«Странно, раньше в гостиную никто не стучался», — промелькнуло у меня в голове, прежде чем я сказал:

— Войдите.

На пороге стояла странного вида девушка, которую я ни разу не видел в замке. Её одежда — нечто среднее между походным костюмом и ритуальными одеяниями — была испещрена вышитыми символами, мерцавшими при каждом движении. Волосы, заплетённые в десятки тонких косичек, украшали сухие листья и крохотные костяные подвески. Она держалась прямо, но в позе читалась настороженность, словно она сама не до конца верила, что решилась переступить эту черту.

Я молча изучал её, пытаясь понять, кто она и как прошла сквозь охрану. Она не походила ни на служанку, ни на гостью, ни даже на посланницу знатного рода. В её облике было что-то древнее, будто она явилась из легенд, а не из реального мира.

— Кто ты и как попала сюда? — спросил я, не скрывая настороженности.

Девушка сделала шаг вперёд, но остановилась, едва переступив порог. Её глаза — ярко-зелёные, с вертикальными зрачками, как у хищной птицы — встретились с моими.

— Меня зовут Айра. Я пришла… не по своей воле. Точнее, по воле, но не человеческой, — её голос звучал тихо, но каждое слово отдавалось в комнате странным эхом. — Королева Леса послала меня.

Я почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Какая «королева леса»? Мария? — уточнил я.

— Та, что живёт в Уральской священной роще. Та, что помнит. Она говорит, что вы ищете ответы, князь. А я — ключ к ним.

Она протянула руку, и на её ладони лежал камень, похожий на застывший свет. Он пульсировал, будто живое сердце.

— Это от неё. Она ждёт вас. Возле Уральского разлома. В самом сердце своего дома.

Я молчал, взвешивая её слова. Всё это могло быть ловушкой, иллюзией, игрой вражеских магов. Но интуиция кричала: это правда.

— Почему я должен тебе верить?

Айра улыбнулась — впервые за всё время — и в этой улыбке было что-то неуловимо древнее.

— Потому что вы уже знаете ответ. Вы чувствуете его. Как чувствую я.

В комнате стало тише, будто даже воздух замер в ожидании. Я сделал шаг вперёд, не отрывая взгляда от камня в её руке.

— Когда?

— Сейчас, завтра, послезавтра — время не имеет значения, демиург, — её голос прозвучал словно издалека, эхом, растворяющимся в тишине.

Я осторожно взял камень в руку и почувствовал, как он пульсирует — ритмично, словно второе сердце. Лёгкая вибрация пробежала по пальцам, и в тот же миг в сознании вспыхнули обрывочные образы: сумрачный лес с деревьями-исполинами, чьи ветви переплетались над головой, образуя свод из теней; мерцающие ручьи, в которых отражались незнакомые мне деревья; и где-то вдали — низкий гул, будто сам мир дышал в унисон с камнем.

Капля маны — и он перенесёт меня в место, о котором я ничего не знал. Я смотрел на него, как заворожённый, пытаясь уловить очертания того, что скрывалось за этой пульсацией. Камень казался живым, разумным — он ждал.

— Я приду… — начал я, но, оторвав взгляд от камня и подняв глаза, не увидел Айры.

Она исчезла. Ни шороха, ни следа — только лёгкий аромат лесных трав, будто призрак её присутствия. Но камень в моей руке упрямо твердил: она здесь была.

Я сжал его крепче. Пульсация усилилась, отзываясь в висках. В голове зазвучал шёпот — не словами, а образами, обещаниями тайн, которые ждали своего часа.

«Сердце дома…» — мелькнула мысль.

Оглядевшись, я заметил, что тени в углах комнаты стали гуще, словно сгущались вокруг меня, образуя невидимый круг. Время действительно теряло значение. Всё сводилось к этому камню, к его ритму, к тому, что ждало по ту сторону.

— Хорошо, — прошептал я, принимая решение. — Я иду.

«Нет, демиург, слишком рано, не сейчас», — в моей голове прозвучал голос Юнь Си.

Я разжал руку. Камень лежал на ладони, но пульсация вдруг ослабла, словно затаила дыхание.

«Почему?» — мысленно спросил я, сжимая и разжимая пальцы.

«Сестра торопится, но торопиться нельзя. Время не пришло, демиург», — ответила Юнь Си, и в её словах ощущалась тяжесть веков, неспешность природных циклов.

Я закрыл глаза, пытаясь уловить нить её мысли. Перед внутренним взором мелькнули образы: разлом, окутанный туманом; деревья, чьи корни уходят в глубины времени; и где-то вдали — едва различимый силуэт женщины, будто сотканный из лунного света.

«Что должно произойти, чтобы время пришло?» — спросил я.

«Ты поймёшь. Когда время придёт, камень сам позовёт тебя», — её голос звучал как шёпот листвы на ветру. — «А пока… готовься. Враг не дремлет, и твоя битва — не только с ним, но и с тем, что ждёт за пеленой».

Я открыл глаза. Камень в руке больше не пульсировал — он стал обычным, холодным, будто и не было всего этого. Но я чувствовал: это лишь пауза.

Огляделся. Тени в углах комнаты уже не казались угрожающими — они просто были. Тишина вернулась к своему привычному ритму.

«Сначала Юнь Си, которая готовит прекрасный кофе и может общаться со мной мысленно… Потом моя бывшая нянька, оказавшаяся королевой Марией в Беловежской пуще… Теперь — камень, который должен перенести меня в сердце дома королевы леса в Уральской священной роще — к сестре Юнь Си. А может, они все сёстры?..»

Я сжал камень в кулаке, ощущая, как его холодная гладь слегка теплеет под ладонью — будто отзывается на мысли.

С каждым днём всё больше вопросов и тайн, которые крутятся вокруг меня. Кто они? Почему выбрали именно меня? И что за сила связывает Юнь Си, королеву Марию и таинственную королеву леса?

В голове снова зазвучал голос Юнь Си: «Время не пришло». Но когда оно придёт? И как я пойму, что момент настал?

Солнце уже стояло в зените, скоро Маша начнёт накрывать стол и готовиться к обеду. Где-то там, за горизонтом, раскинулась Уральская священная роща — место, о котором я знал лишь по легендам. Место, где, возможно, кроется ключ ко всему.

«Разломы, тайны, сёстры — всё это подождёт. Сейчас главное — остановить узурпатора. А потом… потом я найду ответы», — я допил кофе, который стоял на столе и сел в кресло.

В гостиной открылся портал — и в следующий миг в комнате появились Ли Юй и Елена. За ними, словно по негласному сигналу, вошла Маша в сопровождении слуг: те тут же принялись сервировать стол, расставляя тарелки, бокалы и блюда с закусками.

— Мы всё приготовили, — отчиталась Ли Юй, подходя ко мне и целуя в губы. — Рюкзаки с накопителями — в спальне. Магистров тоже отобрала: шесть лучших, все с опытом полевых операций. К вечеру будут готовы.

Елена, молча стоявшая рядом, коротко кивнула, подтверждая слова подруги. Её взгляд скользнул по моему лицу, задержался на сжатом в руке камне — но вопросов она задавать не стала. Только подошла и тоже поцеловала.

— Хорошо, — я разжал пальцы, выпуская камень из ладони. Он лёг на стол с тихим стуком, будто подчёркивая весомость момента. — Значит, к ночи всё должно быть готово. Ли Юй, открывай порталы, собирай всех на обед. Может, появятся ещё какие-нибудь новости от князей.

Ли Юй кивнула, сделала шаг назад и сложила пальцы в сложном жесте. Воздух перед ней задрожал, повиснув мерцающей пеленой, а через мгновение развернулся в портал, переливающийся оттенками синего и зелёного.

— Первый — в покои Трубецкого, — пробормотала она, концентрируясь. — Второй — к Шаховскому. Третий — к Долгорукову…

Один за другим возникали проходы, каждый со своим уникальным свечением, словно окна в разные миры. В первом проеме уже виднелась резная дверь кабинета Трубецкого; во втором — каменная арка, ведущая в библиотеку Шаховского; в третьем — богато украшенный зал Долгорукова…

— Готово, — Ли Юй опустила руки, и порталы замерцали устойчивым светом.

Князья стали выходить из порталов, и постепенно гостиная наполнилась гулом голосов. Ли Юй закрыла порталы плавным движением руки — мерцающие проёмы схлопнулись беззвучно, оставив лишь лёгкий запах озона. Она села в кресло рядом со мной, незаметно поправив кинжал у пояса.

Мы ждали Ярослава, Михаила и Беркута. Бестужев уже расположился у окна, листая свитки с донесениями. Егорыч, как всегда невозмутимый, занял место у камина, скрестив руки на груди. Его взгляд скользил по собравшимся, отмечая детали — кто как держится, куда смотрит, как реагирует на новости.

Маша уже выпроваживала поваров, которые принесли горячие блюда, накрытые специальными артефакторными крышками. Те мягко светились изнутри, удерживая тепло и аромат. Посуда эта — новинка последних лет: тонкие руны, вплетённые в глазурь, создавали устойчивый тепловой контур. Поначалу её могли позволить себе только богатейшие семьи, но теперь такие сервизы появлялись и в престижных ресторанах крупных городов.

— Всё готово, князь, — тихо сообщила Маша. — Ждём только Великих князей и Беркута.

Через минуту в гостиную вошли Ярослав, Михаил и Беркут.

— Прошу к столу, — я сделал приглашающий жест, и все стали рассаживаться.

Князь Долгоруков, расположившись в резном кресле, с аппетитом наложил себе салат из телятины, приправленный пряными травами.

— Князь, я вот всё жду, когда вы с нас начнёте брать плату за такие приёмы. Последние несколько недель мы только у вас и едим, — засмеялся он, пробуя салат.

Когда мы собирались для совещаний, Маша неизменно удаляла из гостиной всех слуг. Здесь, за этим столом, каждый сам обслуживал себя — брал то, что хотел и ел, сколько считал нужным. Это стало негласным правилом: в часы обсуждения судьбы княжеств не должно быть лишних глаз и ушей.

— Вы правы, князь, — поддержал Одоевский, пробуя паштет из перепёлок. — Я думаю, хозяин этого замка ещё выставит нам счёт.

Я улыбнулся:

— Я пока не решил, стоит ли с вас брать плату или нет. Но вы верно подметили: ничто не бывает даром. Будем считать, что пока это необходимость, ведь мы делаем одно дело.

Ярослав, до того молча наблюдавший за разговором, отложил вилку на стол с едва слышным стуком.

— И всё же, — его голос прозвучал ровно, — стоит ценить моменты, когда мы можем сесть за один стол не как военачальники, а как люди. Ночью — битва. Сейчас мы ещё можем позволить себе обед в спокойной обстановке. Но что будет завтра утром, мы пока не знаем.

Михаил кивнул, принимая его слова:

— Верно. Но обед — лишь прелюдия. Что дальше, Александр?

Я обвёл взглядом собравшихся. В глазах каждого читалась смесь усталости и решимости — следы бессонных ночей, переговоров, тревожных донесений.

— Дальше… Дальше предлагаю всем отдохнуть. А потом собраться на ужин, — я повернулся к Голицыну, который сидел с хмурым видом и ничего не ел. — Князь, — обратился я к нему, — вы всё ещё можете передумать.

— Нет! — Голицын вскинул на меня взгляд, полный решимости. — Мы с вами всё решили. После ужина займёмся делом. И вы правы. Надо поесть и отдохнуть. Последние дни забрали много сил.

Он как-то сразу расслабился и отрезал себе кусок от жареной утки. Аромат пряностей и сочного мяса наполнил пространство, на мгновение отвлекая от тягостных мыслей.

Одоевский, слегка наклонил голову:

— Отдых — это хорошо. Но не стоит терять бдительность.

За столом вновь повисла напряжённая тишина. Даже Долгоруков перестал шутить, его пальцы замерли над тарелкой.

— Никто не теряет бдительности, князь, — сказал я спокойно.

Ли Юй, до того молчавшая, тихо произнесла:

— Значит, план остаётся в силе. Магистры готовы. Артефакты заряжены. Осталось дождаться ночи.

Елена кивнула, подтверждая:

— Всё под контролем. Но… — она запнулась, — … вы уверены, что князь Голицын справится? Его люди не все посвящены в детали. Да и многие в этом зале тоже.

Голицын резко поднял голову:

— Мои люди верны. Они пойдут туда, куда я скажу. И сделают то, что нужно.

Его голос звучал твёрдо, но в глазах мелькнула тень сомнения. Я знал: он боится не за себя. Он боится подвести.

— Хорошо, — я поднял руку, останавливая дальнейшие споры. — Тогда так: все отдыхают до ужина. А детали ночного боя, все узнают завтра. Когда всё закончится.

Князья молча кивнули, принимая сказанные мной слова.

— Итак, — я поднялся, — до вечера. Пусть каждый использует это время с пользой.

Князья начали расходиться. Кто-то сразу направился в снова созданный Ли Юй портал, кто-то задержался, переговариваясь тихими голосами. Голицын остался на месте, медленно доедая свой кусок утки, словно пытаясь впитать в себя последние крохи спокойствия.

Я заметил, как он машинально провёл пальцем по краю тарелки, будто проверяя её целостность, а потом резко поднялся, одёрнул камзол и, вежливо поклонившись, направился к порталу. Он на мгновение замер, обернулся, но, не сказав ни слова, исчез в свете портала.

Я подошёл к Ли Юй и Елене. Обе выглядели уставшими, но в их глазах читалась та собранность, которая появляется лишь перед решающим боем.

— Пора и нам отдохнуть, — тихо произнёс я, создав портал.

Воздух задрожал, повис мерцающей пеленой, а через мгновение развернулся в ровный овал, переливающийся приглушённым серебристым светом.

— После вас, — я слегка отступил, пропуская девушек.

Елена первой шагнула в сияние, её силуэт на миг расплылся, а затем растворился в переливах. Ли Юй задержалась на секунду, бросила на меня короткий взгляд и последовала за подругой.

Я окинул взглядом гостиную: стол с недоеденной трапезой, бокалы с остатками напитков. Всё это казалось таким… мирным. Будто не было ни войны, ни разломов, ни грядущей ночи.

Сделав глубокий вдох, я шагнул в портал.

Пространство сжалось, на мгновение стало трудно дышать, а затем я оказался в нашей спальне. Мягкий свет магических светильников разливался по комнате, отбрасывая тёплые блики на полированную мебель. Тяжёлые шторы были задернуты на окнах, но Ли Юй уже подошла к одному из них и, слегка отодвинув ткань, пустила в комнату поток солнечного света. Лучи упали на старинный ковёр, высветив причудливые узоры, будто пробуждая дремлющие в них символы.

Я разжал кулак и взглянул на камень. Он лежал на ладони — спокойный, почти безжизненный на вид, но я чувствовал, как под гладкой поверхностью пульсирует сила. Тёплые волны то и дело пробегали по коже, будто камень дышал в унисон с моим сердцем.

Взяв с маленького столика пустую шкатулку из тёмного дерева с серебряными застёжками, я положил туда камень и снова поставил на стол. Крышка мягко щёлкнула, закрываясь, но даже сквозь неё я продолжал ощущать приглушённое биение.

— Что это за камень? — спросила Ли Юй, слегка наклонив голову. Её взгляд не отрывался от шкатулки, словно она пыталась разглядеть то, что скрыто внутри.

— Странный подарок, сделанный мне сегодня, — задумчиво проговорил я. — Получен не от друга и не от врага. Но давайте не будем об этом. Придёт время, и мы всё узнаем. А пока…

Я улыбнулся и посмотрел на девушек:

— У нас есть время до ужина.

Ли Юй и Елена заулыбались, переглянувшись с едва заметным лукавством, они стали раздеваться.

— Время — да, — протянула Ли Юй, снимая с себя последнюю одежду и подходя ко мне. — Но тратить его на сон было бы преступлением.

Я деактивировал браслет «Единства стихий», оставшись обнаженным и притянул к себе Ли Юй, гладя её по упругим ягодицам.

Елена обняла меня со спины и прошептала:

— Потратим это время с пользой.

Время до ужина пролетело незаметно.

Казалось, только что мы переместились в спальню, а за окном уже сгустились вечерние тени. Багровые отблески заката пробивались сквозь тяжёлые шторы, рисуя на полу причудливые узоры.

Я поднял взгляд на часы и невольно усмехнулся: время и вправду сыграло с нами шутку, сжавшись в одно тёплое, тягучее мгновение.

— Пора, — сказал я, поднимаясь. — Ужин ждёт, а за ним… всё остальное.

Ли Юй потянулась, словно кошка, только что пробудившаяся от сладкого сна. Её движения были плавными, почти ритуальными — будто она настраивала себя на предстоящее. Волосы рассыпались по её плечам.

— Да, — кивнула Елена, собирая разбросанную одежду. Её пальцы на мгновение замерли, сжимая ткань, а потом она аккуратно сложила всё в кресло у стены. — Но эти часы… они были нужны. Даже если мы не сделали ничего «важного».

— Именно поэтому они и были важны, — ответил я, глядя на обеих. — Иногда пауза — это не бездействие. Это накопление силы.

Девушки переглянулись, и в их взглядах я увидел то, чего не было раньше: любовь ко мне. Не наигранную, не вынужденную — настоящую. В ней смешались нежность, доверие и та особая твёрдость, которая рождается лишь в моменты, когда люди смотрят в лицо общей опасности.

Мы привели себя в порядок: поправили одежду, собрали вещи, стёрли с лиц следы безмятежности.

Я подошёл к центру комнаты и открыл портал. Мерцающая пелена развернулась перед нами, переливаясь оттенками синего и серебра.

— Готовы? — спросил я, оборачиваясь.

Ли Юй кивнула, её глаза блеснули в полумраке. Елена глубоко вдохнула, расправила плечи.

Мы снова шагнули в гостиную — туда, где нас ждали ужин и предстоящая битва.