступила.
Я опустил руки. Ладони дрожали.
— Идём, — произнёс я и сделал пару шагов, но тут же споткнулся.
Меня мгновенно подхватил князь Голицын, его рука твёрдо легла под локоть.
— Десять минут, — выдохнул я. — Мне нужно десять минут, чтобы прийти в себя и восстановить ману.
Он молча кивнул, не проронив ни слова. Я шёл, опираясь на его плечо. С каждым шагом ноги становились послушнее, дыхание выравнивалось — сила медленно, но верно возвращалась ко мне, пульсируя в кончиках пальцев.
Поисковое заклинание продолжало работать, сканируя пространство впереди. Туннель был чист. Мой последний удар сделал своё дело: испепелил всех, кто оказался в зоне поражения. Ни криков, ни шороха — только тишина, пропитанная запахом озона и пепла.
Через десять минут я окончательно пришёл в себя. Благодарно кивнув Голицыну, я отпустил его руку и уверенно шагнул к девушкам, заняв место во главе отряда.
Мы вышли в огромную пещеру.
Тьма здесь была иной — густой, осязаемой, словно вязкий сироп. Казалось, протяни руку — и ты сможешь сжать её в ладони. Я усилил щит, накрыв им весь отряд. Магический свет дрогнул, выхватывая из мрака неровные стены, уходящие ввысь, и странные, будто оплавленные, каменные наросты.
Мы остановились, настороженно оглядываясь. Я тщательно просканировал пространство: ни монстров, ни демонов — ничего. Но интуиция кричала: что-то не так. В воздухе витало едва уловимое напряжение, словно перед грозой. Каждый звук — шорох камня, чьё-то дыхание — отдавался в ушах неестественно громко.
Я поднял руку, призывая к молчанию. В этой зловещей тишине даже биение сердца казалось оглушительным. Что-то ждало нас в глубине пещеры. Что-то, чего мы пока не видели.
— Ты сделал неправильный выбор, старший демиург, — по пещере разнёсся ледяной, пронизывающий голос Тёмного мага. — Юнь Си предупреждала тебя, но ты не послушал. Но… — в голосе прозвучала едва уловимая усмешка, — у тебя ещё есть шанс изменить свой выбор. Как думаешь, моя двоюродная сестра? Поможешь ему сделать правильный выбор?
Я резко обернулся — что-то неуловимо изменилось в воздухе. Взгляд упал на Ли Юй. Её глаза… Они уже не были человеческими: вертикальные зрачки, словно у хищника, полыхали клубящейся тьмой.
— Убей меня, пока я ещё сдерживаю сущность внутри себя, — прошептала Ли Юй, медленно опускаясь на колени. Её пальцы вцепились в камень, будто пытаясь удержаться на краю пропасти.
По пещере раскатился хриплый, торжествующий смех Тёмного мага:
— Она — ключ к этому миру, Александр. Пусти в себя тьму, и ты навечно останешься с Ли Юй. И… Еленой. Ведь она тоже последует за вами!
Голицын, Одоевский, Долгоруков, Вэй Чжэньлун, Линь Хаоран и Чэнь Вэймин молча отступили на несколько шагов, окружив нас полукольцом. Их позы были напряжёнными, руки лежали на оружии — они готовы были атаковать в любой момент. Маги и солдаты последовали их примеру, выстроившись за спинами князей.
Я не обращал на них внимания. Они ничего не смогут сделать — их сила здесь ничтожна. Всё моё внимание было приковано к Ли Юй.
Елена бросилась к ней, опустилась рядом на колени:
— Борись! Ты сможешь, — шептала она, обнимая Ли Юй за плечи. — Мы не оставим тебя!
— Нет! — резкий удар отбросил Елену в сторону.
Ли Юй содрогнулась. Её руки дрожали, мышцы напряглись, будто она сражалась с невидимым противником внутри себя. Я чувствовал: она на грани. Тьма уже рвалась наружу, искажая её черты.
— Сделай выбор, старший демиург. Сделай выбор, пока не поздно, — злорадный шёпот Тёмного мага эхом отразился от стен пещеры, будто десятки голосов повторяли эти слова одновременно.
В воздухе повисло напряжение, густое, как смола. Каждый миг тянулся бесконечно, а в центре этого хаоса — Ли Юй, балансирующая между светом и тьмой.
Она подняла на меня глаза — они были ясные и… человеческие. Слёзы, прозрачные и тяжёлые, медленно потекли по щекам Ли Юй.
— Прости, я не знала, — глухим, надломленным голосом прошептала она. — Убей меня. Спаси этот мир.
— Нет! Я что-нибудь придумаю, — я рванулся к ней, пытаясь проникнуть в её сознание, чтобы найти хоть малейшую лазейку, хоть искру света. Но передо мной встала монолитная стена ментальной защиты — холодная, непробиваемая, словно высеченная из чёрного камня.
— Ты не поможешь ей, Александр… — злорадный смех Тёмного мага вновь разнёсся по пещере, отражаясь от стен многоголосым эхом. — Она принадлежит мне уже давно. Ну же, прими тьму — и всё закончится.
Я замер.
Не мог.
Не мог предать этот мир — не мог обречь миллионы на гибель ради одного человека. Но и не мог предать Ли Юй — ту, что стала для меня светом в самой густой тьме, ту, которую любил всем сердцем, так же беззаветно, как Елену.
Душа рвалась на части. Каждое мгновение растягивалось в вечность, а в голове билась одна мысль: есть ли выход?
Взгляд упал на Ли Юй. Она смотрела на меня — без ненависти, без злобы, только с тихой, всепоглощающей печалью. И в этом взгляде я прочёл то, чего боялся больше всего: она уже смирилась.
— Я не сдамся, — прошептал я, сжимая кулаки. — Не сдамся.
Пещера молчала. Только далёкий, едва уловимый шёпот тьмы продолжал нашептывать: «Прими. Смирись. Всё кончено».
В руках Ли Юй словно из тьмы материализовались кинжалы — острые, чёрные, с лезвиями, по которым струились вихри мрака. Она медленно поднялась, и в её глазах вновь вспыхнула тьма, пожирая остатки человеческого взгляда.
Шаг за шагом она приближалась ко мне. Я видел, как каждое движение даётся ей через нечеловеческое усилие — мышцы дрожали, пальцы судорожно сжимали рукояти, она боролась не со мной, а с той сущностью, что овладевала её телом.
Князья инстинктивно отступили на шаг, с резким лязгом обнажив мечи. В руках Вэя Чжэньлуна и китайских генералов — Линь Хаорана и Чэнь Вэймина — вспыхнули ослепительные огненные шары, на мгновение озарив пещеру багровым светом. Воздух тут же наполнился едким запахом раскалённого металла и потрескивающей магии.
Не раздумывая, я выбросил вперёд руку — вокруг меня, Елены и Ли Юй мгновенно сформировался прозрачный щит, мерцающий голубым светом. Он отрезал нас от остального отряда, от их настороженных взглядов, от готовности атаковать.
А Ли Юй всё шла.
С её кинжалов стекала тьма, словно жидкий ночной туман, обволакивая её фигуру непроницаемым щитом. Каждый шаг оставлял на каменном полу едва заметные следы — будто сама материя под её ногами темнела, поддаваясь влиянию тёмной силы.
— Давай, сестра, убей его, — прошипел Тёмный маг, и его голос, казалось, звучал не из одной точки, а отовсюду сразу, проникая в сознание, как ледяной шёпот.
Ли Юй внезапно замерла. Её голова медленно повернулась в сторону источника голоса — так, словно сквозь тьму она действительно видела своего брата. В этом движении было что-то нечеловеческое: слишком плавное, слишком точное, будто ею управляли невидимые нити.
Я почувствовал, как Елена судорожно схватила мою руку и сжала её изо всех сил. В её взгляде застыл неподдельный ужас. Пещера словно замерла в напряжённом ожидании. Лишь тьма, струясь с кинжалов Ли Юй, пульсировала в унисон с её прерывистым дыханием.
На лице Ли Юй расплылась хищная, почти звериная улыбка — будто маска, натянутая на грани безумия.
— Ты не сможешь завладеть этим миром, брат, — произнесла она, словно выплюнув каждое слово, пропитанное неприкрытой ненавистью. Голос её дрожал, но в нём звучала железная решимость.
Она резко обернулась к нам — и в этот миг тьма, окутывавшая её, рассеялась, как дым. Глаза вновь стали человеческими: ясные, полные невысказанной боли.
— Простите меня… и спасите этот мир, — прошептала Ли Юй. В этих словах было столько нежности и беззащитной печали, что моё сердце сжалось, будто его сжали ледяной рукой.
Её руки взметнулись вверх — и тут же безвольно рухнули. Кинжалы, словно по собственной воле, вонзились в её грудь, прерывая жизнь в одно мгновение.
Елена вскрикнула — пронзительно, отчаянно. Я рванулся к Ли Юй, но не успел даже коснуться её: тело покрылось сетью тонких трещин, словно фарфоровая маска, а затем рассыпалось прахом, унесённым невидимым ветром.
Тишина.
— Неожиданно, — раздался в пустоте пещеры ледяной голос Тёмного мага. Он звучал так спокойно, так равнодушно, будто только что не оборвалась чья-то жизнь.